Наши дни

12:37

Весь участок гудит. Все уверены, что мы напали на след. Хаотичное движение между столами и стук по экранам планшетов прекратились. Все ждут. Кейт Таунсенд призналась, что преследовала Сару Уоллес, попросила себе адвоката и отказалась отвечать на дальнейшие вопросы. Дэвид Таунсенд сделал то же самое.

Сью созвала нас всех в конференц-зал, чтобы сообщить новости. Толпа перед участком все разрасталась, и я ожидаю, что Сью попросит меня выступить с еще одним заявлением. Крики людей на заднем плане не стихали.

– Мы считаем, что нашей жертвой является женщина по имени Сара Уоллес, – объявляет Сью. На экране появляется фотография с ее рабочего удостоверения. Похожа ли она на найденное нами тело? Не могу сказать, что не похожа. – Сегодня утром она не вышла на работу, и никто не знает, где она.

Картинка на экране меняется. Перед нами фотография Кейт Таунсенд рядом со стоп-кадром с камеры видеонаблюдения.

– Мы считаем, что убийца – вот эта женщина. Кейт Таунсенд. В центре электронного мониторинга Сара Уоллес ударила электрошокером ее отца, и через несколько дней он скончался от сердечного приступа. Патологоанатом установила, что эти два события между собой не связаны, но, похоже, Кейт Таунсенд считает иначе. Говорить она отказывается. Найдите мне то, что заставит ее передумать.

– Я считаю, что следует сравнить обнаруженную на теле мужскую ДНК с образцами в базе данных, – говорю я Сью. – И с образцами, взятыми у ее родного брата.

– С какой целью? – спрашивает Сью.

– Стоит хотя бы попытаться выяснить, кому эта ДНК принадлежит. Если исходить из того, что наша жертва – Сара Уоллес, то она живет в Женском доме, а значит, у нее нет близких отношений с мужчинами. Откуда же взялась ДНК? Как она попала на тело?

Сью Фергюсон смотрит на меня с таким презрением, что мои щеки вспыхивают. Никто из офицеров меня не поддерживает. Я понимаю, что последние несколько недель, с тех пор как я объявила о своем решении уйти в отставку, другие полицейские стали от меня отдаляться. Никто не хочет иметь дело с женщиной, которой уже через месяц здесь не будет.

Но это еще не все. Я – это прошлое. Нас не так много осталось, таких женщин, как я, с многолетним стажем службы до комендантского часа. Прежняя работа изматывала. Сейчас совсем другое дело. Сью – это будущее. Они хотят произвести на нее впечатление. Я не могу их за это винить. Не уверена, что поступила бы иначе, будь я на двадцать лет моложе.

Но мужская ДНК на теле…

– Это поможет установить личность жертвы, – продолжаю я. – Если это Сара Уоллес, и ДНК принадлежит мужчине, с которым у нее был контакт, скажем, на работе, тогда мы на шаг приблизимся к подтверждению, что это она.

Это не более чем полуправда. Неважно, что думает Сью и остальные. Я до сих пор не вижу Кейт Таунсенд в роли убийцы. Она так исхудала от горя и усталости, что ее ветром сдувает. Ее брат – другое дело; у него тот же мотив, и он тоже подходит под изображение с камеры видеонаблюдения. Мы не берем его в расчет по одной причине – из-за электронного браслета. Но я боюсь, что этого недостаточно.

– Ну все, – говорит Сью. – Работаем.

Все расходятся к своим столам. Офицеры Сью обыскивают дом Таунсендов и автомобиль Кейт Таунсенд. Моим людям дают задание искать о них всю информацию, просматривать сообщения в социальных сетях за многолетний период, беседовать с коллегами Кейт Таунсенд, изучать историю ее болезни и банковских операций. И искать какие-то зацепки.

По пути к моему столу Сью останавливает меня и крепко хватает за предплечье.

– Памела, на пару слов, если не возражаете.

Мы заходим в ее кабинет, и она закрывает за нами дверь.

– Больше так не делайте, – говорит она.

Я изображаю саму невинность.

– Не понимаю, о чем вы.

Сью со вздохом садится за стол.

– Вы умная женщина, Памела. Перестаньте прикидываться дурой. Я согласилась прогнать ДНК через базу данных, потому что вы правы: это ускорит опознание тела. Но вы попросили меня об этом совсем по другой причине.

– Вы видели тело, – говорю я. – И вы всерьез полагаете, что Кейт Таунсенд физически на такое способна?

– Какая разница, что я полагаю, – заявляет Сью.

– То есть вы думаете, что это не она?

– Как я уже сказала, это не имеет значения. Моя работа – добиться хорошего результата. – Она стучит по клавиатуре, не сводя глаз с экрана планшета. На меня она даже не смотрит. – Ваша задача – дать мне то, что мне нужно, чтобы я могла это сделать. Я ясно выражаюсь?

– Кристально ясно, – говорю я и выхожу из кабинета. Не хлопаю дверью, хотя хотелось бы. Я возвращаюсь к своему столу и чувствую, что все смотрят на меня, пусть и делают вид, что заняты.

Рэйчел просматривает фотографии Кейт Таунсенд. Я организовываю взятие мазка со щеки Дэвида Таунсенда и решаю вплотную заняться Сарой Уоллес. Там не так уж и много всего. В социальных сетях ее нет. У меня только официальные данные – адрес, трудовой стаж, родительский статус (один ребенок, девочка, восемнадцать лет), семейное положение (недавно развелись, муж только что вышел из тюрьмы, был осужден за нарушение комендантского часа). Я мысленно отмечаю мужа как потенциально интересного для меня человека.

– Кто-нибудь нашел дочь Сары Уоллес? Кэсс Джонсон?

– Пока нет, – отвечает Рэйчел.

– Нам известно, где она сейчас? В школе?

– Сегодня утром она в школу не пришла. По-видимому, в последнее время она часто отсутствовала, так что ее прогулы никого не тревожат.

– Отсутствовала по какой причине?

– Я не спрашивала. Секретарь был занят.

Я звоню Мишель и прошу найти стоматологические карты Кэсс Джонсон и Сары Уоллес.

Имя Кэсс кажется смутно знакомым, но, прежде чем я успеваю ухватиться за эту мысль, появляются еще шесть человек. Теперь за связь со общественностью отвечает не один специалист, а целая команда. Меня тут же вызывают помочь собрать материал для следующего заявления. Такое ощущение, будто повесить это на Кейт Таунсенд – для них идеальный вариант. Мы создадим образ любящей дочери, обезумевшей от горя и напавшей на сотрудницу центра, которую она винит в смерти отца. Они накопают что-нибудь на нее и, возможно, на Дэвида, представят их семьей насильников, предложат создать дополнительную защиту для работниц центра, и дело с концом.

Мне не нравится то, с каким отчаянием все жаждут такого исхода. Не нравится, что они убеждены, что Сара Уоллес и есть наша жертва, как будто стоматологические карты и другие доказательства нужны просто для галочки. От всех остальных версий они отмахнулись без колебания.

Для меня правда превыше всего. Но мы живем в эпоху комендантского часа. Женщины слепы, их видение ограничено. Кейт Таунсенд и ситуация, такая, какой они ее видят, вписываются в их понимание общества. Никто не спорит: женщины убивают. Но делают они это крайне редко и либо случайно, либо будучи психически нездоровыми; в состоянии послеродовой депрессии, горя, либо страдая от последствий жестокого обращения. Кейт этот образ подходит. Уже много лет женщины считают себя защищенными от мужского насилия. Я не знаю, что произойдет, если выяснится, что это не так. Я отказываюсь погружаться в эти мысли. Это не моя проблема. Сью, может, и не считает, что правда важна, а вот я считаю.

Со своего стола я вижу угловой кабинет, где происходит разговор, в котором я не участвую. Там Рэйчел, Сью и пара других офицеров, а также ряд госслужащих по видеосвязи. Мы угодили в национальные новости. Теперь по всем новостным каналам только и говорят, что о нашей жертве. Снаружи по-прежнему доносятся крики. Я смотрю в окно и вижу, что толпа растет как на дрожжах. Речь теперь не просто об одной мертвой женщине. А о том, что мы не в силах контролировать. Я боюсь, что мы дадим им приемлемый, но далекий от истины ответ. Таунсенды вполне могут стать этим ответом. Я не сомневаюсь, что они виноваты. Но в чем именно?

Я не могу сосредоточиться. Не могу сидеть и смотреть, как Сью Фергюсон и ее команда фабрикуют судебную ошибку. Я хватаю вещи и выхожу, опустив голову. Сажусь в свой автомобиль, а не в служебный, в надежде, что толпа примет меня за полицейского, который уезжает домой. И все равно проезд через парковку сжирает кучу времени. Я никому не сказала, куда еду. Что-то гложет меня изнутри. Это вопрос, который задавали уже много раз. Отвечали на него тоже много раз, но теперь я хочу услышать ответ от человека, который знает, о чем говорит.

Может ли мужчина нарушить комендантский час так, чтобы никто об этом не узнал?

В центре электронного мониторинга полно народу. Мужчины в зале ожидания смотрят на меня. Что бы ни происходило в мире, здесь все всегда идет своим чередом. Я давно не наведывалась сюда, поскольку с местными инцидентами обычно разбираются полицейские ниже по званию, и никого из здешних сотрудников я не знаю. Представляюсь женщине за стойкой регистрации и прошу о встрече с руководителем центра.

Вскоре мы устраиваемся в комнате отдыха. Напротив меня – управляющая по имени Хадия.

– Вы из-за Сары, да? – спрашивает она. – Нам уже звонили из полиции, и я сказала, что сегодня она на работу не вышла. Честно говоря, я переживаю. Две сотрудницы не явились на работу, Сара и Мэйбл Брайт. Но Мэйбл, по крайней мере, хватило приличия написать, что заболела. А что с Сарой, я даже не знаю. – Она тараторит и явно волнуется, хотя и пытается убедить себя в обратном. – Это ее тело нашли в парке? Это Сара Уоллес?

– Боюсь, я не могу об этом говорить, – отвечаю я.

– О боже. – Она закрывает глаза. – Могу я чем-то помочь?

Мой отказ отвечать она принимает за плохие новости. Но я ничего не могу с этим поделать, поскольку не в силах поделиться с ней информацией, которой у меня нет.

– Что вы скажете о Саре? – спрашиваю я. – Какая она?

– Она отличный работник. Она здесь недавно, но быстро учится.

– Насколько я понимаю, у вас произошел инцидент с мужчиной, и она применила электрошокер.

– Да. Он пришел, чтобы установить новый электронный браслет. С ним работала другая сотрудница, Мэйбл Брайт. Он заявил, что ремень слишком тугой, и начал орать. Сара услышала шум, поспешила на помощь Мэйбл и применила электрошокер.

– А должна была?

– Да, несомненно, – отвечает Хадия, хотя и не смотрит мне в глаза. На ее щеках появляется румянец.

«Ты лжешь», – думаю я.

Постукиваю по экрану планшета, давая ей понять, что наш разговор записывается, что все, что она говорит, важно, и ничего не должно быть упущено.

– Сара – человек здравомыслящий, – продолжает Хадия. – Она никогда не стала бы использовать электрошокер без необходимости. Но потом у нее возникли проблемы. В тот день она привела сюда дочь, чтобы та понаблюдала за ее работой ради опыта, и Кэсс все видела. Для девочки-подростка это оказалось слишком тяжело. Думаю, дома начались неприятности. У меня сложилось впечатление, что Кэсс – трудный подросток. Как вам известно, муж Сары попал в тюрьму за нарушение комендантского часа. Вот почему Сара начала работать в этом центре. Она собиралась начать новую жизнь.

– Ясно, – говорю я и отмечаю это в планшете. Честно говоря, до сих пор она не сообщила мне ничего нового, но было полезно услышать это от того, кто здесь работает. Однако я пришла за другим. – Могу я спросить о самих электронных браслетах?

– Конечно.

Я выключаю планшет.

– Я хочу знать, может ли мужчина нарушить комендантский час так, чтобы никто об этом не узнал.

Она смотрит на меня с нескрываемым удивлением, но не спрашивает, зачем мне это нужно, и я ей за это благодарна. Хажия обдумывает ответ.

– Хотелось бы мне ответить «нет». Но, если честно, такое возможно. Для этого мужчине придется избавиться от своего электронного браслета, а это нелегко. Что только они ни перепробовали, чтобы взломать систему. Однако выключить их почти невозможно, как и снять, не нанеся себе тяжелых увечий. Кроме того, мы следим за мужчинами и если подозреваем, что они пытались взломать их, то тут же связываемся с нарушителями и вызываем на дополнительную проверку. Единственный способ снять электронный браслет – воспользоваться специальным ключом. Все они хранятся здесь и регулярно проверяются.

– Понимаю.

– Иногда ключи теряются, – продолжает Хадия. – Это случается, вопреки всем нашим мерам предосторожности. Не исключено, что этот мужчина мог воспользоваться одним из оригинальных ключей. Или нашел способ изготовить дубликат. Всего этого исключать нельзя. Как и того, что браслет ему помог снять кто-то из сотрудников службы.

По моей спине пробегает дрожь.

– То есть теоретически мужчина может прямо сейчас разгуливать без браслета, если кто-то из работников снял его?

– Не в этом городе, – поспешно отвечает Хадия. – Я доверяю своей команде. Знаю этих женщин, и ни одна из них на такое не пойдет. Они осознают важность комендантского часа. Они в него верят. Персонал я отбираю с особой тщательностью. Мы не ошибаемся.

Очередная ложь – я вижу это по ее лицу. Здесь есть в чем покопаться. Я благодарю Хадию за уделенное время и ухожу под жужжание планшета. Это Мишель. Я выбегаю на улицу и, затаив дыхание, отвечаю на звонок. Есть результаты по стоматологическим картам? Она собирается сообщить, что наша жертва Сара Уоллес?

– Личность жертвы пока не установлена, – говорит она. – Но у меня кое-что есть. Мужская ДНК на теле принадлежит не Дэвиду Таунсенду. Следов ДНК Кейт Таунсенд тоже нет. Крайне маловероятно, что кто-то из них имел контакт с нашей жертвой.

Не могу не признать, что я разочарована. Но подозреваю, что Сью Фергюсон будет разочарована куда сильнее.