До сих пор неизвестно, чем именно «руководствуется» меч, избирая хозяина. Возможно, подобное взывает к подобному. Однако жрицы считают, что у меча есть некая «программа», которой он следует тысячи лет, дабы найти истинного и единственного хозяина.

Из личных дневников Талиты

Сегодня я переоделась в форму, которую выдал Игнар. Я ждала шуток и насмешек, но Игнар молча передал мне стопку одежды и ушел на поле. Теперь на мне примерно тот же костюм, что и сегодня на нем.

Черного цвета водолазка из мягкой ткани, но не из синтетики, штаны того же цвета из тонкого материала неплотно, но все же обхватывали фигуру, при этом не мешая движениям. Но главное – тело было полностью закрыто.

Игнар взял яблоко и с хрустом надкусил. На кончике языка возник дразнящий, призрачный вкус.

– Начнем с разминки. Десять кругов, – скучающе произнес он.

Не пререкаясь, я приступила к заданию. До меня то и дело доносился хруст.

Возможно, Игнар считал, что я забыла о нашей договоренности, но это не так. Именно бег помогал мне обдумать вопросы. Где-то в глубине себя я понимала, что спроси я, Игнар и так бы ответил на них. Без пари.

Когда я закончила, Игнар всучил мне в руки два деревянных меча.

– Почему два?

– Равновесие, – пояснил Игнар, не углубляясь в детали. Будто я и так могла его понять. Выпендрежник!

Сам же он взял связку увесистых палок. Встав напротив меня, он кинул их себе под ноги:

– Я кидаю – ты отбиваешь. Удар от плеча. Представь, что рисуешь восьмерку.

Опустив глаза, я разглядывала свои руки, упорно пытаясь понять, что именно нужно делать. Игнар, не спрашивая, встал позади меня, обхватил обе руки и выполнил взмахи поочередно. Мы проделали так несколько раз, пока он не убедился, что я смогу повторить. От вида моей благодарности Игнар смутился, но тут же исправился, бросив в меня палкой.

– Черт! – зашипела я, потирая место ушиба. – Мы так не договаривались!

– Кидаться?

– Вопросы, Игнар!

– Буду отвечать, пока выполняешь. Вперед.

Он опять кинул палку, я попыталась отмахнуться, но потеряла равновесие и упала вперед, почувствовав боль в плече.

– Не смещай вес тела на носки! – Игнар успел подхватить меня под руку.

Я вернулась на место и постаралась перенести вес на обе стопы, опираясь на правую ногу. В меня полетел новый снаряд, я замахнулась, но не попала. Захотелось все бросить и послать всех куда подальше, однако желание получить ответы на вопросы было слишком велико.

– У вас очень интересные имена. На Инуре у всех… они такие похожие?

Игнар выгнул бровь, кидая очередную палку. Снова промах. Наверное, ожидал чего-то другого.

– На Инуре два солнца. Имес – самое большое и обжигающее. Оно почти никогда не уходит в тень. Моя мама, – если бы я не смотрела на Игнара, то, возможно, не пропустила бы очередную палку, но и не увидела, как его губы дрогнули, – от крови Первого Хранителя. У нее был дар. Все слишком запутанно, но, если кратко, она, как и многие Жрицы, видела обрывки будущего. Мать осталась служить при Храме младшим хранителем. Она нарекла Имрана в честь первого светоча. Светящий жарким пламенем. По словам других, она увидела его будущее, всю его мудрость. А что до меня…

Заметив, что деревяшки опустились в моих руках, Игнар замер. Я поспешно подняла их.

– Игос – второе светило. Оно маленькое и незаметное, чаще уходит в тень. Меня назвали в его честь.

– Красиво, – только и сказала я, не зная, как к этому относиться.

Наконец-то я отбила первую палку, затем вторую. Я радовалась своим маленьким победам, искоса глядя на Игнара. По шее и лбу стекал пот, начинали затекать руки, но я не желала останавливать «допрос».

– А как звали ваших родителей?

– Маму Талита, а отца Ларан. Моя очередь. Ты что-нибудь знаешь о своих?

О «своих». Меч едва не выскочил из рук, а сама я потеряла концентрацию. Я повалилась вперед, но на этот раз Игнар не поймал меня, и падение пришлось на колени.

– Если любая фраза может выбить тебя из колеи, Теодора, то для твоих врагов это будет самая легкая победа. Одно слово – и ты у их ног.

Я скривилась, но приняла его правоту. Игнар протянул мне ладонь, и я поднялась. Кисти налились свинцом, но все же я отбила новый снаряд.

– Нет. Когда мне было четырнадцать, я захотела узнать хоть что-то. Но ничего не вышло. Мне хочется думать, что их нет в живых, – голос подвел меня, но я не поднимала глаз на Игнара, впервые радуясь, что могу сосредоточиться на упражнениях, – в таком случае можно думать, что они бросили меня не по своей воле.

Делиться этим с кем-то столь незнакомым было для меня в новинку. Хотя, когда я смотрела на Игнара, мне трудно назвать его таковым. Рядом с ним вся моя ершистость пропадала, открывая мне новую, неизвестную себя.

– Если в Имране твоя мать видела мудрость, то что в тебе?

Он застыл, в упор глядя на меня. Я видела, он не хотел говорить, и, когда я уже собиралась сказать, что не нужно, он произнес:

– В хронологии, которую я читал, зафиксировали, что она предрекла мне темную судьбу и велела держаться ночи.

Дыхание сбилось, и я пропустила снаряд. Ладони сами разжались, мечи упали в песок, а мышцы свело спазмом.

– Ты долго, – резюмировал Игнар, опуская палку. – Учитывая, что это первый раз. Думал, ты и пяти минут не продержишься. Вышло почти десять.

Игнар подмигнул мне, растягивая губы в ухмылке.

– Ты знал, что так будет?!

– Конечно, – невозмутимо ответил он, и я четко видела перед своими глазами картинку, где душила его за прекрасную шею! – Пройдемся по базовым упражнениям. Брюшные мышцы надо подтянуть.

В комплексе – что Игнар решил показать мне тут же, не дав времени на отдых – оказались ненавистные мне отжимания. Похныкав две минуты, я приступила к выполнению, мысленно браня Игнара всеми известными мне ругательствами.

– У тебя есть пара? – опускаясь на песок, спросила я. Руки ужасно потели, но Игнар сказал, что это часть испытания.

– Что? – Игнар замер, смотря на меня сверху вниз.

– Имран рассказал про ваши кулоны.

– Нет. Нет, – резко проговорил он и запустил ладонь в волосы, отчего те растрепались, предавая ему небрежности. Как же ему шло. – Что за вопросы?

– Интересно, – честно призналась я.

– Прекрати тратить дыхание на слова!

Я покорно закончила с упражнениями и взяла небольшой перерыв перед следующим. Холодная бутылка воды манила к себе. Я сделала жадный глоток. Маленькая струйка предательски стекала с моего рта, продолжая свой путь по шее и впитываясь в ткань одежды, отчего кожа покрылась мурашками.

Игнар наблюдал за мной черным, поглощающим взглядом, провожая каплю. Чувство, будто нас влечет друг к другу с бешеной скоростью, овладело мной. Я отняла бутылку, и его взгляд переместился на мои губы.

– А у тебя есть кто-нибудь? – Вопрос вышел неровным и рваным.

– Нет, – ответила на выдохе. – А ты… с кем-то встречаешься?

Игнар заколебался. Дернул щекой.

– Нет, – прикрыл глаза. – Думаю, на сегодня мы закончили.

Игнар ушел, оставляя меня в непонятном мне напряжении.

Следующие две недели прошли одинаково.

В первый день после тренировки руки совсем не слушались. Ребята позвали меня на дайвинг, и я, с большим сожалением, отказалась. Но Игнара мое состояние не остановило. Десять кругов по полю с гантелями в руках. Когда я закончила, он всучил мне мечи.

Все откровения между нами закончились. Он возвел стену, подвел черту, за которую заходить было нельзя. Больше не прикасался, избегал контакта. Я смирилась, принимая это как данность. И не важно, что в некоторые дни засматривалась на него дольше обычного или иногда думала о нем перед сном. Я также заметила, что головные боли становились все реже и меньше. Будто я невзначай вылечилась от недуга, который преследовал меня всю мою жизнь. Как к этому относиться, совершенно не знала.

Позже я все же вышла на заплыв. И стала уставать еще сильнее.

Но зато взяла отпуск в колледже, объяснив Джесс, что обучаюсь новому направлению. Какое – сюрприз. Джесс насторожилась, но я напомнила ей, что, когда она нашла свое хобби, мы все поддержали ее. И подруга на время отстала. После тренировок я погружалась, возвращалась домой, съедала половину холодильника, молча отдавая выручку за заплыв Джесс. В середине недели Игнар обрадовал меня так сильно, что я не удержалась и кинулась ему на шею. Он мягко, но настойчиво отстранился.

В тот день я пришла, как обычно, но немного расстроенной. У меня был запасной акваланг взамен утерянного, но не лучшего качества. Иногда вода просачивалась в трубку, отчего приходилось завершать заплыв раньше. Друзья молчали, но я видела непонимание на их лицах.

Встав посередине поля, я вдруг наткнулась на сложенные вещи. Мои вещи. Те, что я потеряла. А еще там лежал заветный мешочек.

– Игнар? – позвала, и он вышел из тени. Я даже не сразу заметила его. – Ты…

– Да. – Он определил мой вопрос. – Я вернулся туда и все забрал.

– Спасибо, – искренне поблагодарила. – Спасибо!

После этого я разделила камни поровну на Кевина и Дилана. Сказать, что они были в шоке – ничего не сказать. Пришлось придумать легенду, что в тот день я все-таки собрала эпидоты, но забыла забрать.

Пусть дайвинг и выматывал меня до конца, все же приносил мне то самое чувство спокойствия, в котором я так нуждалась. Глубина успокаивала, дарила безмятежность. Иногда в моменты наблюдения за черепашками или стайками рыб я думала, что смогу устроиться в исследовательский центр. И тогда на глаза наворачивались слезы, которым я не давала пролиться.

Все изменилось.

Если с Игнаром мы стали отдаляться друг от друга, то с Имраном наоборот.

Мы обедали вместе, готовили тоже. В один из дней, когда он увидел, что я, словно полено, перемещаюсь по кухне, Имран немного застенчиво предложил мне размять мышцы. Он начал что-то бубнить о том, что в этом нет ничего такого, товарищи часто помогают друг другу. Имран чесал затылок и краснел, но я посмеялась и хлопнула его по плечу, соглашаясь.

Мне казалось, я получила подарок – старшего брата, о котором всегда мечтала. Пусть иногда мы и спорили, но это скорее походило на тихие баталии. И мы всегда приходили к решению. Имран также обучал меня.

Я узнала больше об Инуре. О ее песках и барханах, о подводных реках и засухах. О шести главных городах и столице – Гарб-Кхалиб, где стоял главный Маяк. И о том, что на Инуре находятся лучшие целители и библиотеки, так как это «дом» Богини знаний и хранительницы судеб – Такал. Но теперь восемьдесят процентов жителей – воины.

– Почему вы не используете огнестрельное оружие, бомбы?

Имран снисходительно, но по-доброму улыбнулся:

– Ваша раса еще не вышла на тот уровень, чтобы познать Богов. То, что ты описала, – это грязная смерть. Боги не любят осквернение. В этом нет чести. Магия и сталь не ранят сосуд души.

Больше об этом мы не говорили, но я не понимала: разве может быть смерть благородной? Или убийство чистым? Какая разница, отчего погибает ребенок – от меча или пистолета? Кровь проливается по твоей вине.

Бывало, Игнар заходил к нам, заставая за беседой и смехом. Вместе с ним комнату накрывало напряжение и тяжесть. Он ничего не говорил, молча обводя нас многозначительным взглядом, и уходил. Даже не ел рядом с нами.

Теперь на тренировках присутствовала неловкость. Мне даже не хотелось с ним препираться. Выполнила задание и ушла. Игнар вел себя точно так же. Но сегодня что-то изменилось. Его нотации стали злее, замечания острее. Несколько дней назад Игнар выдал мне одноручный меч[7]и начал нападать вполсилы. Появилось чувство, будто он хотел наказать меня. Когда в очередной раз он нанес удар, я не смогла устоять и упала на песок.

– У меня ничего не выходит! – возмущенно сказала я.

Игнар потер переносицу и опустился рядом. Я не ожидала от него никакой поддержки. Мы не разговаривали уже несколько дней.

– Это непросто, Теодора. Но с каждым разом у тебя выходит все лучше. Просто нужно время. – Его голос звучал отстраненно, отдавая грустью.

– Правда?

– Сомневаешься в моей искренности?

– Сомневаюсь, что ты вообще со мной разговариваешь! – выпалила я, но тут же скрыла раздражение за улыбкой.

Игнар ничего не ответил. Но вместо ожидаемой злости, когда я увидела, каким печальным он выглядит, пришло сожаление. Он опустил ладонь в песок, набрал горсть и развеял его по ветру, наблюдая за песчинками.

А я, наплевав на гордость, без спроса положила голову ему на плечо. Игнар тут же напрягся, кулак сжался, песок прекратил «полет». Последовал долгий вздох.

– Я думала, мы сможем стать друзьями, Игнар, – почти шепотом произнесла я. – Что же случилось? Ты меня ненавидишь?

– С чего ты взяла это, Котсани?

Игнар наклонился ко мне совсем близко, окутывая своим ароматом. Я встретилась с ним взглядом, и вновь эта чернота поглотила меня.

– Что значит «Котсани»?

Фиолетовый ореол вспыхнул. Его пальцы убрали с моего лица выбившийся локон, нежно очерчивая овал лица. Все затрепетало, стоило ему ко мне прикоснуться. Но я запрещала себе думать об этих чувствах.

– Я скучал. – Он почти выдохнул эти слова.

– Я всегда была здесь.

– Знаю.

– Избегал.

– Знаю.

– Ты был грубым, не разговаривал со мной. Даже когда мы были с Имраном, уходил.

– Да. Это было невыносимо. Видеть тебя такой счастливой с кем-то другим.

Игнар говорил без тени самодовольства, колкости и иронии. Честно и открыто.

– Я не ненавижу тебя, Теодора. Мне непросто находиться рядом с тобой.

Шею обдало жаром, а сердце забилось с удвоенной силой. Хотелось спросить, что конкретно он имел в виду, но нас отвлек неловкий кашель. Я отскочила, заметив грустную улыбку Игнара.

– Надеюсь, я не помешал? – Имран смотрел только на брата.

Игнар поднялся, подал мне руку, а затем стряхнул песчинки с плеча.

– Ей нужен второй меч, – сказал Имран.

Сначала Игнар недоверчиво смотрел на брата, но потом развернулся к стенду. Достал два клинка меньших размеров. Я молча ждала, в голове прикидывая, как смогу управлять сразу двумя, если и один мне не под силу. Игнар мягко всучил мне оружие. Большие пальцы провели по ладоням, вызывая непрошеные мурашки.

На лице Имрана пробежала тень, когда он заметил едва уловимое действие брата.

– И что? – спросила я, с трудом отрываясь от мыслей и подозрений. – Я не умею даже одним пользоваться.

– Сейчас научишься, – пожимая плечами, сказал Игнар.

Он сделал резкий выпад, и я едва успела увернуться.

– Что ты?.. – В этот раз я не успела договорить, избегая очередного удара.

– Нападаю.

– Я же сказала, что не умею!

Игнар задел мое плечо, превратившись в охотника, а меня сделав добычей. Взгляд стал острее, черные глаза сузились до щелочек. До этого я не осознавала, насколько он опасен. Каждая клеточка умоляла меня сбежать, но вместо этого я встала в стойку, вскинув клинки на уровень плеч.

Игнар широко улыбнулся. С разворота его лезвие метнулось в мою сторону, и я скрестила оружие, преграждая путь. Сила удара отдалась в плечи, и я ахнула. Рывком вперед мне удалось оттолкнуть Игнара. Но он не собирался останавливаться, а лишь прибавил скорости, настигая меня. Несколько раз его клинок больно задел, и от боли в глазах посыпались искры. Злость вскипела, и я бросилась на него, не рассчитав силы. Он ловко увернулся – и я рухнула лицом в песок. Кожу засаднило.

– Достаточно! – прервал нас Имран.

Игнар остановился и откинул меч. Он тяжело дышал, но в основном выглядел идеально. В отличие от меня. Я вспотела, волосы прилипли к лицу, которое сильно щипало. Игнар приблизился и протянул руку.

– При ударе ты поднимаешь вторую руку. Я думал сначала, что ты так защищаешься. Но нет, ты нападешь.

– Но Меч, – я сглотнула, – один.

– Сейчас главное найти то оружие, что удобно тебе. Когда привыкнешь к динамике боя, сможем научить управлять и твоим мечом. Ты молодец, – закончил Имран, и я улыбнулась в ответ на его похвалу.

Игнар хмыкнул, покачал головой и ушел с поля.