ГЛАВА 13

Наконец-то у меня появилось время и желание, чтобы навестить московские подземелья. Несмотря на то, что с меня внешнее наблюдение было снято (я за всё время так и не смог обнаружить хвоста), всё равно не стал отказываться от заговора на невидимость.

Старый путь ещё не существовал. За более чем восемь десятилетий Москва, оказывается, изменилась не только на поверхности. Под ней тоже всё было очень и очень иначе. Если бы не моё чародейское чутьё, то шиш бы нашёл то место, где лежит Книга Волхвов.

Само место тоже отличалось от того, которое я помню. Или оно тоже поменялось, или в тот раз моё сознание было под таким диким прессингом от Книги, что не столько видело окружающую картину, сколько нарисовало всё само для себя.

Это была просторная пещера. По одной из стен сбегал ручей, выбивший в каменном полу большую чашу. В ней сверкала серебром чистейшая вода. Под ногами и на стенах рос яркий изумрудного цвета мох. С потолка свисали короткие сталактиты, от которых исходило лёгкое свечение. Его хватало, чтобы полностью освещать пещеру. Под самым крупным сталактитом на широкой подставке лежала Книга. Кажется, сталактит и подставка когда-то были одним целым, и называется подобное образование сталагнатом, если меня не подводит память. Потом его обрубили для удобства, оставив верхнюю часть светящейся каменной «сосульки» в качестве природной лампочки, а нижний кусок превратили в своеобразный пюпитр. Магия или мастерство зодчего дополнительно лишило сталактита подпитки водой, чтобы капли не стекали на Книгу.

В первый момент мне показалось, что здесь никого нет. Движимый интересом, я сделал несколько шагов вперёд к Книге. Уже почти у колонны-подставки меня остановил знакомый голос:

— Не стоит тебе сейчас касаться её, собрат.

Резко обернувшись на звук, я увидел, как в углу от стены оторвалась человеческая фигура, словно собравшаяся из теней.

— Приветствую, Волх, — слегка наклонил я голову, опознав одного из своих «кураторов» и быстро добавил. — Собрат, я принёс дубовую ветвь.

Он молча протянул руку, в которую я вложил древний посох, который по возрасту чуть ли не старше Православной Руси. Стоило мне моргнуть, как посох пропал из виду.

— В тебе много мёртвой силы, собрат, — сказал волхв.

— Не нашёл куда её потратить. Но я над этим работаю, — ответил я ему. Немедленно подумал, что вот сейчас услышу предложение, как с умом это сделать. И не ошибся.

— Я помогу, а ты поможешь Кругу, — произнёс мужчина в шкуре на плечах, сверля меня холодным стальным взглядом. — Дай мне свою руку…

Я пришёл в себя лишь в вагоне метро. Состояние было схожее с таким же, когда я впервые добрался до места хранения Книги Волхвов. Был выжат физически и морально. Я настолько устал, что одновременно хотелось закрыть глаза и заснуть, но при этом организм сопротивлялся этому, не имея сил для расслабления.

Сунув руку в карман пиджака, я достал оттуда крупный налитой желудь. Выглядел он так, словно только что был сорван с дерева, а размерами превосходил вдвое все ранее виденные. Волх вытащил из меня всю лишнюю (хотя я сам так не считал) силу, которую я получил после эксперимента со своим именем на зачарованной авиабомбе, а вместо неё дал вот этот самый жёлудь и деревянный браслет.

— Найди самую старую дубраву или хотя бы древний дуб и закопай в его корнях жёлудь, — вспомнил я слова Волха. — Тем самым ты поможешь новому рождению Круга.

— Вы вернётесь в наш мир? — поинтересовался я.

— Не сразу, — подтвердил он мою догадку.

Браслет был сильнейшим лечебным амулетом. Его было необязательно носить на руке. Достаточно находиться с ним в одном помещении. Сила воздействия у него такова, что легко вытащит с того света умирающего, соберет ещё дышащее тело из фарша и отрастит отсутствующие конечности либо органы, даже если те утеряны давным-давно. Сейчас он «спал», но активировать его я мог в любой момент. Главным было то, что теперь я сам мог создавать похожие обереги. Может, не настолько мощные, но всё равно очень эффективные. Также Волх сообщил мне, что если вдруг опять на меня свалится прорва силы, то лучше мне её слить в дуб, под которым я закопаю жёлудь. Я тогда покивал, а про себя подумал, что буду сам решать, как поступить.

— Эх, где бы теперь такой дуб отыскать, а? — тихо сказал я, возвращая жёлудь обратно в карман. — Интернета-то ещё не придумали.

Но решение нашлось почти само. Будто провидение решило помочь. Во время прогулки я услышал разговор двух женщин, которые обсуждали работу Дарвинского музея. И тут меня осенило, что в каком-нибудь музее или ботаническом саду, дендрарии (если такие уже есть) можно получить необходимые мне сведения. «Корочки» мне помогут разговорить людей. Правда, имелся риск, что мои действия дойдут до верхов и там они не понравятся из-за самодеятельности. С другой стороны, я так и так планировал доложить почти обо всём Берии или Ковалёву, если не смогу пробиться к сверхзанятому наркому. Просто выдам свою версию событий. Именно в том ключе, который устроит верхушку власти рабочих и крестьян.

Всё у меня получилось.

Первая же попытка поиска информации увенчалась успехом.

— А это вам в Коломенскую дубраву, товарищ капитан государственной безопасности, — сообщил мне один из отловленных работников ботанического сада в Московском университете. — Там самые старые дубы, которые только можно найти в области. По крайней мере, из известных. Если меня память не подводит, то там растут несколько дубов, чей возраст может превышать тысячу лет.

«То, что нужно!» — мысленно воскликнул я.

Дубраву быстро найти не удалось, хоть это и оказался не лес и даже не кусок леса, а вполне себе государственный объект, чья история уходит в далекое, очень далекое прошлое страны. Главная сложность заключалась в дороге. Я два дня только искал способы добраться до места. Зато уже там со всем справился быстро. Нужный дуб отыскался быстро. Это была громадина с узловатым толстенным стволом, в котором было по меньшей мере полтора метра диаметра, а крона поднималась на высоту как бы не девяти- или десятиэтажного дома. Всего дубов здесь было не больше пяти десятков, а может и того меньше. Подсчитывать их точное количество я не собирался.

Чтобы никто мне не помешал я действовал под заговором невидимости. Ножом подрезал дёрн под стволом в том месте, где землю приподнимал могучий корень. Затем приподнял пласт земли и положил жёлудь в образовавшийся карман на крошечное пятнышко корня. Миг — и жёлудь погрузился в него, как ягода клубники в йогурт.

Вечером напросился на встречу с Берией. Принял он меня ближе к полуночи. Сначала я вручил ему браслет, описав его возможности. Потом сообщил про дуб из коломенской микро-дубравы. Его описал, как дерево из внезапно пришедшего ко мне во сне видения. Посоветовал внимательно следить за ним, но даже не думать, чтобы как-то повредить. Добавил, что есть возможность случайной инициации людей рядом с ним в волхвы и прочие друиды. То есть в таких, каким стал я. Надеюсь те, на кого нарком скинет обязанности по контролю, не накосячат.

В свою очередь Лаврентий Павлович решил накидать мне работы. То есть, мой отпуск закончился. Уже завтра мне предстояла работа по моему самому прямому профилю — магичить.

* * *

Ни Ковалёва, ни Панкратова в этот раз не было. От Берии приехал совершенно незнакомый мне капитан ГБ. Он сам был и посыльным, и водителем, и куратором, и координатором и бог знает кем ещё.

— Васильков Макар Антонович, — представился он после предъявления всех документов.

— Андрей Михайлович Дианов, — сказал я ему из вежливости. Уж как меня зовут он должен знать обаятельно. И не только это. — Чем мы с вами будем заниматься? Точнее, что конкретно от меня требуется? Товарищ Берия в разговоре все подробности обошёл.

— Вам надлежит сделать несколько отвращающих амулетов, которые можно поддерживать сторонними силами, — произнёс он чётко и ровным тоном, словно каждый день зачитывает на «десятиминутке» рабочий план на день для магов. — Такой, как вами был создан Прохору Фомичу в прошлом году на оккупированных территориях.

— Понял, — кивнул я. — Вы в курсе, что нужно для этого?

— Да, — коротко ответил тот мне. — Материалы и люди готовы. Вам решать, где заниматься ими: здесь или за линией фронта на месте установки.

— На месте.

В этот же день, точнее в ночь, на Ли-2 я, Васильков и ещё девять человек перебрались через линию фронта и выбросились с парашютами в районе Чудского озера. Такие прыжки я сильно не любил. Вся моя парашютно-десантная подготовка заключалась в тренировочных прыжках, которые совершал во время боевой учёбы в том году. Худо-бедно я приземлился.

Мне повезло и парашют не запутался в кронах деревьях. Быстро собрал его в ком, кое-как стянул стропами и сунул под нависающие над землёй лапы удачно подвернувшейся ёлки. Лишь бы случайно не попал кому-нибудь на глаза. Тщательно прятать не видел смысла. Если немцы станут искать нашу группу, заметив сброс десанта, то привлекут кинологов с собаками, а псины отыщут парашют на любой глубине. Потом достал амулет из совиного черепка. Очень быстро нащупал сознание аналогичной птицы в окружающем лесу. Через несколько секунд я видел и слышал окружающий мир птичьими органами чувств. Подняв магического питомца над деревьями, я послал его кругами по увеличивавшейся спирали. Не прошло и нескольких минут, как глазами совы приметил белое пятно под деревьями. Резко спустившись, увидел Василькова, который прятал свой парашют под срезанный слой дёрна. Белое пятно было шёлком парашюта.

Я заставил птицу опуститься в нескольких метрах от гебиста. А потом ещё и ухнуть, так как мужчина не заметил сову, бесшумно спланировавшую на ветку.

Капитан мгновенно вскинул автомат. Но не увидев угрозы, тут же опустил оружие и почти вернулся к прерванному занятию. Пришлось сове опять напрячь голосовые связки.

— Андрей? — наконец-то дошло до гебиста.

Сова дважды ухнула и слетела с ветки прямо под ноги человеку. Там я заставил её пройти шагом с метр и затем влететь на ближайшую ветку, а с неё на следующую в направлении, где сейчас лежал я на лесной подстилке, связанный благодаря амулету с ночной пернатой хищницей.

— Я понял, что нужно идти за тобой. Но сначала мне необходимо спрятать парашют.

Немного проведя капитана, я заставил сову растянуть крыло, как указатель, отмечая нужное направление. А затем разорвал между нами связь. Встал с земли, машинально отряхнулся, повесил за спину ранец, на плечо ППС (почти всю нашу группу вооружили этими новейшими пистолетами-пулемётами. А кому они не достались, тем вручили старые добрые СВТ и ДП), поправил ремень со шлеёй, на котором висела кобура и ножны с кинжалом. После чего быстрым шагом двинулся навстречу капитану. Встретились мы уже через пятнадцать минут. В течение следующего часа вся наша группа полностью собралась.

Место для установки отпугивающих амулетов было выбрано не мной, но когда я его увидел, то признал, что лучше было и не найти. Нужно было перекрыть гравийную дорогу. Она была здесь единственная, по которой могла проехать тяжёлая техника: танки, грузовики, бронетранспортёры и тягачи либо лошадиные упряжки, буксирующие гаубицы. Объезд здесь был почти невозможен. Немцам придётся буквально продираться сквозь чащу, овраги, через ручьи с речками и заболоченные участки или самые настоящие болота. В условиях цейтнота это будет невозможно. А способная пройти через эти буераки пехота… это просто мясо с винтовками, которое точно не сможет остановить будущее наступление Красной Армии.

Всего получилось с помощью амулетов перекрыть около трёх километров по фронту и почти четыреста метров в глубину. В качестве небольшой ремарки хочу добавить, что амулеты, установленные здесь, не просто отпугивающие, а полноценно лишающие рассудка уже после нескольких пройденных десятков метров. А зашедшие за сотню — это покойники. Остановка сердца, асфиксия и инсульт гарантированы каждому такому неудачнику.

Васильков и я после того, как амулеты заняли своё место, отправились в оговоренный квадрат, где нас заберёт самолёт и переправит через линию фронта. Остальные члены группы остались рядом с отвращающими амулетами. Они получили от меня право ими управлять. Точно также, как Фомич. До сих пор вспоминаю его «пуню». С помощью змей (простите гады земные, но ваша жизнь поможет сохранить жизни тысяч людей), приносимых в жертву, они многократно продлят действие амулетов. А ещё мгновенно деактивируют их при приближении к району наших частей.