В поисках тепла Иден я с удивлением обнаруживаю, что на месте, где она должна быть, лишь пустота.

Я приподнимаюсь, и тусклый рассветный луч едва освещает комнату, не давая почти ничего рассмотреть.

– Иден? – зову я, но не получаю ответа. В ванной ее не видно.

Я встаю с кровати и обнаруживаю, что ящики, в которых я храню свою одежду, в беспорядке, их содержимое разбросано по полу.

– Иден? – снова пробую я, мой голос становится все тревожнее. Я хватаю телефон, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

Пропущенных вызовов нет.

Мой взгляд сканирует комнату, и тут меня осеняет: кое-что еще пропало.

Я подхожу к комоду и смотрю на его крышку.

Где, черт возьми, мой «Глок»?

Я распахиваю дверь спальни и, теребя пояс своих штанов, направляюсь на кухню. Мой взгляд встречается со взглядом Эйдена, который сидит за столом с ложкой во рту.

– Где твоя сестра? – спрашиваю я, отмечая синяки и царапины на своих боках.

– Разве она не с тобой? – спрашивает Эйден, который выглядит растрепанным и смущенным, как будто у него самого была неспокойная ночь.

Все ключи от наших машин лежат на своих обычных местах, нетронутые.

– Я позвоню ей, – бросаю я, доставая свой телефон.

Я набираю ее номер, но сразу же попадаю на голосовую почту. Я набираю номер еще три раза, и с каждым неотвеченным звонком мой страх усиливается.

Зои выходит из комнаты Эйдена, протирая заспанные глаза:

– Привет, ребята…

– Позвони Иден, – прерываю я ее. – Что-то не так.

Не говоря ни слова, Зои достает свой телефон. Мгновением позже она смотрит на меня с выражением, которое меня пугает.

– Голосовая почта, – бормочет Зои. – Что происходит?

Я открываю «Найти мой iPhone», и сердце замирает, когда я вижу последнее место, где телефон Иден был активен.

– Она была в вашем доме сегодня в два часа ночи, – шепчу я, встречаясь взглядом с глазами Эйдена. С тех пор ее телефон не включается, а мой «Глок» пропал.

Опустив миску с хлопьями, Эйден суровеет и все следы игривости стираются.

– Какого черта она туда пошла? – его голос дрожит от беспокойства.

– В душе не ебу, – рычу я, натягивая толстовку и закрепляя один из своих перочинных ножей за поясом. – Но я не собираюсь сидеть и ждать ответов.

Я открываю входную дверь, и у меня перехватывает дыхание при виде посетителя.

Эхо стоит на пороге, занеся одну руку, чтобы постучать, а в другой держа большой стакан кофе. Несмотря на прошедшие годы, его золотисто-каштановые волосы и насыщенные темные глаза остались неизменными, хотя по щеке, словно река, бежит глубокий шрам – его единственный изъян.

– Господи, если ты был так рад меня видеть, я мог бы намазаться бальзамом и поцеловать тебя…

– Убирайся с дороги, Эхо, – огрызаюсь я, проталкиваясь мимо своего старого друга в отчаянии.

Эхо крепче сжимает мою руку, в его глазах вспыхивает беспокойство:

– Это ты и твоя девушка вызвали меня сюда, Роман…

– Она пропала, – говорю я твердым как сталь тоном. – Последнее место, где она была, – это последнее место, где она должна быть. Отойди, или я сломаю тебе руку.

Голос Эйдена разрывает напряжение.

– Роман, это мой отец, – говорит он, его голос едва ли громче шепота.

Я оборачиваюсь и вижу, как имя Дэвида высвечивается на экране телефона Эйдена; чувствую, как сердце колотится в груди.

– Отдай его мне! – рявкаю я, выхватывая телефон из рук Эйдена. – Дэвид…

– Включи громкую связь, Роман. Я предполагаю, что мой сын там, если у тебя есть его телефон.

С неохотой я нажимаю кнопку громкой связи и позволяю Эхо войти, чтобы он не стоял мрачной тенью в дверном проеме.

– Я на громкой связи? – голос Дэвида потрескивает в трубке.

– Где она, черт возьми, Дэвид…

– Следи за своим тоном, Роман. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за твоей грубости.

Пронзительный вопль разрывает воздух, крики Иден приглушены, ее страдания режут меня как лезвие. Мое сердце сжимается с каждым всхлипом, невыносимая боль ощущается даже через телефон.

– Иден…

– Готов слушать? – голос Дэвида холоден, отстранен, и рыдания Иден отходят на второй план.

– Дэвид, если ты еще раз прикоснешься к ней…

– И что ты сделаешь? – в его невозмутимом голосе слышна насмешка.

Эхо профессионально записывает разговор, его взгляд суров и сосредоточен.

– Вот в чем дело, Роман, – мурлычет Дэвид. – Мы играем в эту игру по моим правилам. Ты содействуешь, и каждый получает то, что хочет.

– Что тебе от меня нужно?

Мой голос – натянутая струна, каждое слово пронизано отчаянием.

Моя единственная цель – сохранить жизнь Иден, чего бы это ни стоило.

– Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что очень простое. Появись на торгах. Принеси клятву церкви. Поклянись молчать о ее тайнах как рыба, а затем убирайся из Айдлвуда. Только когда ты покинешь город, Иден будет свободна от оков, в которые я ее заковал.

Я нажимаю на кнопку отключения звука на экране и перевожу взгляд на Эхо:

– Я ни за что, черт возьми, не соглашусь на это. Он просит меня поверить, что не причинит ей вреда.

– Нам нужны гарантии, – настаивает друг. – Доказательства того, что это не просто слова. Если ты сможешь достать мне видеозапись из той церкви, я смогу привести свою команду из ближайшего города. Доказательства – единственный способ покончить с этим, Роман. Я могу закрепить на тебе камеру и вывести видео напрямую себе. Мы на перепутье. Либо мы действуем сейчас и надеемся, что она будет в безопасности, либо мы не действуем и встречаемся с неизвестностью.

Когда я смотрю на Эхо, мне кажется, что заряженный пистолет направлен не на меня, а прямо на Иден.

– Роман? 5, 4, 3, 2, 1…

– Я все еще здесь, Дэвид, – рычу я. – Отлично. Я соглашусь на твои условия, но мне нужно знать, что с ней все в порядке.

Я слышу, как он насмехается, а затем слышу шорох.

– Говори, сука, – рычит Дэвид.

Не смей, сволочь, так с ней разговаривать.

Клянусь Богом, я убью его…

– Роман, – задыхается Иден.

Она что, кричала?

– Иден, ты в порядке?..

– Роман. Я не хочу быть здесь. Пожалуйста…

Раздается резкий звук пощечины, и она судорожно вздыхает. Сжав телефон так, что костяшки пальцев белеют, я пытаюсь сохранить самообладание.

– Видишь, что ты заставил меня сделать, Роман?

– Чтоб ты сгнил в аду, ублюдок! – рычу я, а ее приглушенные рыдания делают происходящее еще более невыносимым.

В трубке раздается смех Дэвида, а затем он прочищает горло.

– Есть еще кое-кто, кто хотел бы поговорить с тобой, Роман, – голос Дэвида приобретает насмешливый оттенок.

Кто-то еще прочищает горло, его голос глубокий и властный:

– Ну и беспорядок ты устроил, Роман.

Отец Кевин.

– Это говорит человек, который обманул меня относительно истинной природы моего священства в этой развращенной церкви…

– Сейчас не время для морализаторства, Роман. По крайней мере, я никогда не осквернял алтарниц и не ошибался, влюбляясь в них, – огрызается он. – У меня были грандиозные планы на тебя. Я думал, ты превзойдешь всех, кто был до тебя. Но теперь, глядя на твою драгоценную девочку, я понимаю, почему ты оступился. Она действительно восхитительна. До скорой встречи, Роман.

– Подожди…

Экран становится черным, когда звонок завершается. Дрожа от адреналина, я швыряю телефон Эйдена через всю комнату и вижу, как он разбивается от удара. Моя ярость вырывается наружу криком, и теперь я сосредоточен только на Иден.

– Роман, тебе нужно собраться, – голос Эхо действует успокаивающе, а его рука крепко лежит на моем плече.

– Собраться? – взрываюсь я, оказываясь лицом к лицу с ним. – Девушку, которую я люблю, пытают, а я просто стою здесь и ничего не делаю…

– У тебя есть возможность, – огрызается Эхо. – Я сопровожу тебя на эти торги. Они не смогут меня остановить. Мы вытащим ее и всех остальных детей тоже. Но до тех пор мы должны действовать осторожно. Так что делай свою чертову работу, держись уверенно, а когда придет время, помоги мне все это раскрыть, – умоляет он.

Крики и рыдания Иден эхом отдаются в моем сознании, и я чувствую себя абсолютно уничтоженным.

– Значит, я должен просто сидеть и ждать, надеясь на лучшее? – мой вопрос повисает в воздухе, встреченный молчанием всех присутствующих.

– Это все, что мы можем сделать сейчас, Роман, – звучит мягкий голос Эхо.

Покачав головой, я хватаю куртку и направляюсь к входной двери, не обращая внимания на шквал вопросов со стороны собравшихся.

– Роман…

– У меня все еще есть работа, – огрызаюсь я. – Или мы все притворяемся, что все в порядке?

В комнате воцаряется тишина, и мои слова повисают тяжелым грузом.

– Если с Иден что-нибудь случится, я сожгу эту церковь дотла вместе со всеми, кто в ней находится, – с этими словами я захлопываю за собой дверь, а рука сжимает нож в кармане.

Они хотят подождать? Отлично.

Никто не говорил, что я должен подчиниться.

* * *

Если судить по послеполуденному свету, вряд ли кто-то уже появился в церкви, особенно в пятницу. Когда я дотрагиваюсь до пальца, чтобы повертеть в руках кольцо, на меня накатывает тошнота от осознания, что его нет.

Оно на шее Иден.

Я засовываю руки в карманы, пытаясь успокоить мысли. Приближаясь к кабинету, я понимаю, что документы, которые там находятся, могут помочь Эхо разоблачить эту организацию как можно скорее. Внутри комната выглядит неестественно безупречной, как будто кто-то недавно навел здесь порядок.

Я ищу что-нибудь полезное, но все ящики пусты. На полке осталась лишь одинокая Библия.

Опустившись в офисное кресло, я пытаюсь включить компьютер, но обнаруживаю, что его провода оборваны.

Здесь уже все перерыли.

– Пытаешься найти ее? – голос Кевина сочится из дверного проема с ощутимой самоуверенностью.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит с самодовольной ухмылкой:

– Я, правда, думал, что ты уже догадался, где она, учитывая, что ты служил и разбираешься в наземной навигации.

Наземная навигация? Это все о путях и картах… Картах? Реконструкция. Перепланировка.

– Куда ты дел чертежи? – спрашиваю я, все еще сжимая в руке нож.

Кевин поднимается, на его губах играет усмешка:

– Ты слишком поздно спохватился, Роман. Если бы я хотел, чтобы ты увидел чертежи, я бы оставил их там, где ты сможешь их найти.

– Она в этой церкви, – рычу я.

– Может быть. Мы должны были перевезти сюда все товары для воскресного действа. Закрытие церкви для частного мероприятия – дело непростое. Все должно быть идеально…

Я стремительно наступаю, хватая его за воротник.

– Где она, Кевин? – я прищуриваюсь, в моем голосе звучит гнев.

– Полагаю, сейчас они готовят ее к продаже. Хотя она та еще драчунья. Понадобится много косметики, чтобы скрыть ее синяки, когда мы закончим…

Я с силой бью Кевина, опрокидывая на землю. Я забираюсь на него сверху и достаю из кармана нож. Когда я прижимаю лезвие к его горлу, он ухмыляется с отвратительным наслаждением.

– Где моя девочка? Последний, блять, шанс.

Кашляя, Кевин вызывающе качает головой:

– Думаешь, я боюсь смерти, Роман? Всегда найдется другой, готовый занять мое место. Бог наблюдает за тобой и судит. Мое убийство ничего не решит…

– Нет, – шиплю я, – Но я думаю, что оно послужит сигналом.

Я провожу лезвием по горлу Кевина и чувствую его потрясение. Когда его кровь брызжет мне в лицо, я смещаю нож к его груди и наношу несколько ударов, пока он не перестает двигаться. Ощупав все вокруг, я нахожу связку церковных ключей и решаю запереть его внутри.

Когда все закончится, я с радостью отсижу какой угодно срок, если это будет означать, что я стану на шаг ближе к Иден.

Я ищу что-нибудь еще, что может пригодиться, нахожу его телефон и кладу в карман. Переступив через окровавленное тело, я снимаю ботинки и вытираю курткой лицо, прежде чем накинуть ее на Кевина.

Выходя из офиса, я закрываю за собой дверь. Телефон в моем кармане вибрирует. Просматриваю экран, и во мне вспыхивает надежда.

Дэвид Фолкнер:

«Все готово».

«Иден в порядке».

«Покупатели прибудут сегодня вечером».

«У нас все чисто? Кабинет пуст?»

Я отвечаю коротким «да» и кладу телефон обратно в карман.

Если Бог сейчас наблюдает за мной, будем надеяться, что у Него еще осталось немного милосердия.

К Колоссянам 3:13: Будьте снисходительны друг к другу и прощайте друг другу все ваши обиды. Прощайте так, как Господь вас простил.