Я шел быстро, инстинктивно ускоряя шаг.

Деревня осталась позади, скрытая холмом и лесополосой. Вокруг — только поле, переходящее в густой смешанный лес.

Подойдёт.

Здесь можно было выдохнуть.

— Ну, давай, — пробормотал я себе под нос: — Посмотрим, что я умею.

Я побежал.

Сначала это было похоже на обычный бег, но стоило мне чуть сильнее оттолкнуться носком сапога, как мир смазался. Деревья по краям зрения превратились в зелено-коричневую картину. Ветер ударил в лицо плотным потоком, словно я высунул голову из иллюминатора летящего самолета.

Невероятно!

Скорость пьянила. Это было чувство абсолютной свободы, недоступное человеку. Никакой одышки, никакой тяжести в ногах. Я был словно снарядом, выпущенным из пушки!

— ВОУ!

Но, стоило мне только набрать ритм…

«Стоп!» — скомандовал внутренний голос: — «Тормози! Звуковой барьер!»

Чёрт. Я слегка перегнул.

Благо вовремя вспомнил физику.

Если я перейду на сверхзвук здесь, ударная волна выбьет окна во всем районе. МГБ и так не самый дружелюбный орган, не хватало еще поисков «диверсантов с секретным оружием».

Я попытался затормозить.

Но тут же допустил ошибку.

Человеческая привычка — тормозить пятками.

Инерция протащила меня метров двадцать, взрывая дерн и оставляя в сухой земле глубокие борозды!

Запахло жженой резиной.

Я невольно посмотрел вниз. Подошвы отцовских сапог дымились, превратившись в черное месиво.

— Черт... — я скривился: — Мать меня точно прибьет.

Всё-таки сапоги были в дефиците, а давать отпор матери было как-то… Неправильно. Да и сам виноват.

Пришлось снять остатки обуви и идти босиком. Благо, кожа на ступнях теперь была прочнее танковой брони. Колючки, сухие ветки, острые камни — я чувствовал их текстуру, но они не могли причинить мне вреда.

Добравшись до глубокого оврага, который по памяти Ивана назывался «Волчьим логом», я убедился, что вокруг никого. Суперслух просканировал радиус в пару километров. Лесник спит в сторожке (слышен мощный храп), грибников нет, пастух далеко.

Эксперименты я не собирался заканчивать.

Затем подошел к поваленной березе. Ствол толщиной сантиметров тридцать, напитавшийся влагой. Тяжелый.

Для обычного смертного уж точно.

Что до меня…

Я наклонился, подхватил бревно одной рукой, а затем оно взмыло в воздух, словно пенопластовая декорация. Никакого напряжения в бицепсе. Я подбросил его, поймал, и повертел, как тросточку.

Сломать?

Без проблем.

Удар ребром ладони. Резкий, короткий.

*Крак!*

Бревно переломилось пополам, осыпав меня трухой.

— Хах… Ну и силища.

Теперь самое интересное. То, о чем мечтает каждый, кто хоть раз видел Супермена.

Полет!

В каноне «Красного Сына» он парил над Кремлем, как бог.

Что до меня… Я не знал, как это делается. Да и Иван ни разу не пробовал. Попросту не было причин пытаться. Он замечал «проблему» с гравитацией, но из-за отца почти всегда скрывал свои силы и не пытался их развивать.

Как это работает? Антигравитация? Телекинез? Управление магнитными полями? Комиксы я читал, но принципы работы суперсил там обычно не объясняли.

Я посмотрел в небо. Синее, с редкими облачками.

Получится ли?

Сейчас и узнаем.

— Вверх! — скомандовал я.

Ничего. Я всё также стоял на траве.

Может, нужно как в «Матрице»? Просто знать, что гравитации нет?

Или начать с прыжка?

Хотя, Супермен умел «стартовать» с места и это было куда надёжней.

Я закрыл глаза, представил невесомость. Напрягся всем телом, пытаясь оттолкнуться от воздуха.

Ничего.

— Ладно, пойдем простым путем.

Я присел, собрал силу в ногах, а затем прыгнул!

Земля ушла из-под ног с тошнотворной скоростью. Верхушки вековых сосен мелькнули где-то внизу. Я взлетел метров на пятьдесят, может, выше. Завис на долю секунды в высшей точке, ощущая восторг... Но вскоре физика взяла свое.

Я камнем рухнул вниз.

— А-а-а!

Было страшно, но, разумеется — бессмысленно.

Удар о землю был жестким. Я ушел в грунт по колено, подняв тучу пыли. Ударная волна сбила листья с ближайших кустов, переломив многие из веток и ближайших крон.

— М-да... — я выбрался из ямы, отряхивая штаны: — И как это делается?

По крайней мере было не больно. Полагаю, я даже не поцарапаюсь, если упаду с луны.

А вот с прошлыми страхами точно нужно что-то делать. Не престало Супермену бояться высоты и ожидать боли там, где её не будет.

Мышление «смертного» могло стать проблемой в самый неподходящий момент.

Ну, а сейчас стоило признать — летать я пока не умею. Кларк Кент, в некоторых интерпретациях, тоже учился этому годами.

Значит, придется пока ходить пешком. Или прыгать, в попытке научиться, пока никто не видит.

Может, тренироваться в горах?

Ещё поразмыслю над этим.

Я сел на остаток поваленного бревна и задумался.

«Что мы имеем…?»

Ситуация патовая.

Я нахожусь в тоталитарном государстве. Если сейчас явлюсь в Москву и заявлю: «Здрасьте, я умею гнуть рельсы» — мне вряд ли вручат медаль. Скорее отправят на опыты, и это, как ни странно, будет разумным решением.

Для меня же такой подход закончится крахом.

Насколько мне известно, Сталин — параноик, Берия — циник. Им не нужен герой, им нужно оружие. А оружие должно лежать в сейфе. Покорить же страну силой ещё более глупый подход.

С другой стороны, сидеть в колхозе вечно я не смогу. Я — не Иван. Мне не по нраву крутить хвосты коровам. Да и разве разумно заниматься таким с подобным потенциалом? Всё-таки я не монах. Почему бы не применить силу и знания для чего-то грандиозного?

Амбиции я явно не растерял. В прошлом хотел стать деканом, но оно вон как вышло.

— Вот тебе и «взлёт» по карьерной лестнице.

Но, шутки-шутками, а шансы были, и причём не маленькие.

Я знаю историю — это мой профиль. Я знаю, что кибернетику в СССР давили. Знаю, где ошибались в экономике. Знаю про целину, про космос, про Карибский кризис. Не зря учился, как говориться. Я даже мог вспомнить базу точных наук, и применив свой новый мозг мог обойти величайшие умы современности. Разве что, Лютор… Его креативность и стратегическое мышление превзошли Красного Сына.

Хотя… Всё ведь теперь иначе. За штурвалом другой человек.

Я могу всё изменить. Хотя бы попытаться. Но для этого нужен статус.

Не «супергероя», а человека.

Ученого? Политика?

Путь наверх в СССР понятен: Октябренок — Пионер — Комсомолец — Партия.

Исходя из этого я должен стать образцовым советским гражданином. Гением-самородком. Быть может, выиграть олимпиады, поступить в лучший вуз. Сделать так, чтобы система сама подняла меня наверх. Полагаться чисто на силу стратегически не выгодно.

Уверен, я мог достигнуть всего этого.

С другой стороны, будет ли у меня время на развитие нормальной легенды? Через три года страну ждут неприятные «перемены».

Возможно, мне придётся действовать жестко на опережения.

Хотя, кто знает. Нужно всё продумать. Но и торопиться не лучший вариант. Возможно, стоит дождаться вступления Хрущева на пост. Если всё верно спланировать — он не успеет порушить наследие Сталина. Правда, ценой могут стать полезные кадры, а мне не хотелось бы терять того же Берию.

А ещё, моя капсула… Стоит ли отложить этот вопрос и попытаться для начала привыкнуть к этому телу? Я помню, что это тот ещё рояль в кустах. Что если, будучи неподготовленным или, что хуже — не оригинальным Кал Элом, это только навредит мне?

Думаю, лучше для начала попытаться освоиться с силами самому, и только если время будет поджимать или мои тренировки не дадут нужно результата — забрать наследие.

— Вот и весь план… Хм?

Как вдруг, мой слух, работающий в фоновом режиме, выловил из шума леса странный звук.

Металлический скрежет и отборный мат.

Я сфокусировался. Расстояние — три километра, за перелеском, на колхозном поле.

— ...твою дивизию! Ось полетела! — голос тракториста дяди Миши. Я узнал его интонации.

— И что теперь? Встали? — второй голос, молодой.

— Встали, итить его... Пока техпомощь из МТС дождемся, полдня пройдет. А посевная не ждет. Председатель голову открутит!

Трактор сломался.

Голову кольнуло от напряжения — пришлось снова подавить слух.

Следом я задумался:

«Почему бы не подсобить работягам?»

Я, конечно, не герой в трико, но если уж могу заодно и силы проверить в деле, почему бы и нет?

Я вспомнил, что в заболоченном овраге неподалёку валяются остатки немецкого танка. Ржавый остов, кажется, «Пантеры», наполовину ушедший в густую жижу. Местные растащили всё, что могли открутить, но тяжелые части остались.

— Хм. И что мы имеем?

Я за секунду оказался у нужного места. Ржавая башня торчала из ряски, как череп доисторического чудовища.

Видел такие только в музее и на картинках. Впечатляет.

— Катаная броневая сталь, — кивнул я: — То, что надо.

Интересный факт — к августу 1943 года бронекорпуса «Пантер» собирались уже из гомогенной стали.

Да, я увлекался танками. Не только комиксами.

Так я зашел в жижу (все равно сапог уже нет). Нащупал под водой то, что искал — вал трансмиссии или что-то похожее. Рванул.

Ржавые болты лопнули, как гнилые нитки, а затем я вытащил на берег кусок металла весом под сотню килограммов.

Легко.

Очистил от грязи. Посмотрел рентгеновским зрением. Микротрещин нет. Сталь добротная. Не зря говорят, что раньше делали на совесть. По крайней мере танки.

— Мне нужна ось для трактора СХТЗ, — пробормотал я, вспоминая, как выглядела эта деталь в памяти Ивана: — Диаметр пятьдесят, длина метр двадцать.

Затем я начал мять сталь в соответствии с расчётами.

Это было странное ощущение. Металл поддавался, как очень тугая глина. Трение разогрело заготовку, она стала обжигающей, но мне было все равно. Я работал ладонями, как токарным станком: вытягивал, сплющивал, лишнее просто отщипывал ногтями.

Быть сверхчеловеком — это что-то с чем-то. Осознание такого могущества заставляло кровь бурлить. Мыслями же я уносился к чему-то великому.

Мой внутренний гик, полюбивший комиксы, действительно ликовал.

Через пять минут у меня в руках была готовая ось. Грубая, но вполне рабочая. Я подул на раскалённый металл — пар повалил в воздух, и через минуту он уже достаточно остыл, чтобы его можно было брать без опаски. Напоследок быстро провёл ладонью по поверхности — не для блеска, а чтобы сгладить самые острые заусенцы.

— Не идеал, но походит точно дольше, чем сам трактор.

Теперь — доставка.

Я метнулся к дороге. Не на предельной скорости, но быстрее чем любое из живых существ этой планеты. Благо, скорость контролировать было даже проще, чем физическую силу.

Затем положил деталь в кустах, метрах в ста от заглохшего трактора. Завернул в старую тряпку, которую нашел на обочине, присыпал пылью. Типа, валялась тут давно, или кто-то потерял.

Почему бы и нет? Чудеса случаются. Я прямое тому доказательство.

Вернулся домой я уже затемно. Босиком. Попутно тренируясь с камнями и поваленными деревьями.

И, ожидаемо…

Мать всплеснула руками:

— Ох, горе луковое! Сапоги-то де посеяв?!

— В болоте утопил, мам, — я виновато потёр затылок: — Завяз, еле ноги вытащил… Прости.

Отец только покачал головой, выдыхая табачный дым, но ругаться не стал. Похоже, он был в хорошем настроении.

И вскоре я узнал причину.

— Чудеса, Маша! — рассказывал он за ужином: — Мишка-тракторист встал в поле, ось лопнула. Думали — всё, кирдык. А он пошел до ветру в кусты, глядь — зверток лежит. Разворачивает — ось! Почти новая! Видать, ремонтники с прошлой недели упустили. Поставили — як родная вошла! Шо ж це, якщо не промысел божий?

Мать перекрестилась.

— Бог помог. Посевная же… Славь тебе господи!

Да уж, бог.

Намекал ли на что-то отец? Сомневаюсь.

Я уткнулся в тарелку с супом, скрывая улыбку.

Бог, ремонтник, учитель истории.

Это была маленькая победа. Я смог помочь, не раскрыв себя. Смог, хоть и для себя — исправить прошлый провал с колесом.

Отличное чувство.

С этим телом, этой силой, уверен — я смогу всё.

*

Вскоре наступила моя первая ночь в этом мире.

Я лежал в темноте, невольно слушая, как дом остывает после жаркого дня, как мышь скребется под половицей, и думал.

Мой план «стать отличником» и подняться неспеша был неплох, но требовал ресурсов. В деревенской школе библиотека была куцей — пара томов Пушкина, зачитанный до дыр «Как закалялась сталь» и подшивка «Пионерской правды». Мне нужно было больше. Мне нужен был доступ к знаниям, которые позволят этому мозгу — биологическому суперкомпьютеру — развернуться на полную мощность.

Так мой план претерпел корректировки.

Поэтому утро субботы началось с неизбежного разговора.

Отец собирался в райцентр на ярмарку, как обычно — продать излишки яиц, купить гвоздей и, если повезёт, махорки. Я напросился с ним.

— Сапоги-то, — вздохнул Петр, глядя на мои босые ноги, когда мы запрягали Гнедого: — В чем поедешь? В лаптях, что ли? Срам какой. Батьку решил позорить?

— Я старые нашёл, пап. Те, что от бабушки остались. Они жмут немного, но я потерплю.

Я соврал. Они не жали. Моя нога просто приняла форму жесткой кожи, игнорируя дискомфорт. Мне сейчас хоть в испанский сапог ногу сунь — боли не будет, скорее сапог лопнет.

— Ну и чего босой тогда? Дуй за сапогами.

— Просто так удобнее.

— Удобнее ему. Ещё не хватало грязь в дом носить… Иди и обуйся, раз со мной собрался.

Благо, отец не стал меня останавливать, хоть и предостерёг о том, чтобы я вёл себя «нормально».

Ну, а я что? Нормально — моё первое имя. Из прошлой жизни.

Мы ехали по пыльной грунтовке. Телега скрипела, Гнедой фыркал, отмахиваясь хвостом от слепней. Неприятно они жужжали. Хотя, тренировать слух было удобно.

Я смотрел по сторонам, попутно размышляя и контролируя «длинную слуха».

Украина, 1950 год.

Красиво. И… Страшно.

Поля были ухоженными, но я своим зрением видел то, что скрывалось за пасторальной картинкой. Женщины, впрягающиеся в плуг там, где не хватало лошадей. Худые коровы с выпирающими ребрами. Дети, работающие наравне со взрослыми.

Наша семья держалась на личном подворье — как и все. После госпоставок оставалось немного: яйца, молоко, овощи. Тем и жили. Без этого не выжить.

Страна победителей жила впроголодь.

Такова была родина моих бабушки и дедушки. И моих нынешних отца с матерью.

Это было больно осознавать. Одно дело — читать об этом в учебниках, сидя в уютной квартире с центральным отоплением и интернетом. Другое — видеть каждый шрам на руках матери, слышать голодное урчание в животах прохожих.

Я даже и не задумывался в прошлом о чужих тяготах. Но с этой силой почему-то всё словно обострялось.

Нельзя это так оставлять.

— О чем думаешь, Иван? — Внезапно спросил отец, раскуривая самокрутку.

— О тракторах. — Ответил я: — Если бы их было больше... И, если бы они не ломались…

Петр хмыкнул.

— Эх, мечтатель ты, Ваня… Железо — воно и есть железо. Ломается только так... Люди вон ломаются, а ты про трактора. Хэх…

Трудно с этим поспорить. Но, с ними определённо было бы легче.

*

Мы въехали в райцентр к полудню.

Городок представлял собой странную смесь дореволюционной архитектуры, мазанок и свежих, пахнущих известью сталинских построек.

На центральной площади возвышался гипсовый Вождь. Белый китель, усы, и прищур, устремленный в светлое будущее. У постамента лежали свежие цветы.

Я задержал взгляд на статуе.

«Иосиф Виссарионович…».

В моё время его памятники были редкостью.

Интересно, удастся ли нам встретиться лично?

Я многое слышал о нём, и мнения были крайне противоречивыми. Однако, как историк, я никогда не позволял себе верить всему, что пишут и уж тем более говорят. Особенно в постсоветской стране.

Легко было рассуждать после, но нельзя было сомневаться в одном — Сталин был эффективным менеджером эпохи выживания.

Жестоким? Безусловно.

Параноидальным? Вне всяких сомнений.

Но он был именно тем, кто сумел взять аграрную, раздробленную страну, истекающую кровью после Гражданской войны, и за пару десятилетий протащить её через игольное ушко индустриализации. Черчилль (или кто там на самом деле это сказал) был прав: принял с сохой, а оставил с атомной бомбой.

История не терпит сослагательного наклонения, но я, как учитель, знал: любой другой на его месте в те годы либо сломался бы, либо сдал страну. Демократия не строит танковые армады за пять лет. Либерализм не эвакуирует заводы за Урал под бомбежками. Для этого нужна была стальная воля и абсолютная, порой чудовищная безжалостность — к врагам, к соратникам, к самому себе.

Он был кузнецом, который ковал щит для Евразии. И он бил молотом по живому, не считаясь с искрами и окалиной.

Великий человек. Настоящий воин.

Но сейчас на дворе пятидесятый. Война закончена. Щит выкован.

И проблема Сталина, как и любого кризисного управляющего, в том, что он не умеет останавливаться. Система, заточенная на мобилизацию и поиск врагов, начинает пожирать сама себя. «Ленинградское дело», борьба с космополитизмом, грядущее «дело врачей»... Старик видит угрозу везде, потому что привык жить в кольце врагов.

Он — человек из стали. Метафорически.

А я — человек из стали. Буквально.

Разумеется, я не собирался его свергать. Это вызвало бы хаос, которым тут же воспользовались бы Штаты. Нет.

Я должен стать его — Апгрейдом.

Я должен перехватить штурвал, когда его рука ослабнет. Не разрушать его наследие, а трансформировать его. Сделать СССР не пугалом для мира, а маяком.

Сложная задача. Куда сложнее, чем гнуть подковы.

Но у меня есть преимущество.

Я знаю историю. От начала и до конца.

__________

*НКВД — Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД) существовал до 1946 года. Министерство государственной безопасности СССР (МГБ СССР) было создано 15 марта 1946 года.

* СХТЗ-НАТИ (СТЗ-3) — марка гусеничного трактора, выпускавшегося с 1937 года по 1952 год на тракторных заводах СССР. Это первый трактор массового производства с конструкцией полностью отечественной разработки.