Идя на заседание Малого совета, мастер над шептунами совершил в день отъезда одного крайне одиозного и уже ставшего легендой дипломата действие, которое тот, будучи в здравом уме, до встречи с ним никогда бы и не подумал совершить: он благодарил богов, что наконец избавили столицу от его присутствия. От мысли, что это, скорее всего, будет не последний приезд Марка Иувара, у лорда Вариса заболела голова, так что он сделал то, что уже стало для него привычкой. Достав из полы своей туники уже ставшую родной фляжку, сделанную из обломка меча, вырванного из Железного Трона, он надеялся, что прохладная и крепкая жидкость немного снимет подступающую боль. Но жидкость предательски исчезла из фляжки, хотя он, вроде бы, недавно ее заполнял. Паскудство.

Но более острое воспоминание еще сильнее усилило его головную боль: каких усилий ему стоило сделать так, чтобы вся столица не узнала его как «лорда-ябеду». Никто и никогда не должен об этом узнать. Ведь каждый купец в столице должен быть уверен, что он всезнающ и может добыть любую информацию; половина его доходов исходит от того, что он нашептывает купцам, что в данный момент нужно продать в городе. И если хоть кто-нибудь узнает про его новое прозвище, то над ним, естественно, будут очень долго смеяться, а потом банально откажутся вести дела, доверяя другим торговцам информацией. Долбаный Марк Иувар, чтоб тебя демоны в аду бесконечно драли!

Но хуже ситуацию делали доклады от его шпионов по всему королевству. Теперь стало понятно, куда исчезла выпивка из фляжки: она пропала, когда Варис читал эти отчеты. Весь Малый совет утверждал, что своими действиями сир Иувар собирает будущих сторонников, чтобы сбросить владычество Эйриса и подготовить почву для вторжения солдат Братства. Соглядатаи от каждого члена Малого совета утверждали, что видели сира Марка встречающимся с лордом Арреном, а сир Тигетт Ланнистер якобы обеспечит будущее войско золотом. Какие же они кретины.

На каждом заседании Варис упоминал своих «маленьких пташек», которые упорно собирают слухи и информацию. Он так часто это делал, что самые тупые поверили, будто его сеть целиком и полностью состоит из маленьких детей, что незаметно следят за всеми. На самом же деле его шпионская сеть раскинулась на весь континент и состояла из людей самых разных слоев общества. Слуги, что передают информацию, были лишь наиболее банальными ее членами. Стражники и купцы — не так банально, но все равно обыденно. А вот межевые рыцари, что за скромную помощь помогают королевству, лорды, оказывающие услуги в обмен на содействие, леди, собирающие слухи, и прочие не связанные между собой люди — все были частью одной паутины Вариса. Многие даже не догадывались, на кого они работают, и не всегда понимали, зачем докладывают те или иные сведения.

Его маленькие пташки были лишь витриной. Да, они тоже были частью паутины, но самой ценной и оттого немногочисленной. Каждого из них он находил и обучал лично, и оттого все они были ему бесконечно преданы, ведь он спас их от нищеты и забвения, а язык — небольшая цена за благополучие. Но и они были в откровенном шоке от всех выходок паладина Братства! Ему пришлось перепроверять сведения, думая, что его осведомители сошли с ума, но нет — вороны приносили такие же сумасшедшие отчеты.

Суд в Долине, который превратился в фарс и театр абсурда с лысым мейстером? Голые рыцари по всем Речным землям, что были лихими бандитами, когда предоставлялась возможность? Жалобы от Моргана Клигана на произвол в его землях? Культисты некоего Ктулху на Железных островах с актерами-сыновьями Квенлона Грейджоя? Вот как?! Как он это королю предоставит? Желание выпить только набирало обороты, но нельзя — король ждет. Лишь маленькая подленькая мысль немного грела душу Вариса: будущий отчет его другу Иллирио. Ему просто не терпелось взглянуть на лицо Мопатиса, когда тот будет это читать.

Но еще одна мысль скорее озадачивала Вариса. Когда Эйрис приглашал его на службу в качестве мастера над шептунами, тот видел не короля, а мнительного и злопамятного человека, который опасно приближался к безумию. Варис отказался бы от этой сомнительной чести, но потенциальная выгода и их общая с Иллирио клятва заставили его пересмотреть решение. Было достаточно указать на человека, который откровенно презирал короля и был ненадежен, чтобы удовлетворить его паранойю — в те дни сир Илин Пейн выбил многие признания. Правда, это было несложно: человек сознается во всем, лишь бы боль прекратилась. Но в последнее время король поменялся, и поменялся в лучшую сторону. Пропали наступающие нотки безумия, он начал становиться тем монархом, которым обещал быть в начале: энергичным и мудрым. Только его отношения с королевой оставались прежними: он наслаждался той болью, что причинял своей сестре-жене.

В рассуждениях об одном засранце, делавшем жизнь Вариса невыносимой, изменившемся короле и головной боли, евнух не заметил, как дошел до палат заседаний Малого совета. Делать нечего и бежать поздно, так что, собрав храбрость в кулак, он зашел. В последнее время король начал посещать заседания гораздо чаще, чем раньше, и сидел на главном месте. Справа от него находился вечно угрюмый десница лорд Тайвин, и всё. Остальные, по мнению мастера над шептунами, получили свои должности по недоразумению или по наследству.

— Лорд Варис, вы сегодня посмели опоздать и задерживать вашего короля?

— Я прошу простить меня великодушно, Ваше Величество. Я изучал доклады своих пташек касательно гостя нашего королевства.

— И что же тебе такого нашептали твои пташки, что ты посмел меня игнорировать и не уважать?

— Анализ действий сира Иувара и попытки просчитать его дальнейшие шаги.

— Ваше Величество, евнух явно выгораживает алоглазого ублюдка! — встрял Оуэн Мерривезер. — Мои люди в Долине доложили мне, что корабль лорда Старка перехватили по пути на Север, и алоглазый отправился лечить брата лорда Аррена.

— К чему ты клонишь, Мерривезер?

— Очевидно же, что никакого Братства Стали не существует, и это всего лишь один большой и удачный обман. Он посмел нагло врать вам в лицо и сравнивать ваших благородных предков со своей никчемной шайкой в Эссосе, что скорее всего состоит из сбежавших рабов и отщепенцев.

Одна деталь все же не поменялась: король любил лесть и приближал идиотов, что говорили ему то, что он хочет услышать. Только с того момента, как мастер над оружием был изгнан с прошлого заседания, поменялась одна ключевая деталь: король поумнел. Переведя взгляд на Мерривезера и окинув его тяжелым взглядом, Эйрис четким и вкрадчивым голосом задал вопрос:

— Мерривезер, скажи мне, я идиот?

— Ваше Величество?..

— Я задал тебе вопрос, — тон короля соответствовал его положению.

— Вы мудрейший из правителей, Ваше Величество.

— Если я мудрейший из правителей, то, наверное, я смогу отличить, когда человек говорит правду или ложь, ты так не считаешь?

— Р-раз-разумеется, Ваше Величество.

— Но ты только что сказал, что я достаточно глуп, чтобы поверить в ложь отщепенца из Эссоса.

— Я... я не имел в виду это, Ваше Величество, я всего лишь хотел сказать...

— Ты будешь говорить, когда тебе зададут вопрос, Мерривезер. До этого ты будешь молчать.

Оуэн Мерривезер замолчал мгновенно, не рискуя навлекать на себя гнев. Отведя взгляд от главы государства и уставившись в стол, лорд последовал совету монарха. После этого король оглядел остальных членов Малого совета — кроме десницы, те не смели на него смотреть. Король остался доволен: страх скует их вольнодумство.

— Лорд Варис, вы были моим верным слугой почти пять лет. Вы ни разу до этого не подводили меня, и ваша служба короне была выдающейся.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Тогда скажи мне, почему ты сегодня решил меня так оскорбить?

— Как вы, наверное, знаете, сир Марк... — Варис хотел сказать «сволочь» и поэтому сделал небольшую паузу, подбирая слово, — сир Марк — необычный дипломат. В личной встрече и беседе с ним я в этом не раз убеждался.

— И в чем же его необычность?

— Он не думает, как кто-либо в Вестеросе или Эссосе. Для него не существует королей или лордов, только люди.

— Хочешь сказать, он меня в грош не ставит?

— Ни в коем случае, Ваше Величество, ведь я читал доклады моих пташек, которые были свидетелями разговора сира Иувара с высшими лордами. К вам он проявил истинное почтение согласно вашему титулу.

— А остальные? — это было крайне тонким моментом.

— Достаточно сказать, что сир Марк назвал вашего друга и десницу «чудесным».

Оскорбил ли он самого богатого и злопамятного из высших лордов Вестероса? Да, оскорбил, но у Вариса было чем замять это.

— Не думал, что у кого-то хватит смелости назвать моего друга и человека, что посвятил меня в рыцари, чудесным. Что вы на это скажете, лорд-десница?

Сам лорд-десница в этот момент излучал убийственную ауру, направленную на лорда Вариса.

— Я прошу прощения, лорд Тайвин, но по сравнению с тем, как вас назвал сир Иувар, то, что он сделал в Долине, не поддается здравому смыслу.

— Зачитайте, лорд Варис, — голос десницы предвкушал расправу, но убийственное намерение не убавилось.

— Как вы знаете из слов лорда Мерривезера, корабль лорда Старка перехватили по пути в Белую Гавань. Сир Иувар по приглашению лорда Аррена лечил его брата. Но в ходе лечения тот сначала оскорбил мейстера, а после вытолкнул за дверь лорда Джона.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «вытолкнул»?

— К сожалению, тут нет других интерпретаций. Буквально взял за шкирку лорда Джона Аррена, выставил его из кабинета мейстера и запер за собой дверь.

Тут даже король замолчал, переваривая сказанное, ведь никто в здравом уме не посмеет выгнать благородного человека из благороднейшей семьи, как нашкодившего мальчишку.

— Это вам прислали ваши пташки?

— Нет, это прислал мне мейстер Колемон, что лечил брата лорда Аррена.

Тут уже подавленные лорды смотрели на Вариса и не верили услышанному.

— Дальше, лорд Варис.

— Дальше произошло следующее. Взяв мейстера в помощники, сир Марк вылечил лорда Роннела Аррена, хотя мейстер не давал ему ни шанса. Правда, лорд Аррен не пощадил гостя за уязвленную гордость и приказал схватить его и бросить в темницу. Через три дня состоялся суд над сиром Марком и мейстером Колемоном, и... прошу прощения, Ваше Величество.

Сказав это, лорд Варис схватил графин с водой и незамедлительно приложился к нему. Новость была достаточно ошарашивающей, чтобы это сошло ему с рук.

— Лорд Варис, вы теперь можете продолжить доклад?

— Я могу, но советую всем тоже сначала выпить, и, к сожалению, не воду.

— Что он натворил такого, что вы даете всем такой совет?

— Посоветовал лорду Аррену не волноваться, чтобы не полысеть раньше времени.

Король слушал, десница слушал, но никто не верил. После король пригласил слугу, чтобы тот принес большой графин с некрепким вином, и лично сначала налил лорду Тайвину, а потом себе. Слуги разлили всем остальным, но лорду Варису не досталось — ему еще завершать доклад.

— Помимо облысения тот сделал еще что-то?

— К сожалению, Ваше Величество. После тот угрожал лорду Аррену прямо в зале суда и спрашивал за его брата. Все свидетели отмечали неестественный голос у сира Марка, когда тот угрожал ему. После тот спокойно снял оковы со своих рук и предложил то же самое мейстеру.

— Как он смог снять оковы?

— Ну, в молодости сир Марк был вором и, видимо, навыки не растерял, лорд Тайвин.

— И откуда вы это узнали?

— Он сам мне об этом рассказал.

Лорд Тайвин вспомнил все эпизоды встреч с сиром Марком и залпом опустошил бокал. Король ему подлил.

— Лорд Варис, есть еще что сказать по поводу суда?

— Сир Марк заставил признать себя и мейстера Колемона невиновными. После он забрал с собой капитана стражи лорда Аррена, сира Вардиса Игена.

— В смысле «забрал»?

— В прямом, лорд Челстед. Забрал за то, что тот во время пира в честь десятилетия вашего правления решил познакомить будущих лордов и леди Вестероса с сиром Марком.

Лорд Челстед залпом опустошил кубок.

— Хорошо, что было дальше, лорд Варис?

— Кхм, прошу прощения за дерзость, Ваше Величество, но я попрошу вас перед моим докладом выпить еще один кубок.

Одним графином то заседание не закончилось, ведь новости сыпались одна за другой. Голые рыцари, обиженные лорды, актеры-пираты — это просто не укладывалось в головах благородных мужей и короля в особенности. После доклада все погрузились в задумчивую паузу с мыслью, что можно сделать с этим психом.

— Лорд Варис, вы говорили, что пытались просчитать его действия и понять мотивы. Озвучьте вашу мысль.

— Конечно, Ваше Величество. У сира Марка нет мотивов.

— Учинив такой хаос, вы говорите, что у него нет мотивов?

— Я дважды вел с ним беседу, Ваше Величество, и смею утверждать: если бы сир Иувар захотел, он бы обрел власть и богатство, но ему это не нужно.

— А что ему нужно?

— Покой, Ваше Величество. У него мышление старого солдата, который в свое время заслужил право возделывать собственную землю; ведь тот тоже мечтает о стабильности и предсказуемости. Но если обычный крестьянин мечтает о богатстве, то ему и оно не нужно. Он уже обрел новый дом вдали от своей родины.

— О чем вы говорите?

— О женщине, лорд Веларион. Когда сир Марк убил Роджера Пайка — да сгноят Семеро его подлую душу в самом глубоком пекле — тот спас леди Мейдж Мормонт. Она проявила симпатию к нему, и симпатия была взаимной.

— И что это нам дает, лорд Варис?

— Это дает нам ученого мужа и превосходного воина, что по вашей просьбе может укрепить ваше правление.

— То, что сир Иувар — воин, которому нет равных, мы видели. Но ученый муж?

— Великий мейстер, вы разобрали письма вашего брата по ордену из Винтерфелла?

— Да, лорд Варис.

— И что вы скажете?

— На прошлом заседании я не до конца проверил то письмо о кровотечении, которое разослал мейстер Лювин, по причине срочности и отсутствию времени. Но сейчас, проверив свои архивы и архивы Цитадели, я могу утверждать: его знания касательно ранений значительно опережают наши.

— И что это нам дает, Великий мейстер?

— Ваши воины будут реже умирать после сражений, чтобы снова встать в строй и сражаться за вас.

— Воин и мудрец, с крестьянским мышлением и безумием в голове. Что это нам дает, милорды? — вопрос короля был задан всему совету, но ответил десница.

— Я хочу извиниться, Ваше Величество, за то, что поправлю вас, но я абсолютно уверен, что он не безумец.

— С чего ты так в этом уверен, Тайвин?

— Он рос в абсолютно чуждом для нас обществе. Как вы помните из его рассказа про родину, люди там окончательно одичали. Законы, на которых основывалось их общество, рухнули, и каждый сам стал себе королем. В таких условиях ни у кого не будет почтения к тому, кто не обладает силой, чтобы навязывать свою волю — неважно, божественную или людскую.

— И ты его защищаешь, мой друг?

— Он не знает своего места, непочтителен, своенравен, нагл, самоуверен, дерзок, груб... — с каждой характеристикой голос десницы крепчал, а агрессия лилась полноводной рекой.

— Мы поняли твою мысль, Тайвин.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но есть несколько черт, которые могут стать вам полезными.

— И какие же?

— Он хочет помогать. Неважно кому — он поможет. Мой брат путешествует с ним. Когда они остановились в Ланниспорте, чтобы нанять корабль, он отправил мне весточку о себе и сире Иуваре.

— И что же он написал?

— Что Иувар накормил уличного оборванца, который хотел его обокрасть, и дал ему дорогу в достойную жизнь; накормил нищих из Блошиного Конца; спас детей моих вассалов от их же брата. И самое главное: во время путешествия по вашему королевству тот никого не убил, хотя был в своем праве. Для человека, который пережил собственный аналог Долгой Ночи, он удивительно миролюбив.

— И при этом оставляет рыцарей голыми?

— У каждого свои причуды, Ваше Величество.

Король погрузился в раздумья, и никто не решался его прервать. Спустя некоторое время он снова обратился к мастеру над шептунами.

— Лорд Варис, продолжайте следить за нашим гостем и докладывайте обо всех... самых странных причудах, что тот совершит или что с ним произойдут. Вам понятно?

— Могу я предложить вам собственный вариант?

— Предлагайте.

— Я пришлю к нему своего человека, который прямо заявит, что тот приставлен следить за ним.

— И он это потерпит?

— Меня он взял в плен и отпустил, сказав, что я просто выполняю свою работу.

— Делай что хочешь, но я хочу доклад по нему каждую неделю. Последствия твоего провала ты знаешь, лорд Варис.

— Но, Ваше Величество, возможно, там за морем сотни таких, как он. Что будет, если они до нас доберутся? — вставил мнимую заботу о короле лорд Мерривезер.

— Нам бы сначала справиться с одним.

Лордпорт. Железные Острова.

Примирительную ночь я с огромной силой воли решил оставить до Медвежьего острова, ведь все мы почти доехали! Правда, осталось найти нового капитана, который возьмет нас и наших четвероногих друзей на борт. Но решение подсказал нам наш «добровольный пленный» со сломанным, но вправленным носом — Эурон.

Во всех остальных случаях это было бы сродни тому, чтобы засунуть себя в мясорубку, причем не головой вперед, а ногами. Но если так подумать, никто вообще на Пайке теперь не согласится нас везти домой — «Морской Огурец» уже отчалил. Буду скучать по нашему «блюй-ведру». Но если поразмыслить и отбросить немного гнилую натуру Эурона, то и вправду лорд Квенлон может предоставить лучший корабль для нашей перевозки, ведь он, в конце концов, лорд архипелага, где все так или иначе выходили в море. На общем совете с моими путниками мы пришли к выводу, что суд в Долине не должен повториться, а в остальном — пофиг: если что, отберем корабль силой.

Наши пленники — это наш билет на аудиенцию. По их избитым мордам понятно, что как только мы их отпустим, те сразу побегут к папе и скажут, какие мы плохие. Но парни не учли малюсенькую деталь: они пришли к нам в количестве почти трех десятков рыл и отхватили, дав взять себя в плен троим «зеленоземельцам». Как только они раскроют рты, коллективный позор и остракизм им обеспечен. А учитывая то, что я слышал про лорда Квенлона, эту весть недоброжелатели используют, чтобы его сместить. Это делает парней политическими трупами, и девиз «То, что мертво, умереть не может» тут не сработает. Так что они будут играть отведенную им роль, если не хотят лишиться привилегий аристократии.

Рядовых пиратов, что были с ними, отпустили с миром и без кошельков, а братьев подлечили, вправили что нужно. В ходе драки серьезно пострадали средний Викторион и старший Бейлон — они повредили шеи. Ну, я и соорудил им «головодержатель», или, в простонародье, шейную шину, и велел ходить так минимум месяц. Сказал, что иначе шейные позвонки неправильно срастутся и голова будет всегда повернута только в одну сторону. Я откровенно врал, конечно, но мой план это предусматривал. Пайк, жди нас!

Через два часа.

— НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ СЫНОВЕЙ ЛОРДА ГРЕЙДЖОЯ!

— ДА ЧТО ТЫ ОРЕШЬ?! Я ПРЕКРАСНО ТЕБЯ СЛЫШУ! ВЕСЬ ОСТРОВ ТЕБЯ ПРЕКРАСНО СЛЫШИТ! И ОН СЛЫШИТ, КАК ТЫ ПОВТОРЯЕШЬ ЭТО УЖЕ ДЕСЯТЫЙ РАЗ!

— Безумец! Ты знаешь, что с тобой случится?

— Святой Атом, дай мне терпения... Я задам вопрос, а ты ответь на него максимально честно!

— А ты освободишь лордов?

— Ты сначала ответь.

— Хорошо. Задавай свой вопрос.

— Ты вахтер в каком поколении?

Прибыв к стенам Пайка, мы немедленно были замечены и окружены стражниками, которые потребовали отпустить сыновей лорда. Но я ссылался на клятву Гиппократа и потребовал либо мейстера, либо лорда Квенлона напрямую. Обосновал это тем, что сыновья лорда сейчас — мои пациенты, и клятва требует, чтобы я передал их в руки лечащего врача или маме с папой. Только я не учел проклятие человечества в виде людей с тяжелой формой «болезни вахтера». Даже тут, в этом мире странного Средневековья, на родине суровых пиратов, эта пакость существует.

Хорошо, что братья Грейджои хотя бы молчат. Ну, а что им остается делать, учитывая, что я на всякий случай наложил всем им шины так, что они фиксируют нижнюю челюсть? Эурон на это немного обиделся, но кто его спрашивал. Вот и стоим мы и братья Грейджои в окружении стражи под стенами Пайка, ожидая связи с лордом Квенлоном.

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — это проорал на всю глотку здоровенный мужик, ворвавшийся в строй стражи.

Вот откуда в Вестеросе такое количество здоровенных мужиков за два метра ростом? В Гавани — Герольд, на Западе — Клиган, а тут — Квенлон. Хотя он ли это?

— Это ваш батя? — поворачиваюсь к Эурону с вопросом. Условились: один блинк — это «нет», два — «да». Он дважды блинкнул.

— Лорд Квенлон Грейджой? — уже обращаюсь к самому лорду.

— Кто спрашивает?

— Врач сыновей лорда Грейджоя. Спрашиваю потому, что я, к сожалению, никогда раньше не встречал лорда Железных Островов.

— Я лорд Квенлон Грейджой, лорд Железных Островов, погибель работорговцев, гроза дотракийцев и...

— И, я надеюсь, отец этих оболтусов?

На мой вопрос лорд Квенлон оглядел с головы до ног меня, потом моих спутников, а потом презрительно посмотрел на сыновей.

— Я так полагаю, вы сир Марк Иувар из Братства Стали?

— О, вы обо мне слышали?

— Наслышан. Позвольте представиться как воин воину: лорд Квенлон Грейджой.

— Слава Атому, принимайте! — и я жестом показал, что братья могут идти к отцу. Те наконец ушли и перестали быть нашей головной болью.

— Кхм. Теперь я желаю услышать, как мои сыновья оказались у вас в плену и почему у них на шеях эти странные... конструкции.

— С радостью, лорд Квенлон, если выполните мою просьбу.

— И какую же просьбу я должен выполнить, чтобы не отдать моим людям приказ выбить из вас ответы?

— Пустите меня к себе на кухню?

Через четыре часа.

— Итак, милые дамы, как мы репетировали: заносим все блюда разом, ставим перед гостями и с максимальной эффектностью открываем содержимое. Готовы?

— Вы совсем нас за дикарей не держите, милорд? У нас в Пайке иногда такие пиры проходят, которых даже в Эссосе не видели!

— Отлично. А теперь изображаем насмешливую уступчивость, приправленную гордостью человека, который десятилетиями гордился тем, что носит еду важным людям, и производим фурор.

Как лорд Квенлон согласился пустить меня в свою «святая святых»? Ответ настолько прост, что даже не требует пояснения: потому что Вестерос — деревня. Точнее, не совсем так: высшая аристократия, к которой относятся и Грейджои, прекрасно знает других аристократов. Главные семьи «герцогств» знакомы друг с другом, а учитывая, что многие из них вместе служили на войне, то знакомы не шапочно, а лично.

Брата десницы короля и владыку самого богатого региона, коим являлся Тигетт Ланнистер, знали прекрасно. А учитывая, что Вардис Иген был начальником стражи (что в феодальном обществе равносильно заместителю министра обороны), то и его узнали мгновенно. Рекомендации от парней подействовали лучше, чем любая клятва, произнесенная мной. Вот они и заверили лорда Квенлона, что с едой я творю магию. А я с ней всего лишь творю элементарную химию.

Когда меня провели на кухню, я невольно зауважал лорда Квенлона. Несмотря на его немного звероватый вид, он явно был не дурак вкусно поесть. Различные специи, которые простым обывателям вряд ли достанутся даже за деньги, мясо на любой вкус, овощи и фрукты из самых разных уголков континента, даже свежую морскую живность могут принести по первому требованию.

Но мое внимание привлекло то, чего я вообще никогда, даже в самых диких мечтах, не ожидал увидеть. Жидкое золото — мед. Просто мед я видел только на довоенной рекламе, его не было даже в Нью-Вегасе. Почти все пчелы, к сожалению, вымерли — не выдержали радиации. Так что я сразу же попробовал его под видом дегустации. Боже, какой же он вкусный!

Но меня ждал кухонный персонал и предстоящий ужин из пяти блюд. Нельзя просто так взять и подать целому главе государства ужин, нужно сделать из этого представление. Так что, оставив кастрюли, котлы и сковородки на медленном огне, мы с дамами обсуждали, как всё эффектнее подать. В ходе этого обсуждения я понял секрет, почему все считают железнорожденных «отбитыми»: потому что мужики-островитяне становятся моряками, чтобы как можно дольше не видеть островитянок. Но всё равно дамы веселые.

И вот мы, как репетировали, входим в зал, словно на Венский бал, и подаем ужин благородным господам. Зал был достаточно огромен, чтобы в нем спокойно могли расположиться сотни человек, но сейчас в нем сидели только лорд Квенлон во главе стола, его сыновья и внуки справа с вассалом Теомором и мои путники слева — кроме Агнес, ей, к сожалению, по статусу не положено.

Дамы эффектно выходят и ставят перед благородными лордами и леди подносы с едой. С тем самым видом, который я им показывал («гордись, перед тобой амброзия»), они раскрывают не клоше (их просто не было), а небольшие салфетки. Мне было немного стыдно за моих парней: те просто не могли оторвать взгляды от подносов. Понимаю, пахнет божественно, но вроде как аристократы — где их манеры? Лорд Квенлон, человек-монумент, сохраняет стоический характер, выражая только капельку заинтересованности, а вот его сыновья подкачали — те натурально слюни пускали. Им, кстати, шины на вечер сняли.

— Итак, на первое у нас дары моря в виде нежнейшего сливочного супа с кубиками красной рыбы, картофелем, морковью и большим количеством укропа. Сливки делают вкус очень мягким и насыщенным. На второе — стейк Ти-бон, обжаренный на сильном огне до хрустящей корочки, но оставшийся нежно-розовым внутри. Два вида салатов: один из жареных креветок, другой — фруктовый, с карамелизированной в меду грушей и орехами. И главное блюдо, в которое мы с дамами, можно сказать, вложили душу... Милорды, миледи — «Элемент Моря»!

В зал входит официантка и с лучезарной улыбкой вносит торт, выполненный в виде странного существа (каракатицы, как мне потом дамы на кухне объяснили). Смотрю на всех: вот тут даже лорд Квенлон охренел, про остальных я вообще молчу.

— Сир Иувар, он живой?

— Эм, а должен быть, лорд Квенлон?

— Я надеюсь, что нет, потому что как только я съем все эти изыски, что вы нам приготовили, я буду молить Утонувшего бога, чтобы он дал мне сил попробовать этот шедевр!

Дальше шло планомерное уничтожение всего, что мы сотворили на кухне. Причем я, как метрдотель, стоял и подливал всем вина — кроме мелких, им по возрасту положен только яблочный сок. С удивлением узнал, что с вилкой и ножом учатся обращаться и на Медвежьем острове, и на Железных островах тоже, но местные предпочитают есть руками. Как некультурно! Но мне и дамам было приятно, что всё сожрали, буквально всё. По-моему, средний сын, Викторион, даже затаил обиду на младшего Эйрона за то, что тот последний кусок десерта съел.

— Утонувший бог наградил вас многими талантами, сир Иувар, но я сегодня благодарен ему за ваш несравненный поварской дар!

— Благодарите шеф-повара-каннибала, что оставил мне свою кулинарную книжку.

— Повар-каннибал?

— Готовил он отменно, лорд Квенлон.

Дальше мы сидели и обсуждали за бутылкой вина про меня и путников. Квенлон интересовался сначала дипломатично делами Севера у Мейдж, потом пошли расспросы парней, а потом он прямо спросил, как так получилось, что его сыновья оказались на моем попечении. Ну, я и ответил:

— Потому что Железные острова — это самое гостеприимное место в Семи Королевствах!

Слыша такую лестную характеристику в адрес своей вотчины, Грейджои коллективно поперхнулись вином.

— Вы сейчас издеваетесь? — опасный момент, но у меня был заранее заготовлен ответ.

— Да как вы смеете сомневаться в ваших же людях! — жест «рука-лицо» от моей умнички-разумнички говорил о том, что некоторые жесты трансуниверсальны.

— Сир Иувар, вы мой гость, но переходите границы.

— А вы недооцениваете ваш же народ. Вы знаете, что мы испытали в остальных королевствах? В Долине меня, ДИПЛОМАТА, хотели судить за то, что я лечил брата лорда Джона Аррена (при упоминании суда поперхнулся Вардис). В Речных Землях нас то и дело пытались ограбить, а на Западе лорды считают, что можно охотиться на людей с арбалетом (тут уже Тигетт поперхнулся).

— Всё настолько запущено?

— Вы даже не представляете насколько, лорд Теомор. Признаться, я сам ничего хорошего от вашего королевства не ждал. Голые скалы посреди бушующего океана... в таких местах люди обычно живут с холодом в сердце. Но я ошибался. Ваши верующие люди, видя наши чаяния, дали нам еды, заметив, что с нами маленькие дети!

— Какие верующие люди?

— Некий Харлон Пайк и его паства (в этот раз поперхнулся Эйрон. Да что за эпидемия такая!).

— ХАРЛОН ПАЙК?!

— Ну, он так представился.

— Это всё прекрасно, сир Иувар, только как мои сыновья оказались у вас в пле... кхм... на попечении?

— Они слишком сильно вошли в роль.

Вот тут уже все взгляды были обращены на меня.

— Я упускаю какую-то деталь, сир Иувар. Объясните подробнее.

— Прежде чем я продолжу, я хочу сказать, что у вас невероятно талантливые сыновья! Будь у меня хоть крупица их таланта, но увы, я им обделен.

— Да во имя всех богов, о чем вы болтаете?!

— Как о чем, лорд Теомор? Об актерском таланте! (Тут поперхнулся Бейлон. Точно эпидемия).

Некоторое время за столом стояла незримая тишина, но любопытство ее развеяло.

— Можно подробностей?

— Конечно, лорд Квенлон. Мы сидели с моими путниками и обсуждали прекрасную половину человечества за бутылочкой вашего местного алкогольного изыска. Но затем ваши сыновья, видимо, узнав о нас, решили культурно разнообразить наш вечер своим представлением. Бейлон будто бы был рожден для роли одержимого величием старины пирата, Викторион идеально вжился в роль немного туповатого, но исполнительного телохранителя, Эйрон идеально вошел в образ фанатика Утонувшего бога. А вот Эурон, извини: на фоне братьев ты так ярко не сияешь, к сожалению. Твоя роль помощника, который хочет подсидеть своего капитана, еще сыровата. Но талант налицо. Гордитесь своими сыновьями, лорд Квенлон!

Снова неуютная тишина накрыла наш стол. Мейдж всем видом показывала, что хотела бы оказаться хоть в пасти кракена, хоть в пламени дракона, лишь бы не здесь. Мои парни разделяли ее чувства. А мелкие — Сандор и Сандра — доедали десерт, им было пофиг, они были в нирване. Зато островитяне словили «перезагрузку».

— И репетировали они...?

— То, что им всем прекрасно знакомо по историям и преданиям, лорд Теомор. Налет на таверну.

— Всё ясно. Лорд Квенлон, если вы не против, я бы хотел после ужина переговорить о деле, которое мы с вами обсуждали. Эм, лорд Квенлон?

А Квенлон Грейджой, верховный лорд островов и ветеран сотен схваток, сейчас пытался осознать новые для него парадигмы, которые рушили его картину мира: первая — гостеприимные островитяне, что делятся с зеленоземельцами, и вторая — его сыновья-актеры. Он прекрасно понял, что задумал его сын и чем это могло обернуться для Островов. Обрести славу пленителя легенды и доказать всем, что Железные Острова сильны... Вечная проблема Бейлона в том, что тот не думает дальше одного хода. И даже если бы тот каким-то чудом сумел пленить человека, который играючи победил лучших рыцарей королевства, то оставался брат десницы короля.

Лорда Тайвина Квенлон уважал за силу и стойкость, что тот проявил на войне, и знал его репутацию человека, который не терпит оскорблений в адрес своей семьи. И если бы брат десницы пострадал, то уже готовился бы флот отомщения, а король только и спит и видит, чтобы залить острова кровью — Роджер Пайк очень сильно разозлил монарха. Так что сир Иувар оказал Железным Островам неоценимую услугу, выставив его сыновей актерами-любителями. От его вдумчивых размышлений его отвлек настойчивый и знакомый голос Теомора.

— Лорд Квенлон? С вами всё в порядке?

— В полном, лорд Теомор. Бейлон?

Его старший сын выглядел не лучшим образом: нос сломан и вправлен, синяк под правым глазом, но при этом тот прямо излучал агрессию, которую его братья ощущали и невольно поеживались. Но объекту его агрессии было плевать.

— Да, отец, — было сказано так, словно каждое слово вытягивали тисками.

— Мейстер рекомендовал тебе и твоим братьям больше отдыхать. И я с ним согласен. Пройди в свои покои, и завтра мы с тобой поговорим.

— Но отец!..

— До завтра, Бейлон.

Квенлон Грейджой проводил взглядом своих сыновей, которые уходили из зала с таким видом, будто им только что приказали добровольно прыгнуть в пасть Нагге. Бейлон кипел, Эурон подозрительно молчал, а Викторион, кажется, всё еще пытался понять, когда это он успел записаться в театральный кружок.

— Теомор, я понимаю, что ты бы хотел побеседовать наконец с по-настоящему интересным собеседником, но я прошу у тебя привилегии частной беседы. Надеюсь на ваше понимание.

— Всё в порядке, лорд Квенлон. Сир Иувар, если вы когда-либо окажетесь возле моего острова, то я молю вас: почтите нас своим визитом. Родрик и Аланис будут от вас в восторге.

— Без подарков не приеду, лорд Харлоу. Было приятно с вами побеседовать.

Мои спутники умели читать атмосферу, да и дети уже откровенно носом клевали, так что, ссылаясь на усталость, они попросили разрешения покинуть стол. Напоследок я шепнул парням заскочить на кухню и захватить Агнес кусочек торта — пусть девушка тоже порадуется.

Вот мы и остались вдвоем: я и мужик, который явно отправил на тот свет не одну сотню воинов собственноручно. Тишина в зале стала тяжелой, как мокрый парус.

— Теперь, когда мы одни, — Квенлон заговорил первым, и его голос больше не напоминал голос гостеприимного хозяина. Это был голос верховного хищника. — Вы расскажете, что же на самом деле произошло в той таверне, где вы решили заночевать?

Я откинулся на спинку стула, не сводя взгляда с его глаз.

— Попытка прославиться за мой счет, лорд Квенлон. Обычная глупость молодых и горячих. Не волнуйтесь: никто из моих спутников не пострадал, и все люди вашего сына живы. Правда, в ближайшее время в море им выйти не суждено — здоровье не позволит.

— И ваши спутники... они будут молчать? — Квенлон прищурился. В этом вопросе звенела сталь. Он понимал: если весть о том, что Грейджоев раскидали как котят, разлетится по Вестеросу, авторитет дома рухнет.

— А почему бы и нет? — я пожал плечами. — Мои люди целы. Тигетт и Вардис проверили свои навыки в деле и лишний раз убедились, что мои методы работают. Дети и леди Мейдж вообще толком не поняли, что произошло — для них это было сумбурным недоразумением. Я считаю, что пострадала только нападавшая сторона. А покой моих друзей мне дороже пустой славы.

Квенлон долго молчал, рассматривая вино в своем кубке, словно пытаясь увидеть там отражение своего будущего.

— Можно теперь задать вопрос, который мучает меня весь вечер?

— Конечно.

— Как вы втроем... — Квенлон сделал акцент на слове «втроем», — сумели одолеть моих сыновей и всю их команду? Это были опытные моряки, закаленные в набегах бойцы. Это не рыцари из Долины, которые боятся запачкать доспехи.

Я слегка улыбнулся той самой улыбкой, от которой у супермутантов в Пустоши начинался нервный тик.

— Всё просто, лорд Квенлон. Я пришел из земель, по сравнению с которыми даже вы и ваши суровые острова считались бы... «зелеными землями».