Третий день я тупо крутил руль своего «Москвича», внимая монотонному, а иногда надрывному гулу его двигателя. Тяжелая машина, послушная моим молодым, тогда ещё крепким рукам, казалось, без устали наматывала на свои порядком потрепанные покрышки сотни утомительных километров нескончаемых дорог. От долгой езды у меня отупела голова, затекли ноги, и давно улетучился интерес к тому, что мелькало за открытыми стёклами водительской двери… Мутным взглядом я следил за температурой охлаждения двигателя, который опасно перегревался на жарком августовском солнце от продолжительной езды, стрелка температурного датчика предательски подкрадывалась к цифре100. И мне приходилось иногда останавливаться и открывать капот, чтобы дать остыть раскаленному движку и избежать худшего.

Жаркое лето 1982 года все ещё полыхало южным зноем, особенно несносным для меня в железной капсуле автомашины на обратном пути домой, и мы с женой торопили время, стремясь в спасительный Ленинград, надеясь на влажную балтийскую прохладу… Позади были Башкирия, Поволжье, душные Калмыцкие степи, Кавказское побережье, Новороссийск, Керчь, часть Крыма, Украина, Белоруссия… Спасала лишь мысль, что скоро мы въедем в долгожданную Россию, в родной Северо-Запад, в Псковитию.

В тот год мой замысел поехать из Ленинграда на Урал на своём новом «Москвиче-универсале» на заработки полностью оправдал себя. В начале лета я уговорил сестру составить мне компанию, посулив ей в случае удачи неплохие по тем временам деньги – на порядок выше её инженерной ставки в НИИ. Она не заставила себя долго уговаривать, взяла на работе отпуск за свой счёт, и, быстро собравшись, мы выехали на восток.

Кто работал где-либо и когда-либо художником-оформителем, знает, что надо взять с собой для успешной работы на выезде. Любимые кисти, энное количество банок эскизных масляных красок, пару любимых муштабелей. Я брал с собой ещё и типографские краски для возможного выполнения росписи по стеклу, имитирующей витраж, что я делал быстро, на радость заказчику и себе. А главное – веру в себя и в свою удачу!

Спустя двое суток мы переправились через Волгу по плотине Волжской ГЭС и вскоре оказались в Башкирии, в её западной части. Удача, похоже, улыбалась нам: в первом попавшемся на пути городе – это был город нефтяников Октябрьский, детище известного учёного-нефтяника Губкина – мы с ходу нашли весьма крупный заказ и с воодушевлением взялись за его выполнение. Потом выскочил второй заказ – месяц пролетел незаметно, сестре надо было уезжать: её отпуск заканчивался. Купив ей билет на самолёт до Питера, я проводил её из Уфы и вернулся в Октябрьский, чтобы сдать последнюю работу и получить заработанные деньги. Сдача растянулась на неделю, пришлось ждать возвращения заказчика из командировки. Было немного грустно чувствовать себя покинутым в чужом городе, но я утешал себя мыслью, что скоро из Ленинграда ко мне прилетит жена, и мы уже вместе отправимся в совместную поездку вдоль Волги до Астрахани, а там махнём через калмыцкие степи аж до Черного моря. Так оно вскоре и вышло. Жена прилетела в Уфу в конце июля, где я её встретил в аэропорту, и мы вновь вернулись в Октябрьский, чтобы забрать вещи, купить палатку и все необходимое для дальней дороги, и, наконец, отправиться в задуманное нами ещё в Питере путешествие.