ГЛАВА 17

Девять экипажей практически штучных тяжёлых бомбардировщиков ТБ-7 поднялись с аэродрома почти в полночь. Каждый нёс ровно одну бомбу. Зато какую! В чреве самолётов ожидала своего часа не менее редкая и штучная, как и сами бомбардировщики, ФАБ-5000. До каждого члена экипажа было доведено, что начинка в авиабомбах непростая. Поэтому бомбить необходимо с высоты бо́льшей, чем они привыкли. Для этого на самолётах стояли новейшие прицелы-«бомбосбросы». Точность бомбометания с ними без всякой ложной скромности оценивалась, как в четыре раза лучше в сравнении с ранее устанавливаемыми.

Сопровождали бомбардировщики высотные истребители МиГ-3 с дополнительными баками с топливом.

Ещё на своей территории самолёты поднялись на высоту двенадцать километров. Здесь мало какой истребитель мог угрожать небольшой воздушной армаде. Армаде не по количеству, а из-за качества. Сами лётчики лишь примерно представляли, что покоится до поры в отсеках их бомбардировщиков. Многие из них уже не раз использовали экспериментальные бомбы, оставляющие на земле воронку стометрового диаметра и уничтожающую всё живое в радиусе полукилометра. Но в этот вылет они взяли то, о чём не могли и предположить в своих самых смелых надеждах. Осталось только благополучно донести груз до целей.

За линией фронта авиагруппа разделилась на две части. Одна, состоявшая из четырёх ТБ-7, отвернула на юг. Вторая продолжала движение на запад. В каждой был один бомбардировщик, который нёс экспериментальную бомбу с повышенной мощностью. Членам экипажа самолёта перед вылетом была поставлена задача любым способом сбросить свой груз в конкретной точке. Даже если ради этого придётся идти на «горячий» таран.

Самолёты легко и без каких-либо проблем преодолели огромную дистанцию до целей под прикрытием темноты и высоты. Не было ни сбоев в работе узлов машин, ни ошибок штурманов. Несмотря на тьму и радиомолчание ни один из воздушных аппаратов не сбился с курса и не отстал от группы.

— До цели одиннадцать минут, — раздался голос штурмана.

— Понял, Саш, — ответил ему Терехов.

Их целью был район, напичканный складами как деревенская колбаса чесноком. Обычные налёты не могли раскусить данный крепкий орешек из-за мощнейшей ПВО. Группы диверсантов гибли ещё на подходах. В районе были помечены два склада. Один снабжал гитлеровские дивизии ГСМ. Другой на сотни километров был самым крупным складом со снарядами. С него ежедневно на передовую и на более мелкие склады рядом с фронтом уходило более сотни грузовиков со снарядами для гаубиц, танков, для минометов и противотанковых пушек. И ещё больше машин завозилось.

— Заходим…

Внизу засверкали лучи прожекторов, едва видимые с высоты, на которой находились советские самолёты. Сейчас им нужно было опасаться только немецких зениток. В штабе лётчиков заверили, что ни один фашистский истребитель не успеет добраться до района складов. Ближайшие аэродромы выведены из строя диверсантами.

Первыми сбросили свой груз «попутчики», если так можно сказать. Последней отбомбилась «главная скрипка» авиагруппы. Тяжёлый бомбардировщик сильно вздрогнул, избавившись от пятитонной бомбы.

«Верх, быстро вверх», — загорелась в голове пилота мысль. Он не первый раз сбрасывал уникальные ФАБы на головы врагов, и был прекрасно знаком с воздушной волной, образующейся после детонации экспериментальных ФАБ-3000 и тем более всё ещё крайне редких ФАБ-5000. Она догоняла самолёт на той высоте, где даже снаряды малокалиберных зениток уже были бессильны причинить вред бомбардировщику.

Вот только в этот раз из бомбоотсека упала не просто бомба. Это было нечто! Взрыв ослепил всех на земле и в воздухе. Самолёты через несколько секунд после вспышки жутко затрясло. Если бы МиГи перед ударом не поднялись на несколько километров, то сейчас их могла разрушить ударная волна, поднявшаяся на немыслимую высоту. ТБ-7 были значительно крепче, но и они прошли по самому краю. Будь они чуть ниже или воздушная оплеуха на совсем капельку сильнее и — всё.

* * *

— Это ужас, просто ужас, — пробормотал полковник Вагнер. — Я такого даже в Верденской мясорубке не видел.

Майор вошёл в комиссию как наблюдающий офицер из берлинской ставки. Прочие были инженеры-саперы, несколько человек из штаба армейской группы Центр, из управления складами и личный адъютант генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, который командовал группировкой на текущий момент.

— Согласен, господин полковник, — ответил ему оберст из инженеров. По возрасту оба были практически равны. Оба немолоды и прошли бойню Первой мировой от начала и до конца. Тогда же и в званиях серьёзно поднялись. Только один так и остался в регулярных войсках. А вот второй смог протиснуться на самый верх, почти войдя в окружение германского лидера.

Оба говорили в полный голос, но даже так их голоса едва можно было разобрать из-за грохота взрывов.

Немаленькая группа офицеров с достаточным количеством унтеров и шутце для тяжёлых работ укрывалась в вырытом буквально час назад блиндаже. Тот в свою очередь расположился в считанных сотнях метров от опасной границы бывшего склада с боеприпасами. В данный момент ещё несколько подобных укреплений сооружались в других местах периметра. Офицерам предстояло перемещаться из одного в другой для сбора данных по нанесённому советскими бомбардировщиками урону складам.

Склады строились по всем правилам. А с учётом военных действий в ряде случаев даже были допущены нарушения. Правда те, от которых была польза. Например, деревья не стали вырубать полностью. Лишь там, где они мешали строительству и проезду транспорта. Позже между стволами натянули тросы, а на тех закрепили маскировочные сети, там, где было неудобно использовать стандартные стойки. Этот ход полностью скрыл огромную территорию от взглядов сверху. Так считалось ранее. Увы, налёт показал, что русские прекрасно знали точные координаты. Сейчас от этих деревьев не осталось ни следа. Кое-где торчали пеньки, валялись обгорелые фрагменты стволов. На первый взгляд нельзя было определить кому они принадлежат: защитным укреплениям или бывшему лесу.

— По словам выживших солдат первые бомбы упали здесь, — один из офицеров ткнул указкой в большую карту, на северный край территории складов. — По мощности взрывов можно предположить, что это были новые русские авиационные бомбы повышенной мощности, которые они применяли против Финляндии и иногда против наших войск на самых горячих участках фронта. Бомбили с огромной высоты, но при этом сумели поразить цели. Спустя минуту или две произошёл тот самый взрыв невероятной силы, из-за которого мы все здесь находимся. Именно он стал причиной полного разрушения территории склада. Участок, который мы сейчас видим, занимали два заглублённых склада с железобетонными перекрытиями и толстым защитным земляным слоем. Ничего из этого не осталось. Взрывная волна сорвала грунт и сломала бетон. В этот момент случилась самая обширная детонация снарядов и мин. Взрывы бомб и вторичная детонация разбросала укупорки с порохом и боеприпасы на большую территорию. Это стало причиной множества пожаров. Половину их до сих пор невозможно потушить. Были прилёты в результате вторичной детоонации даже по соседнему складу, который находится всего в четырёх километрах от уничтоженного.

— Я слышал, что русские в эту ночь уничтожили целую колонну грузовиков с топливом, которое они везли со склада ГСМ к передовой, — посмотрел на сапёра берлинский посланец. — Это были диверсанты или авиация? Уже смогли это узнать?

— Кхм, — прочистил горло другой офицер, — господин полковник, причина уничтожения колонны иная.

— Какая? — повернул в его сторону голову «берлинец».

— Несколько машин пострадали от прилёта мин наших туманомётов после детонации на складах. К сожалению, в силу причин, связанных с безопасностью, дорог в этом районе очень мало, и они проходят мимо большей части складов. Так проще их патрулировать. Остальная территория перекрыта минными полями и «секретами». Отправка топлива на передовую неприятно совпала с налётом русских самолётов.

— Хорошо, я вас понял, господин майор, — кивнул ему полковник. И тут же задал новый вопрос. — Разрушения, которые мы видим, могут быть в том числе и из-за последующих взрывов снарядов?

— Разумеется, — уверенно ответил ему собеседник.

— М-м, — пожевал губами Вагнер, — я слегка не так выразился. Мне необходимо точно знать, какая часть повреждений получилась после падения неизвестной русской бомбы. А какая уже после подрыва наших снарядов и мин…

Комиссия провела на складах более десяти часов. Рискуя жизнями, немецкие офицеры лезли в самое пекло, где ещё бушевало неугасимое пламя и то и дело летели снаряды, разрываясь на осколки. Одновременно десятки мелких групп из солдат обследовали территорию вокруг складов, собирая все возможные фрагменты, отмечая радиус разлёта неразорвавшихся снарядов, мин, снарядных укупорок, бетонных обломков и деревянные ошмётки. А ещё в небе висели самолеты-разведчики с фотоаппаратурой, фиксируя с воздуха детали, которые невозможно отметить на земле. Всё это позже будет изучено, проанализировано. Чтобы на выходе специалисты выдали свой вердикт: класс бомбы, мощность, тип взрывчатого вещества, вес и так далее.

В это время вторая точно такая же комиссия изучала место, где в эту ночь советская авиация использовала ещё одну такую же бомбу невероятной мощности. С одной стороны, её офицерам было намного легче. Там не было пожаров, взрывов, валяющихся под ногами мин со снарядами, часть из которых была раскалена едва ли не до красного цвета. С другой же, им предстояло работать среди фрагментов многих сотен тел камрадов, погибших во время авианалёта. И среди погибших было очень много тех, кого офицеры комиссии хорошо знали или даже приятельствовали.