– Это что еще за хрень? – спрашиваю я, таращась на хэллоуинский костюм, который Зои выбрала мне в «Spirit Halloween».

– О господи, – вздыхает Лука, прикрыв лицо руками, а Эйден перестает покачивать стул Зои, чтобы рассмотреть получше комплект, который она держит в руках.

– Это сексуальная монашка, – гордо говорит Зои, поднимая откровенный костюм с ухмылкой, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.

– Эйден будет Клайдом, я буду Бонни, и Лука может нарядиться…

– Если ты скажешь про священника, Зои, меня стошнит, – прерывает Лука, его рука лежит на моем бедре. Я впиваюсь ногтями в ладонь, борясь с желанием стряхнуть ее.

Слова Романа раздаются в моей голове. Надо притвориться, что у нас с Лукой намечается что-то серьезное, и это отведет от меня подозрения отца.

Я слегка сжимаю руку Луки, игнорируя вибрацию телефона: наверняка еще сообщения от Романа. После вчерашнего я выглянула в окно перед сном и увидела 4Runner Романа, припаркованный снаружи, как он и обещал. Я не могу избавиться от чувства безопасности, которое дает мне его присутствие, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном.

– Итак, где ты сегодня по мнению своих родителей? – спрашивает Зои, пока позади, ее мать смеется над повтором «Друзей».

Роман позвонил прошлой ночью, чтобы объяснить связь Сета с моим отцом, рисуя его еще большим чудовищем, чем я могла бы представить. Когда Зои сказала, что остается сегодня с мамой, я ухватилась за шанс побыть вдали от дома.

– Вообще-то, – ухмыляется Эйден, – он думает, что мы собираем сладости с Лукой.

На это Зои морщит нос.

– Что, правда собираем сладости? В нашем возрасте? – смеется она, осматривая нас.

– Он думает, что мы их раздаем, – прибавляет Эйден, но его голос стихает, и я улавливаю тревогу в его глазах. От упоминания о моем отце сводит живот. Дело не только во лжи, которую мы говорим ему – дело во мраке, которым пронизано каждое взаимодействие с ним.

Зои, не замечая висящей над нами тяжести, только усмехается шире:

– Что ж, настала ночь, чтобы забыть обо все этом, правильно? Давайте наконец просто побудем веселыми и глупыми.

Веселыми. Глупыми. Я даже не помню, каково это. Но этим вечером я должна притвориться. Я должна надеть этот смехотворный костюм, пить дешевые коктейли и смеяться над тупыми шутками. Я должна вести себя так, будто ладонь Луки на моем бедре не вызывает у меня отвращения, потому что это роль, которую я играю сегодня.

Я изображаю улыбку и забираю костюм у Зои, держа его перед собой:

– Ты чудовищна, знаешь?

Зои смеется, перекинув волосы через плечо:

– Потом скажешь спасибо, когда все парни на вечеринке будут пускать на тебя слюни.

– Ага, – шепчу я, хотя мысль о том, что кто-то, кроме Романа, посмотрит на меня так, вызывает тошноту. Я еще раз незаметно бросаю взгляд на телефон, оповещения от Романа накапливаются. Но я не могу заняться этим сейчас.

Лука наклоняется ближе, его дыхание согревает мою щеку.

– На тебя точно будут засматриваться, – шепчет он, и его рука скользит немного выше по моему бедру. Этот жест должен заставить меня почувствовать что-то – хоть что-нибудь – но он лишь напоминает мне, насколько иными были прикосновения Романа.

Я немного отодвигаюсь, притворяясь, что тянусь за телефоном.

– Надо сказать моей маме, что мы скоро выходим, – лгу я, чтобы получить повод снять напряжение, растущее в комнате. Внимание Луки становится удушающим, и я не хочу разбираться с этим сейчас.

Зои в блаженном неведении просто кивает:

– Ага, но нам выходить через десять минут. Не хочу упустить хорошую выпивку, потому что ее всю разобрали.

Отвернувшись, чтобы «написать» маме, я не могу не посмотреть на все еще висящие уведомления. Роман, как я и ожидала. Но вместо того чтобы открыть их, я сую телефон обратно в карман. Сегодня я буду играть роль, которую выбрала для меня Зои. Я буду сексуальной монашкой, беспечным подростком на хэллоуиновской вечеринке.

Но огромная тень Романа нависает надо всем, что я делаю, и я не могу отделаться от мысли о том, что эта ночь будет какой угодно, только не нормальной.

Я закрываю глаза и считаю до десяти, отдергивая руку, когда пальцы Луки касаются моих шрамов.

– Извини, – инстинктивно отвечаю я, вглядываясь в его удрученное лицо. – Я все еще привыкаю к… прикосновениям.

Твоим прикосновениям. Я все еще привыкаю к твоим прикосновениям.

– Все в порядке, Иден, – шепчет он, легонько толкая меня в бок в качестве поддержки, но легкая дрожь в его голосе выдает его боль. От этого мне хочется дотянуться и загладить вину. Но я просто не могу. Не сейчас.

– Итак, если мы не раздаем сладости, то что же мы делаем? – спрашивает Эйден, в его тоне смешиваются любопытство и опаска.

Лука ухмыляется, в его глазах загорается лукавый огонек, когда он лезет в свой рюкзак и достает две большие фляги. Их вид наполняет комнату неожиданным напряжением, напоминая, что мы больше не дети, что сегодня мы шагнем во что-то более темное, что-то более опасное.

– Мы идем на вечеринку, – говорит он, его голос полон возбуждения. – И мы делаем это стильно.

Зои одобрительно восклицает, беря флягу из руки Луки, ее энтузиазм заражает, но абсолютно не сочетается с напряжением, повисшим в этой комнате.

– Наконец-то веселье! – произносит она, уже откручивая крышку и делая большой глоток.

Но я не могу избавиться от тревоги, появившейся в груди. Вечеринка, костюмы, алкоголь – все это выглядит как отвлекающий маневр, попытка забыть обо всем, что лежит на моих плечах. Но Роман не выходит у меня из головы, и я знаю, что он бы не одобрил все это. Ни выпивку, ни вечеринку, и точно не то, как ладонь Луки все время находит мое бедро.

Я выдавливаю улыбку, когда Лука передает мне вторую флягу, металл в моей руке ощущается холодным и тяжелым.

– Что там? – спрашиваю я, откручивая крышку и осторожно нюхая.

– Что-то достаточно крепкое, чтобы ты забыла обо всем, – подмигивает Лука, тон его вроде бы игрив, но что-то темное скрыто за его словами.

Забыть обо всем. Если бы это было так просто.

– Тогда за то, чтобы забывать, – говорю я, подняв флягу в издевательском тосте, прежде чем сделать небольшой глоток. Жидкость прожигает себе путь вниз по горлу, и я пытаюсь не замечать, как сердце пропускает удар от вкуса неповиновения.

Эйден смотрит на меня, обеспокоенность поблескивает в его глазах, но он ничего не говорит. Он всегда был тем, кто присматривает за мной, кто беспокоится, когда я делаю что-то нехарактерное. Но сегодня он не замечает – может быть, ему нужен этот побег точно так же, как и мне.

– Давай, – говорит Зои с ухмылкой, дергая меня за руку. – Давай уже выйдем, пока твоя мама не решила позвонить и проверить нас.

Я киваю, пряча телефон обратно в карман, надеясь, что сообщения от Романа не всплывут, пока Лука или Эйден смотрят.

– Да, пойдем, – говорю я, мой голос тверже, чем я себя ощущаю.

Когда мы выходим, я не могу не оглянуться на дом, в животе завязывается узел. Фляга в моей руке ощущается тяжелее с каждым шагом, ночь впереди обещает больше, чем просто обычную хэллоуиновскую вечеринку. Эта ночь может изменить все – так или иначе.

* * *

Торопливо собираю пиратский костюм для Луки и втискиваюсь в непристойный костюм монашки, который принесла Зои. Холодный воздух обжигает мою обнаженную кожу. Тонкая белая ткань едва прикрывает бедра, и белые колготки в сетку мало помогают согреться. Мои волосы завиты, на макушке – белая вуаль, а губы накрашены насыщенно-красной помадой в тон распятию на моей шее. Взгляд Луки останавливается на моем теле, и я чувствую, как теплеют щеки.

– Ой, перестань, Иден, ты секси, – улыбается Зои. Ее короткое черное каре и белая рубашка – самые скромные части наряда. Бюстгальтер с пуш-апом подчеркивает и без того идеальную фигуру, а рваные черные джинсы привлекают внимание к ее изгибам.

– Можешь ли ты представить, что было бы, если бы отец увидел меня в этом? – говорю я, поймав взгляд Эйдена, когда он, наконец, посмотрел в мою сторону.

– Думаю, он бы тебя убил, а потом бы убил меня за то, что позволил тебе это надеть, – вздыхает Эйден, костюм делает его похожим на молодого мафиози. Зои потрясающе уложила его волосы.

– Он не будет кричать на тебя, пока я здесь, – гордо говорит Лука, все еще не подозревая о силе гнева моего отца.

Мы добираемся до нужного места, громкая музыка уже сотрясает все соседство. Высокая заостренная крыша храма виднеется всего в паре кварталов отсюда. Газон перед домом покрыт людьми, сжимающими красные пластиковые стаканчики, некоторые из них уже были разбросаны по траве.

– И это весело? – спрашиваю я, когда меня накрывает волна запаха алкоголя и необдуманных решений.

– Так должна выглядеть нормальная жизнь, Иден, – восторженно говорит Зои, беря меня под руку. – Одна ночь, чтобы представить, будто наши родители не религиозные фанатики.

Она смеется и соскальзывает с заднего сидения. Мой телефон, засунутый в лифчик, снова вибрирует, но я игнорирую его.

Эйден и Зои уже идут к газону, желая присоединиться к хаосу.

– Кстати, чей это дом? – спрашиваю я Луку, который еще сидит на месте водителя.

– Одного из моих приятелей по учебе. Он не закончил прошлый семестр и теперь ходит в училище здесь. Его родители на отдыхе, так что он один в доме.

Я смотрю, как кто-то блюет, перегнувшись через перила крыльца, и поднимаю бровь.

– Определенно, они сделали правильный выбор, – говорю я с сарказмом, экран моего телефона снова вспыхивает.

– Ты сегодня популярна, – улыбается Лука, но мое сердце уходит в пятки, когда я вижу три пропущенных от Романа. Это нехорошо.

Мой палец зависает над экраном, желание перезвонить гложет меня, но вместо этого я засовываю телефон под бедро и через силу улыбаюсь Луке.

– Это просто мама, – лгу я, засовывая телефон под бедро. – Она пьяна, – добавляю я с вымученной улыбкой, но глаза Луки не отрываются от моих губ. – Ну что, готов…

Не успеваю я закончить, как Лука вдруг наклоняется через центральный подлокотник, берет ладонями мое лицо и целует. У него теплые губы, но помада смазывается, и я инстинктивно отшатываюсь, прикрывая рот рукой:

– Лука, прости, я просто…

– Что мы здесь делаем, Иден? – прерывает он, едва сдерживая раздражение. Он продолжает смотреть вперед, не на меня.

– Что?..

– Ты тащишь меня с собой, чтобы провести время с твоими родителями и друзьями, но каждый раз, когда мы одни, ты ведешь себя так, будто тебе противны мои прикосновения.

– Я уже объясняла тебе, Лука. Много ненормального произошло со мной в университете, и я до сих пор пытаюсь с этим разобраться…

– Уверена, что это не связано с одним там священником? – бросает он вызов, имя Романа готово слететь с его губ.

– Лука. Я уже говорила тебе, что то, что случилось между тобой и отцом Брайаром, произошло из-за моего отца, – шепчу я, пытаясь дотянуться и успокоить.

Но он хватает мое запястье, его глаза темнеют от чего-то, похожего на гнев.

– Я посмотрел в твой телефон, пока ты переодевалась, Иден. Роман Брайар пытался дозвониться до тебя всю ночь. Скажи мне, какого черта ему надо с тобой говорить, если у твоего отца нет причины волноваться? – говорит Лука, сильнее сжимая мое запястье, его голос подрагивает.

– Ты посмотрел в мой телефон? – спрашиваю я, грудь стягивает ужас, и фото, которое я послала Роману, мелькает перед глазами.

– Только то, что на экране, – бормочет Лука, избегая моего взгляда. – Я даже ответил один раз. Он бросил трубку, когда услышал мой голос.

– Что… что он сказал? – спрашиваю я, и черная дыра в моем животе становится больше.

– Сказал твое имя. Потом, когда услышал мой голос, замолчал, – отрезает Лука, его челюсти стиснуты от гнева. – Отец Брайар манипулирует тобой, Иден? Заставляет тебя делать какие-то вещи…

Я не могу позволить ему закончить эту фразу. Не думая, я перелезаю через центральный подлокотник, забираюсь к нему на колени в отчаянной попытке его заткнуть. Ладонями я сжимаю его щеки, моя юбка задирается, не оставляя между нами ничего, кроме колготок в сеточку и кружевного белья.

– Вот чего я хочу, – поспешно шепчу я, мое сердце стремительно бьется. – Отец попросил Романа присматривать за мной. Когда он услышал твой голос, то наверняка подумал, что я делаю что-то, чего не должна, – лгу я, живот сводит от отвращения, когда я чувствую, как у Луки встает подо мной. – Так что теперь Роман наверняка истерит. Он расскажет отцу, что ты взял трубку, и я разберусь с этим потом, – продолжаю я ласково, но твердо. – Так что перестань загоняться и сделай так, чтобы наказание, которое ждет меня дома, стоило того.

Я прижимаюсь губами к его губам, заставляя его замолчать поцелуем, который продолжается дольше, чем хотелось бы. Его руки находят мою талию, притягивая меня ближе, его язык проскальзывает в мой рот, на вкус он как зубная паста с водкой. Он сжимает руки сильнее, оставляя синяки, целуя, пока я не начинаю задыхаться.

– Лука, мне больно, – я бормочу в его губы, но он не останавливается. Его рот приближается к моей груди, и он впивается в нее зубами, заглушая рукой мой крик.

– Думал, тебе нравится пожестче, Иден, – рычит он, в моей груди нарастает паника.

Он и впрямь уже в говно.

Дернув меня на себя, он снова целует меня, но я не могу дышать. Мой бок и моя грудь ноют, и я пытаюсь отстраниться.

Кто-то стучит по его машине, заставляя остановиться, его чрезмерная хватка наконец ослабевает.

– Давай, сестрица!

Он стирает размазанную помаду с моего лица.

– Охрененно сексуально, – бормочет он, сталкивая меня со своих колен, – но недостаточно убедительно.

Я опускаюсь обратно на пассажирское сиденье, глядя на него в неверии, а он хлопает дверью и идет по направлению к Зои и Эйдену.

Трясясь, я пытаюсь понять, что только что случилось. Мои руки шарят в поисках телефона, когда экран наконец загорается. В этот раз я отвечаю быстро, мой голос дрожит.

– Лука, ты, мелкий гов…–

– Роман? – шепчу я, сдерживая рыдания. – Ты дома?

– Иден? – прерывает меня его голос, резкий и обеспокоенный. – Что происходит?

Голос меня подводит, когда я пытаюсь втянуть воздух, но безуспешно.

– Это Лука? Что он сделал? – голос Романа мягок, но напряжен.

– Я попыталась убедить его, как ты сказал, – всхлипываю я, пытаясь говорить. – И он схватил меня, взял рукой за горло.

– Где ты? – голос Романа становится еще напряженнее, музыка на фоне начинает играть громче.

– На какой-то сраной вечеринке, – хлюпаю носом я, глядя на Сент-Майкл за моим плечом. – Я могу дойти к тебе и быть там раньше…

– Нет! – восклицает он, явно паникуя. – Оставайся на месте. Ты в машине?

– В машине Луки, – всхлипываю я. – Но я не знаю, когда он…

– Запри двери, мой ангел. Я заберу тебя, как только разберусь кое с чем, – загадочно и торопливо говорит он.

– Роман, не устраивай сцен с Лукой…

– Я разберусь с ним в другой раз. Сейчас меня волнует только твоя безопасность, – говорит он твердо. – Ты доверяешь мне, Иден?

Его вопрос повисает в воздухе, и я закусываю губу перед тем, как прошептать:

– Да.

– Тогда сиди там, я скоро буду. Тридцать минут. Даже не думай уходить. Ради Бога, Иден, послушай меня.

– Ладно, – лгу я, пытаясь звучать убедительно. – Я не вылезу из этой машины.

Он с облегчением выдыхает перед тем, как прочистить горло.

– Почему ты вообще пошла туда?

– Зои заставила. Она купила этот нелепый костюм, и половина народа уже блюет на газон…

Громкий стук с его стороны прерывает меня.

– Мне надо идти, – резко говорит Роман и бросает трубку.

Экран телефона потухает, оставляя меня наедине с моими мыслями. Прежде чем я успеваю собраться, слышу, как голос брата выкрикивает мое имя, его рука стучит по окну.

Открыв дверь, я встречаюсь с непонимающим взглядом Эйдена:

– Ты какого черта все еще тут? Лука там уже напивается…

Его слова стихают, когда взгляд отмечает мой размазанный макияж и заплаканное лицо.

– Что… Что происходит, Иден? – снова спрашивает он, но на этот раз из моего горла вырывается всхлип:

– Лука… Он…

Эйден не ждет, пока я закончу. Его лицо каменеет, и, повернувшись на каблуках, он идет назад быстрее, чем шел сюда.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

Я выскакиваю из машины и несусь за братом, на ходу пряча телефон. Каблуки мне мешают, но я проталкиваюсь через пьяную толпу, мое сердце колотится в груди. Я врываюсь в дом, расталкивая людей, чтобы попытаться остановить его, но уже поздно.

– Давай вставай, блять! – крик Эйдена разносится по всей гостиной.

Лука развалился на диване, рядом с ним – женщина, ее рука лежит на его плече. Моя помада все еще размазана по его лицу, яркое напоминание о том, что только что случилось. Зои, остановившаяся посреди удара в бир-понге, смотрит на меня в замешательстве.

– В чем дело, Эйден?..

– Я сказал: вставай! – кричит Эйден, хватая Луку за рубашку спереди и поднимая на ноги. – И проси прощения у моей сестры за то, что лапал ее в своей сраной машине, потому что ты слишком ссышь делать такое при мне!

Лука пошатывается, его глаза расширяются от удивления, пока он переводит взгляд с Эйдена на меня.

– Лапал ее? – фыркает он, сбрасывая руки Эйдена. – Это она на меня набросилась. Я хотел поговорить, а она уже через секунду начала тереться о мою ногу…

– Пиздеж, – отрезает Эйден, приблизившись к самому лицу Луки. – Я хотел верить, что все эти слухи о твоем мудацком поведении, ложь, но очевидно, – с издевкой усмехается мой брат, тыльной стороной ладони стирая мою размазанную помаду с лица Луки, – раз ты весь в косметике моей сестры, а она заплакана, то ты ебаный пиздобол.

– Это правда, Лука? – спрашивает какой-то парень из толпы, косясь на меня. – Он что-то сделал с тобо…

– Ой, да не спрашивай, блять, ее, – срывается Лука, его слова невнятны. – Она всего лишь хитрая шлюха, – выплевывает он, указывая на меня пальцем. – И явно любит внимание.

Комната замолкает, все взгляды обращаются ко мне. Эйден и Зои выглядят растерянными, и гнев жжет мне грудь.

Игнорируя шепотки, я делаю шаг к Луке, осторожно отодвигая Эйдена в сторону. Лука встречает мой взгляд, глумливо подняв брови.

– Может быть, я шлюха, – шиплю я, мой голос низок и ядовит. – Может быть, нет. В любом случае…

Я наотмашь бью его по лицу. Звук удара эхом разносится по комнате, и Лука, запнувшись, падает назад на диван.

Эйден и Зои оба смотрят на меня, широко раскрыв глаза, когда комната взрывается криками и свистом. Некоторые парни вытаскивают телефоны, чтобы снимать, но Зои быстро заставляет спрятать их обратно.

Я делаю шаг назад, мое сердце стремительно бьется, гнев еще струится по венам. Я позволяю шуму вечеринки уйти на задний план, когда поворачиваюсь на каблуках и выхожу из дома на автопилоте.

Выйдя наружу, я тут же замерзаю от ночного воздуха и вижу высокую заостренную крышу храма вдали. В голове все кувырком, но одно ясно – мне нужно уйти отсюда.

Я веду маленьким острым камнем по боку машины Луки, проходя мимо, звук скрежета по металлу – маленькая приятная месть. Я не останавливаюсь, чтобы обернуться, и ухожу в ночь, мыслями уже за много миль отсюда.