Полгода миновало с тех пор, как Элен Тейлор убил мужчина, который, по идее, должен был ее любить. Полгода. Кэсс казалось, что гораздо меньше. События тех страшных нескольких дней навсегда отпечатались в ее памяти. Она до сих пор по несколько раз в неделю прокручивала эти воспоминания, прорабатывала их и спрашивала себя, что она сделала. Но со временем это происходило все реже.

Ее отец вернулся в тюрьму. Ему дали десять лет за вторичное нарушение режима комендантского часа и за снятие электронного браслета. К тому времени, как он выйдет на свободу, ей исполнится почти тридцать. Ощущение такое, будто до этого еще целая жизнь. Элен Тейлор было тридцать.

И кто знал, как будет выглядеть мир через десять лет? Таким, как сейчас, он точно не останется. На горизонте маячили перемены. Это чувствовали все. Женщины в Женском доме только об этом и говорили. Теперь Кэсс знала достаточно, чтобы относиться к их словам серьезно.

Убийство Элен Тейлор послужило искрой, от которой вновь вспыхнуло пламя женского гнева. Теперь женщины знали, что электронные браслеты снимаются. Что мужчины при малейшей возможности всегда будут нарушать комендантский час. Что консультации на право сожительства не позволяют выявить агрессивного мужчину. Мужчины это тоже знали, и за несколько месяцев после смерти Элен еще тринадцать женщин были убиты своими партнерами. А это больше, чем за предыдущие десять лет.

Памела сказала, что эти мужчины многому научились друг у друга. Они смотрели новости по телевизору, и их извращенный ум решил, что попробовать стоит. Тюрьма их больше не сдерживала. Один из них заявил, что у него не было другого выхода, кроме как выступить против контроля, которым завладели женщины. Он хотел показать мужчинам, что они тоже могут вырваться на свободу. Проблема обсуждалась в парламенте. Все пришли к мнению, что комендантский час не работает, и нужно придумать что-то еще.

– Готова? – спросила Сара.

Кэсс похлопала по скамейке.

– Да.

Под ногами хрустел колкий иней. Кэсс искренне радовалась, что догадалась надеть плотное пальто и шарф – ярко-розовый, идеально подходящий к шляпе. Она поднялась с парапета и взяла маму за руку. В молчаливом согласии они принялись вместе спускаться с холма. Там, внизу, их уже дожидалась Мэйбл.

Скамейка на месте, теперь известном как Тропа Елены, появилась недавно. На табличке на спинке были указаны даты рождения и смерти Элен. Кэсс выдвинула эту идею и собрала вместе с остальными девушками из новой школы необходимые средства.

Это было меньшее из того, что она могла сделать.

Они шли на вокзал. По пути к ним присоединялось все больше женщин, и они сели в битком набитый поезд. Он повез их в Лондон. На станции Кингс-Кросс яблоку некуда было упасть. Куда бы ни смотрела Кэсс, она всюду видела женщин. Одних женщин.

Они образовывали растущую толпу, которая двигалась по улицам, вываливалась из автобусов и вагонов метро, пока не окружила здание парламента. Казалось, сюда пришли все женщины страны, все до единой. Они взялись за руки и образовали круг, который было не разорвать. Они не хотели чего-то другого. Они хотели чего-то большего.

Кэсс взглянула на мать. Сара глубоко вздохнула и сжала ее руку.

Я делаю это для тебя, мисс.

– Нет женским смертям! – прокричала она. – Сделаем жизнь женщин безопасной!

Женщины одна за другой подхватили ее клич. Комендантский час был призван их защищать. Он этого не сделал. Всех их одолевала одна и та же мысль. Мужчин ограничивали законы о домашнем насилии, комендантский час и электронные браслеты, но этого оказалось недостаточно.

Пришло время найти что-то другое. Мужскому насилию нужно положить конец.

Любой ценой.