О ПРОЩЕНИИ

Два брата держали мельницу.

Старший знал реку.

По цвету воды он понимал, сколько ещё продержится погода.

По звуку колеса — где стёрся зуб.

Младший лучше работал с людьми.

Он помнил, кто привёз зерно первым, кому нужно вернуть муку к вечеру, кто заплатит завтра и кому можно поверить без расписки.

Они часто спорили.

Но мельница работала.

После смерти отца она осталась им обоим.

Так было записано и так хотел отец.

Несколько лет они делили работу, деньги и один большой дом.

Потом младший женился.

Через год сказал:

— Я хочу построить дом на другом берегу.

Старший удивился.

— Зачем?

— Чтобы жить отдельно.

— Тебе здесь тесно?

— Нет.

— Жена недовольна?

— Дело не в ней.

— Тогда в чём?

Младший помолчал.

— Я хочу свой дом.

Старший усмехнулся.

— Мельницу тоже свою?

— Нет. Мельница наша.

— Пока.

— Что значит «пока»?

— Ничего.

На следующий день они снова поссорились.

Потом ещё раз.

Старшему казалось, что брат понемногу уходит из общей жизни.

Сначала отдельный дом.

Потом отдельный стол.

Потом отдельные деньги.

А потом, думал он, придёт день, когда брат скажет:

«Разделим мельницу».

Младший этого не говорил.

Но старший всё чаще слышал эти слова заранее.

Однажды вечером они считали деньги.

Не сошлись несколько монет.

— Ты брал? — спросил старший.

— Брал.

— Почему не записал?

— Забыл. Утром отдам.

— Для чего?

— Купил дерево для дома.

Старший посмотрел на него.

— Из общей кассы?

— До утра.

— Значит, теперь из общей кассы ты строишь свой дом?

— Я сказал: утром верну.

— А если не вернёшь?

Младший рассмеялся.

— Тогда будешь знать, что жил рядом с вором.

Старший не рассмеялся.

Утром деньги лежали на месте.

Но вечером в корчме заговорили о новом доме брата.

Один человек сказал:

— Хороший дом строит.

— Хороший, — ответил старший.

— Небось дорого обходится?

Старший мог сказать:

«Он работает и копит».

Но был ещё зол.

И сказал:

— Из мельницы берёт.

Человек посмотрел на него.

— Деньги?

— Деньги.

— Давно?

Старший посмотрел в кружку.

— Не вчера начал.

Это было неправдой.

Кто-то за столом присвистнул.

Другой сказал:

— А с виду честный.

Старший промолчал.

Через несколько дней об этом знали уже многие.

Люди стали внимательнее считать мешки и деньги, когда работал младший.

Один потребовал расписку.

Другой сказал:

— Ты уж не обижайся. Времена такие.

Младший сначала не понимал.

Потом понял.

Вечером он пришёл к брату.

— Ты сказал, что я ворую?

Старший продолжал чинить ремень.

— Я сказал, что ты брал деньги.

— Я вернул их утром.

— Но взял без спроса.

— Ты сказал, что я делал это раньше?

Старший молчал.

— Сказал?

— Был зол.

— Я спрашиваю не почему.

Старший положил ремень.

— Сказал.

Младший долго смотрел на него.

— Зачем?

— Не знаю.

Это тоже было неправдой.

Он знал.

Хотел, чтобы брату стало больно.

Хотел, чтобы тот испугался уходить.

Хотел напомнить, что без мельницы ему придётся начинать сначала.

Но этого он не сказал.

Младший ушёл.

Через месяц он продал брату свою долю мельницы.

Не дёшево и не дорого.

За цену, на которой сошлись трое соседей.

Построил дом на другом берегу.

Работать на мельнице больше не стал.

Он умел многое.

Начал чинить крыши, ставить двери, возить лес.

Работы хватало.

Но когда кто-нибудь впервые оставлял ему деньги заранее, он всегда замечал, как человек на мгновение задерживает руку.

Может быть, ему только казалось.

Прошёл почти год.

Однажды на мельницу привёз зерно человек, который редко бывал в этих местах.

Пока ждал, он разговорился со старшим.

— Хорошая мельница.

— Отец строил.

— Вдвоём?

— С братом.

Человек посмотрел вокруг.

— А где брат?

— Больше здесь не работает.

— А-а.

Он кивнул, будто что-то понял.

Потом сказал:

— Слышал я про него.

Старший поднял голову.

— Что слышал?

— Да всякое.

— Что именно?

Человек пожал плечами.

— Говорят, годами таскал деньги из общей кассы.

Старший медленно положил мешок.

— Кто говорит?

— Люди.

— Какие?

— Разные.

— Ты сам видел?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Человек усмехнулся.

— А ты чего сердишься? Сам же его и выгнал, когда всё открылось.

Старший долго смотрел на него.

— Я его не выгонял.

— Значит, не всё мне правильно рассказали.

— Ничего тебе правильно не рассказали.

Человек развёл руками.

— Ну, слухи.

Вечером старший пошёл в корчму.

За тем же столом, где когда-то начался разговор, сидели двое знакомых.

Он спросил:

— Помните, что я говорил о брате?

Один пожал плечами.

— Давно было.

Второй сказал:

— Про деньги?

— Да.

— А что?

— Я солгал.

Они замолчали.

— Он один раз взял несколько монет из общей кассы. Утром вернул.

— Но ты говорил...

— Я знаю, что говорил.

— Зачем?

— Был зол.

Один из мужчин нахмурился.

— Подожди. А про мешки?

— Какие мешки?

— Что он зерно недовешивал.

— Я такого не говорил.

— Значит, кто-то другой.

Старший посмотрел на него.

— Но началось с меня.

На следующий день он пошёл к другому человеку.

Потом к третьему.

Некоторые помнили его слова.

Некоторые уже не помнили, от кого услышали.

Один сказал:

— Я вообще слышал, что он несколько лет воровал.

— Не воровал.

— Откуда ты знаешь?

Старший ответил:

— Потому что эту ложь начал я.

Человек посмотрел на него с недоверием.

— Теперь что, ходишь и собираешь слова обратно?

— Пытаюсь.

— Получается?

Старший помолчал.

— Нет.

После этого он пошёл к брату.

Младший строгал доску во дворе.

Увидев старшего, продолжил работу.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал старший.

— Говори.

— Я солгал.

Младший перестал строгать.

— Когда?

Старший понял, что брат хочет услышать точные слова.

— Когда сказал людям, что ты и раньше брал деньги.

Младший ждал.

— Я знал, что это неправда.

— Да.

— И сказал нарочно.

— Да.

— Я хотел, чтобы тебе стало хуже.

Младший посмотрел на него.

— Это я тоже знал.

Старший кивнул.

— Теперь эту историю рассказывают уже люди, которых я не знаю.

Младший снова взял рубанок.

— Знаю.

— Я хожу к тем, кому говорил.

— Хорошо.

— Говорю, что солгал.

— Хорошо.

— Но слова уже изменились. Теперь говорят, что ты годами воровал.

Что обманывал людей. Что я тебя выгнал.

Младший провёл рубанком по доске.

— Я знаю.

— Я не могу всё вернуть.

— Не можешь.

— Но буду исправлять, что смогу.

— Исправляй.

Старший не уходил.

— Я верну тебе долю мельницы, если хочешь.

— Не хочу.

— Тогда деньги.

— Ты заплатил честную цену.

— Я могу заплатить ещё.

Младший остановился.

— За что?

Старший не нашёл ответа.

Наконец сказал:

— Прости меня.

Рука младшего замерла.

Несколько мгновений он ничего не говорил.

Потом ответил:

— Нет.

Старший решил, что ослышался.

— Что?

— Я не могу тебя простить.

— Я ведь признал всё.

— Да.

— Не оправдываюсь.

— Нет.

— Исправляю, что могу.

— Да.

Старший почувствовал, как в нём снова поднимается гнев.

— Тогда чего тебе ещё нужно?

Младший посмотрел на него.

— Ничего.

— Но ты не прощаешь.

— Не прощаю.

— Значит, что бы я ни сделал, этого будет мало?

— Я этого не сказал.

— А что ты сказал?

Младший задумался.

— Что сейчас я не могу тебя простить.

Старший долго стоял перед ним.

— Я думал, если человек раскаялся, его следует простить.

— Возможно.

— Тогда почему ты не прощаешь?

— Потому что мне всё ещё больно.

— Я не могу изменить прошлое.

— Я знаю.

— Что же мне делать?

Младший пожал плечами.

— То, что считаешь правильным.

— А ты?

— А я буду жить.

Старший ушёл.

Он больше не просил брата простить его.

Но продолжал говорить правду там, где встречал собственную ложь.

Иногда ему верили.

Иногда нет.

Однажды человек сказал:

— Что-то поздно ты решил защищать брата.

Старший ответил:

— Я не защищаю его. Я исправляю себя.

Прошло несколько месяцев.

Младшему предложили починить крышу большого амбара.

Работа была хорошая.

Плату обещали честную.

— Чей амбар? — спросил он.

— При мельнице твоего брата.

Младший отказался.

— Почему?

— Не возьмусь.

— Ты же такие крыши делал.

— Делал.

— Плачу мало?

— Нет.

— Тогда что?

— Найди другого.

Вечером жена спросила:

— Работу взял?

— Нет.

— Почему?

— Это мельница брата.

Она кивнула.

Больше ничего не сказала.

Через несколько дней младший сам вернулся к этому разговору.

— Ты думаешь, я должен был согласиться?

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

— Подумала.

— Почему?

Жена продолжала перебирать крупу.

— Потому что утром ты сказал, что работы на зиму мало.

— Я не хочу его денег.

— Тогда не бери.

Младший помолчал.

— И всё?

— А что ещё?

Он рассердился.

— Ты могла бы сказать, что я прав.

Жена посмотрела на него.

— В чём?

Младший не ответил.

На следующий день он прошёл мимо мельницы.

Крыша действительно требовала ремонта.

Через неделю прошёл снова.

Работу ещё никто не начал.

На третий раз он вошёл во двор.

Старший вышел ему навстречу.

Остановился.

— Что случилось?

— Покажи крышу.

Старший ничего не спросил.

Они поднялись наверх.

Младший осмотрел стропила.

— Два менять. Остальное ещё постоит.

— Сколько возьмёшь?

Младший назвал цену.

Старший не торговался.

— Когда начнёшь?

— Завтра.

Он уже собирался спускаться, когда брат сказал:

— Спасибо.

Младший посмотрел на него.

— За что?

Старший понял.

— За работу.

— Вот за работу и заплатишь.

На следующий день младший пришёл.

Потом ещё.

Они говорили только о крыше.

Потом о дереве.

Потом о погоде.

Когда работа закончилась, старший отсчитал деньги.

Ровно столько, сколько договорились.

Младший пересчитал.

— Всё.

— Я знаю.

— Тогда зачем считал?

Младший впервые улыбнулся.

— Работа с людьми приучила.

Старший тоже улыбнулся.

Прошёл ещё год.

Они иногда встречались.

Иногда помогали друг другу.

Не потому, что забыли случившееся.

И не потому, что решили, как его следует называть.

Однажды младший снова пришёл на мельницу.

Колесо шумело.

Он постоял, прислушиваясь.

— Третий зуб, — сказал он.

Старший покачал головой.

— Второй.

— Третий.

Они сняли крышку.

Зуб оказался третьим.

— Я же говорил, — сказал младший.

— Один раз оказался прав и уже радуешься.

— Не один.

Старший посмотрел на него.

Младший тоже понял, что сказал.

Несколько мгновений оба молчали.

Потом младший рассмеялся.

Старший — следом.

Они работали до вечера.

Потом сели за стол.

Старший поставил хлеб и две чашки.

Некоторое время ели молча.

Младший сказал:

— Я иногда думаю о том дне.

Старший ждал.

— Раньше я каждый раз вспоминал, что ты сделал.

— Знаю.

— Потом стал замечать, что иногда вспоминаю уже тогда, когда ничего мне об этом не напоминает.

Старший ничего не сказал.

— Будто сам проверяю, достаточно ли ещё сержусь.

Старший поднял глаза.

Младший смотрел в чашку.

— И что? — спросил старший.

— Не знаю.

Он помолчал.

— Может быть, я всё ещё не простил тебя.

— Может быть.

— Может быть, уже простил и просто не хочу этого признать.

Старший хотел что-то сказать.

Но не сказал.

Они допили.

Когда младший собрался уходить, старший сказал:

— Завтра колесо надо собрать.

— Знаю.

— Придёшь?

Младший задумался, словно вопрос был трудным.

Потом ответил:

— Приду.

И ушёл домой.

Старший так и не узнал, простил ли его брат.