Сначала я никак не могла вспомнить, откуда узнала голос человека, подсевшего на переднее сиденье к похитителю, а потом поняла: это же тот самый патрульный, который привел Лану в полицейский участок. Кажется, Виктор.

– Она без сознания. Давай просто оставим ее в той разбитой машине, на которой она приехала. Она придет в себя и ничего не вспомнит. Багажник – всмятку, какая-то авария… Там, где ты ее сбил, даже камер на дорогах нет. О, и она вся в следах рвоты, даже врачи все спишут на сотрясение. Твой салон весь пропах этим кислым запахом.

– Она все знает. Нельзя ее отпускать, – впервые любитель связывания и контроля открыл рот. И нет, его тембр не показался мне знакомым.

– С чего ты взял? Ты нашел при ней какие-нибудь улики? Один из плащей? Видеозапись с той вечеринки?

– Правильно говорить не «вечеринка», а «Луперкалии». Говорю же, она сообразила. Не знаю как. Я подключился к ее гугл-аккаунту и следил за историей поиска. Она последовательно искала сначала форт Тоттен – место преступления, потом открывала фотографии участников событий. И если тебе этого все еще мало – она знает об «Алиоте» и о том, чем мы там занимаемся.

Я приготовилась слушать, чтобы наконец-то разгадать тайну происходящего, но нет, этот маньяк предпочел замолчать.

– Ладно, если ты так уверен… Давай отвезем ее в центр к твоему отцу, пусть подержит ее вместе с сестрой, которая сует свой нос, куда не следует…

– Мне ясно дали знать, что еще одна ошибка, и вместо учебы в Лиге плюща я получу берет и билет в военную академию. Отец сказал, что больше не будет исправлять мои ошибки… Значит, я должен сделать это самостоятельно.

По щеке скатилась одинокая слеза. От счастья. После всех моих поисков Анна все-таки жива, только ее зачем-то держат… в центре биохакинга? Значит, на водительском сиденье сидит сын Сэма Баркера? Тот самый паренек с удлиненными черными волосами и мрачноватым видом, которого я сегодня видела на колесе обозрения?

– А как тебе удалось поймать девушку именно на этой безлюдной трассе? Ты проследил за ней? Что она здесь делает?

– О, да я просто снял дипфейк. Это несложно. У меня был доступ ко всем данным ее сестры, очень много рилсов и кружочков. Люди не задумываются, сколь многое предоставляют, оставляя за собой цифровой след. Поддельное видео выглядело как настоящее, особенно с учетом того, что я всю ночь генерировал необходимые запросы. Все неразборчиво, быстро мелькает. Эта дура была так взволнована, что не стала его изучать, а просто бросилась туда, куда я ей велел. Ну, то есть велела Анна, но не суть. Грейс думала, что побежала спасать свою сестру, а вместо этого оказалась в моей ловушке. Я поехал за ней из парка аттракционов, еще и держаться пришлось совсем других трасс, чтобы не вызывать подозрений. Камеры на дорогах потом проверят. Если бы я ехал следом за ней, это выглядело бы подозрительно. Пришлось выбрать какие-то полузабытые богом грунтовки и лесные тракты. Но оно того стоило.

Да он же реально психопат! А полицейский его покрывает!

– И мы сейчас поедем к дамбе? Опять?

– Да, но на этот раз я учту свои ошибки.

Никакого ответа от Виктора не последовало. Кажется, он просто согласно кивнул или пожал плечами. Дейл повернул ключ зажигания, и мотор мягко и бархатно взревел, почти заурчал. Ну, хоть перед смертью еще поезжу на роскошных автомобилях. Спасибо, что не в багажнике. А кстати, почему не в нем? Наверно, во всех этих спортивных автомобилях он слишком маленький, чтобы спрятать там взрослого человека. Ах да, там еще и эта дурацкая сетка-рабица.

Может, я смогу, как в кино, позвонить Мэттью? Если у меня остался телефон в кармане. Я очень медленно попробовала немного завалиться набок: если бы в кармане остался смартфон, я бы почувствовала, как он уперся в сиденье. Но в кармане оказалось пусто. Ожидаемо. Дурацкий Дейл все предусмотрел. Никаких машин в округе, никаких патрульных, никаких камер.

Кажется, у меня начали затекать ноги. Надо было думать, как выбираться отсюда живой. Я могу продолжить притворяться спящей, а потом попробовать неожиданно ударить Дейла, когда он решит вытащить меня из машины. Виктор мне не угроза, вряд ли он бросится на выручку напарнику… Так что надо успеть вырубить маньяка, а потом уболтать патрульного, сбившегося с пути. Интересно, сколько денег стоило это предательство?

Машина остановилась, и водитель заглушил мотор. Дверь распахнулась, и салон наполнился густым смолистым запахом сосен, от которого обычно тянуло зевать. Я вся сжалась, словно пружина, готовая распрямиться. И не целясь, ударила со всей силы ногами прямо в Дейла, наклонившегося, чтобы вытащить меня с заднего сиденья. Раздался тихий хруст. Я попала в нос?

– Черт! Да чтоб тебя! – Я наконец позволила себе распахнуть глаза и увидела, как согнувшийся пополам Баркер-младший схватился двумя ладонями за лицо, сжав их лодочкой.

Лодочка, кстати, к моему удовлетворению, подтекала. Кровь запятнала пальцы, тонкими струйками устремляясь вниз по шее.

– Виктор! Тащи ее сюда.

Я устроилась поудобнее, приподнимаясь на сиденье, и поймала виноватый и растерянный взгляд патрульного в отражении зеркала.

– Ты ведь еще никого не убивал, да? Тебя позвали только помочь с утилизацией тела и заметанием улик, не так ли?

Лицо полицейского побелело, и я поняла, что попала в точку.

– Просто сядь за руль, увези нас отсюда, и я скажу, что ты был героем и спас меня. Тебя представят к награде. Только подумай: ты пока не сделал ничего плохого. Точнее, ничего необратимо плохого. Тебя наверняка шантажировали, заставляя помочь с той девушкой. Запугивали. Если ты послушаешься, то станешь убийцей. Такое с себя уже не смыть.

Глаза Виктора метались между приборной панелью и отражением в зеркале. Он не мог принять решение.

– У тебя есть шанс все исправить, сделать доброе дело!

А через секунду его уже не было. Я не знаю, к какому решению в итоге пришел патрульный, но справившийся с болью Дейл схватил меня за ворот и рывком выволок из машины прямо на асфальт.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Сперва я ничего не почувствовала, а потом поняла, что удар пришелся на копчик. Боль волнами начала распространяться по телу, напоминая, что оно пока еще живое.

– Да помоги же, наконец!

– Я … я… так не могу.

Я сжала связанные ладони в кулаки и попыталась ударить Баркера-младшего, но на этот раз промахнулась.

– Да что ж ты за тряпка! Это я не тебе, Грейс. Ты держишься молодцом. Я бы в подобной ситуации, наверно, молил о пощаде.

– Так ты ж не пощадишь, – просто ответила я.

Передо мной простиралась изгибающаяся аркой дамба. Меня потащили к тому краю, где внизу уже готовилась принять в свои объятия река.

Дейл дергал меня рывками, словно репку, и, подойдя к краю, выбился из сил.

– У меня есть снотворное. Или оно, или бита. Решай.

Принять таблетку и притвориться, будто проглотила? А что толку? Со связанными руками и ногами мне все равно не выплыть. Да и после падения с такой высоты, вероятно, сломаю себе обе ноги. Наверно, снотворное и правда было лучшим решением.

– Первое.

Дейл каким-то удивительно привычным движением достал из заднего кармана джинсов пачку седативных и протянул мне, все еще держась чуть поодаль. Я неохотно позволила ему скормить мне несколько белых кругляшей. Надеюсь, он хотя бы подождет, пока я вырублюсь. Баркер-младший оставил меня в полусидячем положении, прислоненную к холодному бетону опоры дамбы, а сам удалился к багажнику.

Ветер коснулся моих волос, приятно растрепав их. Кроме запаха сосен, воздух был пропитан ароматом свежей воды. Почему мы не наслаждаемся такими мелочами на полную катушку, пока есть возможность? Куда мы все время несемся по абсолютно ерундовым делам, вместо того чтобы впитать жизнь и то прекрасное, что она готова нам подарить? Я не хочу больше отвергать эти подарки. Я оценила, правда.

Мысли стали немного путаться. Надо подумать о чем-нибудь хорошем. Теплом. О сестре. О родителях. О Мэттью. Интересно, куда бы мы пошли, случись у нас все-таки свидание? Откуда-то в голове возник пикник под открытым небом и звездами. Вкусный французский сыр с белой корочкой, фрукты и сладости. И я ждала, пока этот синий купол прочертит тонкая белая вспышка, похожая на пузырик, поднявшийся на поверхность бутылки лимонада. Падающая звезда, на которую можно было бы загадать желание. И я бы пожелала, чтобы все дальше так и оставалось таким же чудесным и романтичным. А меня бы обняли и прижали к себе.

Я посмотрела наверх и поняла, что надо мной и правда сейчас развернулось звездное небо. Это было так прекрасно, что я зарыдала. Беззвучно. По моим щекам заструились слезы, проникая под одежду и огибая ключицу.

Голова наклонилась вбок, на плечо, и я уже не могла и не хотела вернуть ее в прежнее положение.

Ощущения отступали прочь, и на смену им пришел ватный покой. Мне привиделось, что меня укрыли одеялом, заботливо заворачивая в него. Только оно почему-то не давало тепла. А потом решили перенести из гостиной прямо на кровать и заботливо приподняли на руки.

А потом уронили, вниз.