ГЛАВА 4

«Японские милитаристы совершили очередное покушение на ряд лиц из числа наших союзников. С прискорбием сообщаем, что от взрыва, устроенного террористом-смертником, погиб премьер-министр Англии Уильям Черчилль. Это был достойный человек своей страны…»

— Ну-ну, реально достойный в своей стране. Какая страна, такие и достоинства, — вслух прокомментировал я прочитанное в «Правде». Причём тон мой был полон удовольствия и радости. Новость лично для меня была прекрасной. Да и для моей страны тоже. Очень уж хорошо я знал кем был данный англичашка и как относился к моей стране. И ведь Англия планомерно ставила на пост премьер-министра людей с ненавистническими в адрес русских взглядами. Сначала Черчилль, потом «железная леди» Тэтчер. В моё время про неё все забыли, а вот отец рассказывал, что даже в начале девяностых в учебниках истории этой дамочке уделялось достаточно абзацев. И все они подавали её в неприглядном свете, показывали человеком, который строил свою жизнь и карьеру по пути ненависти к Советскому Союзу. И стоит отметить, что все её мечты исполнились — СССР рухнул. Возможно, даже частью её стараний. Как-никак, а эта дочь лавочника была одной из главных фигур Холодной войны.

«…Политический и военный деятель, писатель и враг фашизма…»

— Да прям! — вновь не удержался я от комментария. — Это Черчилль-то враг фашизма? Да контуженый художник у этого жиробаса с сигарой стажировался перед тем, как начать строить концлагеря и использовать в них ядовитый газ

— Ты чего это разошёлся? — в избу заглянул Серёга и вопросительно посмотрел на меня, валяющегося на кровати в галифе, нательной рубахе, босиком и с газетой в руках. Рядом на табурете стояла банка с вареньем из лесных ягод и блюдце с кусками серого хлеба.

— Да так, читаю вот, — я тряханул газетой.

— И что тебя там взволновало? — вновь спросил товарищ.

— Черчилля взорвали.

— А-а, — протянул тот и вошёл в горницу, — знаю, слышал. Замполит ещё дня четыре назад об этом рассказывал. Ты как раз с Сашкой по вашим секретным делам катался.

Секретными делами было уже ставшее привычным создание «перунок» с именами волхвов. Наши конструкторы поставили на поток ФАБы «трёхтонки». С моими заговорами они становились в три раза сильнее. По слухам, с их помощью был проведён первый в этом году сверхдальний налёт на румынские НПЗ. Те их только-только восстановили после бомбардировок сорок первого, и вот — опять… Правда, с текущим положением фронта для авианалёта пришлось собирать немногочисленные бомбардировщики, которым было по силам долететь до цели и донести немаленький груз. Кажется, не обошлось без использования американских или английских бомбардировщиков, которых в нашей краснозвёздной авиации буквально мизер. При этом данные самолёты не ленд-лиз. Каждый из них куплен за советское золото и редкозёмы.

Сейчас я готовил три сверхтяжёлых бомбы в сутки и мог работать четыре дня с минимальным отдыхом. Кстати, лишь половина «перунок» отправилась в гости к румынам. Остальные свалились на головы фрицам, разнеся кусок обороны на северном фронте, где оккупанты успели поставить несколько линий обороны, залить их бетоном, заставить поля минами и колючей проволокой. Три «перунки» — и как не бывало двух километров полей, ДОТов, блиндажей, траншей и нескольких сотен — это как минимум — Гансов, Адольфов, Фрицев и прочих Гюнтеров.

— И хорошо, что катался. Лучше там, чем слушать нашего Иванова, — ответил я. — Его лекции вызывают только сон, головную боль, помутнение разума и желание напиться после занятий. Как такого деятеля вообще поставили на подобную должность — в уме не представляю.

Не знаю отчего так происходит, но до сих пор я на дух не выносил местных представителей профессии заливания в уши политической информации. С учётом курсирования нашей группы вдоль фронта на сотни километров туда-сюда повидал туеву кучу замполитов. И от каждого меня кривило как от спелого лимона. Или мне так не везло с людьми, поставленными на данной должности, или во мне сидит какая-то подсознательная ментальная заноза против них.

— Ещё он про Трумэна говорил. Его японцы тоже убили. Только там был не смертник, а стрелок с винтовкой, — не стал продолжать тему с замполитом приятель, видя мою реакцию на упоминание этого деятеля.

— Об этом я тоже в курсе, — кивнул я ему в ответ. И мысленно добавил. — «И кажется, в курсе больше, чем кто-то из вас, парни».

В газете не просто написали про убийство несостоявшегося в будущем президента Америки. Но и указали на ряд деталей, посчитав их политическими моментами. Стрелял японец из итальянской винтовки в Трумэна, когда тот был в машине с открытым верхом. Подтекст такой: японец-нацист выбрал оружие государства с фашистским строем, чтобы убить важного политика из государства, которое воюет против тех и других. Вот только для меня эти моменты стали событием, заставившим по-новому взглянуть и на смерть американца, и на смерть англичанина.

Я не знаю и даже не хочу и думать над тем, зачем нашим советским верхам понадобилась такая показуха. Ну, не ради же того, чтобы я оценил? Тогда зачем такое⁈ Хотя, именно только мне подобный анализ и под силу.

Если не обращать внимания на место покушения и расу стрелка, то гибель Трумэна — это точная калька со смертельного покушения на Кеннеди. Итальянская винтовка — снайпер — цель в машине. Только про количество выстрелов не упоминается в газете. Хотя я могу предположить, что их было три.

«Сталин или Берия играются, что ли?», — полушутливо подумал я тогда про ситуацию.

Как бы там ни было, но я их решение полностью одобрял. Что один покойный иностранец, что второй были отъявленными русофобами. Англичанин даже во время войны гадил, как только мог. Делал он это тонко, как умеют лишь англичане.

В моём времени в интернете ходит один стойкий то ли миф, приближённый к действительности, то ли реальный факт, раздувшийся от надуманных посторонних историй. В нём идёт речь о Сталинградской битве. К ней готовились обе стороны, но СССР возлагал на неё огромные надежды и строил секретные планы. И если бы они реализовались, то под Сталинградом немцы получили бы сокрушительный удар, сравнимый с Вяземским «котлом», когда СССР едва не рухнул в тартарары. После такого разгрома гитлеровцы откатились бы чуть ли не до старой границы. А сама война могла завершиться капитуляцией Германии в конце сорок третьего. Этими планами Сталин поделился только с англичанами. При этом упомянул, что возлагает надежду на помощь из Англии. И странное совпадение: Англия вдруг сдвинула поставки по ленд-лизу, уменьшила в них соотношение между, скажем так, товарами, а конвои, идущие в СССР с военными поставками, лишились охраны. Мало того, немецкие подлодки внезапно устроили массовую и кровавую охоту на них, точно зная время и маршрут. Несчастный PQ-17 как раз один из ярких примеров того времени и самый здоровенный гвоздь с блестящей шляпкой, крепко прибивший слухи о предательстве англичан к реальности. В итоге немцы не просто получили всю развединформацию о готовящейся операции, но и Советский Союз лишился немаленького подспорья в виде топлива, боеприпасов, танков и самолётов, на которые Ставка рассчитывала для проведения летнего наступления. И всем этим руководил Черчилль. А Сталинградская битва превратилась в кошмарную бойню, с которой даже в двадцать первом веке сравнивают всё, что выходит за все рамки разумного.

Выходка англичан не осталась незамеченной. С лета сорок второго года Сталин больше не передал ни единой строчки о своих планах ни англичанам, ни американцам. Позже, когда Англия предложила переправить в СССР несколько своих дивизий, в частности для защиты Кавказских нефтяных месторождений и на Южный фронт, Сталин наотрез отказал им. Подвох читался с первых же строк предложения. Если Ставка будет использовать чужие войска в своих операциях, то ей придётся делиться с их командованием всеми планами и секретными приказами. А те от британских интриганов обязательно попадут в немецкий штаб. Не представляю насколько увеличились бы наши потери и на какой срок сдвинулась бы Победа, если бы верховный главнокомандующий согласился на предложение англичан.

Не стану утверждать, что эта история из интернета стопроцентно правдивая. Но звоночков про гадкое поведение союзников за время Великой Отечественной было столько, что я склоняюсь к тому, что что-то похожее имело место в реальности. Дыма без огня не бывает. Не просто же так немецкие дивизии повально бежали в сторону англичан с американцами в сорок пятом и сдавались им в плен. А те часть их даже не расформировывали, а держали в лагерях, которые скорее походили на военно-полевые, чем пункты содержания пленных.

— Интересно, а мы сможем также Гитлера расстрелять? — озвучил Серёга то ли собственные мысли, то ли закинул удочку по намеку старших.

— Прикажут — всё сделаем, — ответил я ему, хотя лично сомневался в данном приказе.

На текущем этапе устранение лидера фашиствующей страны мало как скажется на войне. В Германии достаточно тех, кто мгновенно поднимет выпавшие было бразды правления и возглавит страну. Например, те самые военные, которые через год попытаются устранить своего бесноватого фюрера. И договориться с ними по поводу мирного договора не выйдет. Точно не сейчас, когда немцы хоть и получили мощнейшую оплеуху после нашего зимнего наступления, но всё ещё полны сил и боевого духа. Я бы — хоть из меня авторитет и аналитик не самый лучший — дал Германии как следует вкусить потерь и лишений, чтобы генералы получили раз за разом по зубам от нас, а потом по шапке от своего сумасшедшего предводителя. И вот тогда с помощью моих данных из смартфона выбрал бы тех, с кем можно договориться и помочь им подняться на самый верх, дав им лично устранить Алоизовича. Или показательно расправиться с ним в его бункере с помощью моей группы. А заодно и с его самыми отъявленными приближёнными соратниками. Тем самым дав понять, что «если что, то ай-я-яй, никто и нигде не спрячется».

— О чём шепчемся? — в избу вошёл Иван.

— Да вот, — я вновь потряс газетой, — заполняю пробелы в знаниях о происходящем в мире.

— Да? — хмыкнул тот, а затем жестом волшебника достал из кармана гимнастёрки несколько раз сложенный газетный листок. — Тогда вот ещё тебе кое-что из самых свежих новостей.

— А там что? — опередил меня с вопросом Серёга и вопросительно уставился на приятеля.

— Решением товарища Сталина и Ставки принято создать нашу советскую гвардию! — почти торжественным голосом отчеканил Иван.

— О как! — вырвалось у меня.

Про историю создания гвардейский частей в моём времени я кое-что знал. Ещё во время срочной службы сам попал в гвардейскую часть, и там младший лейтенант, проводящий занятия по ВПП (военно-политической подготовке), рассказывал нам в том числе и о том, как нам повезло служить в конкретном полку и почему мы гвардейцы. Мамлей явно был на своём месте — прирождённый замполит. Языком чесал так, как нашим депутатам с чиновниками и не снилось. Мог вывернуться из девяти каверзных вопросов из заданных ему десяти, на которые он не знал ответов или мелко плавал по ним. А ещё он заставлял учить все свои конспекты, которые мы записывали в тетрадки. И при всём при этом его почти всегда хотелось слушать в отличие от местных балаболов. Но это так, экскурс в прошлое. Из заученных конспектов я помнил, что приказ Наркома о создании гвардейских формирований вышел в сентябре сорок первого года. В этом же мире отчего-то Сталин мешкал с этим вопросом. И вот спустя полгода решился.

— Вот так, — ответил мне Иван.

«Интересно, а с введением погон и звания „офицер“ тоже наверху станут тянуть?», — пришла мне в голову мысль.