Ли Пэйлинь. Десять лекций о гармоничном обществе. Пекин: 2006. 372 с. Шэхой кэсюе вэньсянь чубаньшэ.

В начале ⅩⅩⅠ в. в политическом лексиконе КПК появился термин «хэсе тэтой» — «гармоничное общество». Воспринять его, очевидно, не просто — как в самой КНР, так и за её пределами. В России кое-кто считает это «пустышкой»: социальная гармония — мол, утопия, как нечто, «отрицающее движение и развитие которые проявляются исключительно в борьбе».

К выдвижению самой мысли о гармоничном обществе современные руководители КПК пришли, как представляется, в результате многолетних мучительных раздумий над реалиями своей страны и состоянием нынешнего китайского общества, над негативными последствиями подхода к проблемам Китая и идейно-политического курса партии в прошлом. Хорошую возможность разобраться во всём этом, углубить понимание политики КПК на современном этапе даёт книга директора Института социологии Академии общественных наук Китая Ли Пэйлиня. (Далее при ссылках в скобках указываются страницы упомянутого сочинения Ли Пэйлиня.)

Как подчёркивает в самом начале своей работы автор, «важную стратегическую задачу строительства гармоничного социалистического общества» выдвинул коллектив руководителей ЦК с Ху Цзиньтао в качестве генерального секретаря (С. 5). Далее из текста следует, что главными проводниками этой идеи являются генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао и премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао (С. 58). Т. е. при несомненной связи с предшественниками, налицо почин, инновация коллектива современных руководителей.

Речь идёт о поиске путей строительства социализма в Китае, где ныне пришли к выводу, что оно происходит не на основе высоко развитого капитализма (как предполагали зачинатели марксизма), и не есть то же самое, что являла собой практика других социалистических государств (С. 3). Речь идёт не о сохранении прежнего социализма, а о новом понимании социализма, которое формируется ныне в Китае.

С особым упорством отрицается воздействие на прежнюю КНР идеологии и практики плановой экономики в СССР. На это, впрочем, «списывается» осуществлявшийся Мао Цзэдуном курс на «крупномасштабное и обобществлённое хозяйство» — т. е. деятельность периода «народных коммун». Утверждается, что именно это превратилось на некоторое время в суть понимания социализма в Китае (С. 4). (Здесь уместно напомнить, что в китайских органах, разрабатывавших политику в сфере сельского хозяйства, не работало ни единого специалиста из нашей страны и что при создании КНР из Москвы Мао Цзэдуну давался совет не ущемлять богатых крестьян).

В решении 6‑го пленума ЦК КПК 16‑го созыва была впервые сформулирована мысль о том, что суть самобытного китайского социализма — социальная гармония, или гармония в обществе. Утверждается, что это решает проблему развития социализма в условиях рыночной экономики, содержится требование, чтобы социалистический строй в ещё большей степени благоприятствовал гармонии в обществе и всесторонне согласованному устойчивому развитию (С. 5). Упомянутый пленум указал на необходимость «строить богатое и мощное демократическое цивилизованное гармоничное модернизированное государство» (С. 6).

Мирное согласование интересов людей в обществе — это и важная теоретическая новация, и в то же время практический путь к осовремениванию жизни в Китае, к его модернизации во всех отношениях. Речь при этом идёт об обеспечении решения практических проблем, об ускоренном развитии и об углублении реформ (С. 22—23).

В КНР поставлена задача добиться, чтобы в 2020 г. среднедушевой доход составил 3 тыс. долл. США. При этом в большей части районов в дельте рек Чжуцзян и Янцзы, то есть в самых богатых и процветающих местах, он должен достичь 5 тыс. долл., тогда как в некоторых районах центральной и западной части Китая ещё не составит и 1 тыс. долл. Таковы реалии Китая.

Самое трудное при строительстве того, что в Китае называют сейчас сяокан шэхой — общество среднего достатка (т. е. достижение уровня безбедного существования) — это, продолжает Ли Пэйлинь,— добиться повышения доходов крестьян, сокращения или уменьшения разрыва в уровне жизни между городом и деревней и согласованного развития экономики и общества (С. 21).

Именно серьёзность ситуации в стране и привела современных руководителей Китая к мысли о необходимости держаться идеи социальной гармонии при решении проблем. Они полагают, исходя из исторического опыта собственной партии и государства, что иные пути не привели и не приведут к решению таких проблем. При этом они понимают, что то гармоничное общество, которое они имеют в виду, отличается от идеального (С. 27). Иными словами, речь идёт не об идеальном коммунистическом обществе, а о необходимости полного отказа от методов беспощадной борьбы против кого бы то ни было в обществе. Налицо — последний по времени шаг на пути отказа от идеи «классовой борьбы».

Сейчас разница между городом и деревней в уровне доходов, пишет Ли Пэйлинь, составляет в среднем 20 лет, а между крупными процветающими городами (Шанхаем, Пекином и др.) и деревней, особенно в западной части страны — более 50 лет (С. 31). При этом в китайской деревне сейчас числится более 100 миллионов бедных людей. Это тоже — специфика положения в стране (С. 31).

Ещё одна особенность Китая — большой разрыв в развитии и в доходах между регионами. При этом доходы в развитых растут быстрее, чем в отстающих. В первой половине 2004 г. в пяти процветающих провинциях и городах эта цифра достигала: в Шанхае 8513 юаней, в Пекине 7836 юаней, в провинциях Чжэцзян — 7771 юань, Гуандун — 7264 юаня, Фуцзянь — 5879 юаней. Т. е. там средний полугодовой доход (7453 юаня на чел.) вырос за год на 12,4 %. А в пяти провинциях и автономных районах с минимальным уровнем доходов (в Нинся, Цинхае, Ганьсу, Хэйлунцзяне, Синьцзяне), средний доход за первую половину 2004 г. составил 3661 юань на чел., вырос за год лишь на 10,9 % (С. 32).

По словам Ли Пэйлиня, после того как в целом по стране среднедушевой уровень доходов достиг 1 тыс. долл., разрыв между бедностью и богатством продолжал стремительно увеличиваться, множились трения, конфликты интересов между различными слоями общества, причём некоторые конфликты были «довольно острыми» (С. 32).

Ещё одна особенность ситуации в Китае: весьма велики численность крестьян и доля сельского населения. В ближайшие 5 лет города должны принять более 100 млн избыточной рабочей силы из крестьян, хотя число безработных в Китае и без того растёт (С. 32).

В КНР удалось добиться, что в 2004 г. численность населения возросла всего лишь на 8 млн с небольшим. Но этому сопутствует процесс старения населения (С. 33).

Перечислив эти особенности положения в стране, Ли Пэйлинь утверждает: если в ближайшие 15 лет удастся обеспечить порядок в обществе, стабильность политической структуры и их непрерывное совершенствование, избежав крупных зигзагов и трудностей, то Китай сможет добиться новых успехов, внесёт особый вклад в опыт мирового развития (С. 35). Представляется, что речь идёт о необходимости углубления и ускорения реформ, включая и реформы политической структуры, причём исключительно методами мирного согласования интересов.

Таковы намерения современных руководителей КПК. Их курс представляется разумным, альтернативным многому из того, что делалось ранее и считалось общепризнанным. Однако на пути осуществления предложенной ими политики много препятствий как внутри правящей партии, так и в китайском обществе в целом. В прошлом многие попытки проводить разумную альтернативную политику оканчивались неудачей, наталкиваясь на интриги и силовые действия. Остаётся надеяться, что нынешних реформаторов не постигнет судьба их предшественников (Лю Шаоци, Пэн Дэхуая, Ху Яобана, Чжао Цзыяна).

Изложив эти положения общего характера, Ли Пэйлинь переходит к подробному рассмотрению ряда конкретных вопросов. Нам представляется важным остановиться на «сань нун вэньти» — «трёх проблемах села» (проблема собственно села, проблема производства на селе, проблема жителей села). Именно это в КНР считают главной трудностью на пути всестороннего строительства общества среднего достатка.

Доля сельского хозяйства составляет в КНР 15 % от валового внутреннего продукта. Из числа работающих — в сельхозпроизводстве около 50 % всех занятых. Доля сельского населения — 62 % (С. 45). Селяне — это две трети населения страны, их доходы — одна треть от доходов горожан (С. 47).

Ли Пэйлинь подчёркивает: «Мы должны в полной мере учитывать трудности преобразования села, должны ясно понимать, что в Китае невозможно построить всестороннее общество среднего достатка в ситуации, когда крестьяне составляют подавляющее большинство населения страны» (С. 47).

Конечно, в Китае за 30 лет реформ произошли изменения, каких не было на протяжении тысячелетий. Например, около 250 млн крестьян перестали заниматься сельхозпроизводством. Но для обработки всей пахотной земли в Китае необходимо всего лишь 150 млн чел, а их там ныне 360 млн. Значит, более 200 млн крестьян должны переквалифицироваться, перестать быть крестьянами (С. 47—48). Иначе говоря, через 15 лет в Китае доля сельского населения должна будет составлять около 10 %. В этом, считает Ли Пэйлинь, спасение Китая. Но осуществимо ли это?

Ситуация осложняется ещё и остротой проблемы бедности. По официальным китайским данным, численность бедных за время реформ снизилась с 250 млн до 30 млн. Однако если исходить из международных стандартов, то долю бедных в КНР придется поднять с 4 % до 18 %. Иными словами, в бедности здесь ныне живет 140 млн человек (С. 48).

Уровень доходов крестьян, которого можно достичь в 2020 г., будет равен среднему уровню жизни жителей городов в начале 2000 г. В 2002 г. средний уровень доходов горожан достиг 7 тыс. юаней. В 2020 г. доход крестьян составит, по расчётам, 6860 юаней (С. 54—55).

В 2004 г. ЦК КПК поставил вопрос о постепенной всесторонней или полной отмене сельскохозяйственного налога. Первоначально это планировали осуществить в течение 5 лет, а фактически уже к концу 2005 г. по всей стране за исключением двух провинций (где налог снизили) его полностью отменили. Сельскохозяйственный налог существовал в Китае более 2 тыс. лет. Объявление о его отмене — важное решение современного руководства партии (С. 55).

Но при всём этом, констатирует Ли Пэйлинь, разрыв между богатыми и бедными в Китае не только не уменьшается, но драматически быстро растёт. В 2004 г. в Шанхае среднедушевой ВВП составил 50 тыс., в провинции Чжэцзян приблизился к 24 тыс. юаней, а в провинции Гуйчжоу составил лишь 4 тыс. юаней: налицо громадный разрыв (С. 56). Причём разрыв существует и между деревней и городом, и внутри и деревни, и города.

Немалая часть людей ощущает: в то время как у других доходы растут, у них они, напротив, падают. Это опасный сигнал. В обществе возникают некие сомнения относительно реформ вообще. Это находит своё проявление, в частности, в интернете. Например, немало рабочих и служащих, «освобождённых», как говорят в КНР, со своих рабочих мест (то есть уволенных и ставших безработными), ощущают, что их интересы постоянно ущемляются. Они не получают от реформ никаких выгод, принуждены брать на себя бремя за обретение жилища, оплаты лечения, тогда как «железной плошки (пиалы риса)», т. е. гарантированной работы и зарплаты не стало. И они задаются вопросом: что же дала реформа? Не решив эти проблемы, трудно обеспечить стабильное и быстрое, устойчивое развитие.

Переосмысливая реформы, пишет Ли Пэйлинь, мы ни в коем случае не вправе отрицать их в принципе. Реформы — это основа. Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао подчёркивают необходимость углубления реформ, что весьма важно для достижения идеологического единства. Китай сейчас встретился с новыми проблемами, но это происходит на этапе развития. На каждом этапе необходимо решать свои актуальные проблемы, однако нельзя на основе картины, которая имеет место сегодня, отрицать прошлое, вносить хаос в идеологию; это не есть правильный метод при взгляде на историю.

Размышления Ли Пэйлиня представляются важными. Очевидно, что в последние годы в Китае идёт процесс переосмысления реформ, в том числе и всей их истории. Очевидно также, что у части людей, в том числе внутри правящей партии, существуют сомнения относительно реформ в целом. При этом ссылаются на положение самых бедных слоёв в городе и на селе.

Ху Цзиньтао, Вэнь Цзябао занимают иную позицию. Они исходят из необходимости осмыслить новое положение в Китае, новое состояние китайского общества, новые проблемы и найти новые решения как актуальных, так и долгосрочных проблем, добиваясь, в первую очередь, идейного единства, базирующегося на двух положениях: неотвратимости углубления реформ и необходимости мирного согласования интересов всех слоёв общества.

Углубляясь в первопричины бедности села, Ли Пэйлинь напоминает о весьма распространённом явлении, когда долги волостей составляют миллионы, а долги деревень — сотни тысяч юаней. Финансовые риски не только существуют в Китае, но постепенно превращаются в «мёртвые долги». При этом принято утверждать, что они накапливались «при прежних руководителях». В конечном счёте, государству придётся брать их выплату на себя (С. 61).

В последние годы в КНР в долг построено много новых вузов. Строительство каждого обошлось в сотни миллионов юаней. Хотя руководители вузов являются по совместительству «юридическими лицами», но они лишь какое-то время находятся на своих постах и не в состоянии выплачивать долги, объясняя трату средств необходимостью улучшать учебный процесс и т. п. И эти долги придётся платить государству (С. 62).

Ли Пэйлинь убеждён: Китай не может себе позволить снизить темпы экономического роста, так как именно рост численности населения примерно на 7 млн чел. в год и требует экономического роста в 8—9 % (рост в 3—4 % недостаточен) (С. 62).

На жизни населения и в городе, и в деревне сказывается и невозможность расширить внутреннее потребление. И не из-за отсутствия денег: накопления увеличиваются. Но люди не хотят тратиться.