На следующий день Кэсс опять прогуляла школу. Она мешкала и тянула до тех пор, пока не стало очевидно, что вовремя она туда не попадет. А потом сказала себе, что идти на занятия смысла нет, поскольку она все равно опоздала. Кэсс не хотела встречаться с другими девушками. У нее не было на это сил. Она еще не пришла в себя после того урока на тему комендантского часа на прошлой неделе, когда Эми задавала вопросы о сидящих в тюрьме мужчинах.

Кэсс тогда убежала из класса, лишний раз напомнив им, что они могут ее ранить, если захотят, и что у нее есть слабое место, в которое можно тыкать. Она не хотела слышать их фальшиво-заинтересованные вопросы о том, как прошел ее день рождения. Не хотела рассказывать им, что ей подарили и ходила ли она на праздничный ужин. Новый планшет, конечно, хорош, но недостаточно хорош для них.

Окончание ее дня рождения нельзя назвать удачным, несмотря на вереницу сообщений от Берти. Она вернулась в Женский дом как раз перед ужином и сумела незаметно проникнуть в квартиру. Сара явилась домой в обычное время и прочитала ей очередную лекцию о том, как важно быть вежливой с другими живущими здесь женщинами. Они спустились в общую столовую. Кэсс ожидала, что будет обычный ужин, а вместо этого ей надарили кучу подарков, накрыли столы, а кто-то изготовил баннер и блестящей синей краской изобразил на нем число «18».

Еда была отменной. На столе стоял огромный шоколадный торт со свечами. В разгар вечера Кэсс заметила, что ей хорошо и весело, и ее настроение мгновенно испортилось. Затем она вспомнила, что не получила от отца даже открытки, а когда спросила Сару, не прислал ли ей Грэг что-нибудь, Сара покраснела, порылась в мусорном ведре и выудила из него порванную яркую оберточную бумагу, флакон с духами и серьги. Остаток вечера Сара провела в квартире миссис О’Брайен, оставив Кэсс в одиночестве, что, по мнению Кэсс, было самом паршивым, что ее мать могла сделать в такой день.

Сегодня утром она не видела Билли на автобусной остановке, потому что специально ждала за углом, пока не уедет их обычный автобус. Кэсс не хотела с ним разговаривать. Она села на следующий автобус, но в центр города не поехала, а вышла у парка. Под крик гусей она стала бродить вокруг озера. Кэсс прошипела им в ответ, и гуси расправили крылья и отступили. А она почувствовала себя смелее и прибавила шаг.

Когда загудел планшет, она полезла проверять, надеясь обнаружить сообщение от Берти. Но это было сообщение от Билли.

Ты где? Заболела?

Снова гудок.

Пожалуйста, приди сегодня вечером

и сделай сама знаешь что.

Пустое текстовое поле таращилось на нее, ожидая ответа.

Она сунула планшет обратно в карман. Как странно. Пару дней назад Билли был ее лучшим другом. Она общалась с ним ежедневно и писала ему несколько раз на дню. Ему первому ей захотелось рассказать о том, что она взяла ключ от электронного браслета. Вероятно, потому, что он был единственным, кому она могла признаться. Теперь, глядя на экран планшета, она вдруг обнаружила, что ей нечего сказать. Она не хотела писать ни о Берти, ни о том, что опять прогуливает школу. Не хотела ему рассказывать ни о чем.

Отсутствие сообщений от Берти ее беспокоило. Поэтому она решилась сделать то, что побоялась сделать накануне. Навестить отца. По словам Сары, Грэг не хотел ее видеть. Кэсс в это не верила. Она свернула влево вдоль главной дороги, спустилась к автобусной остановке и в последнюю секунду запрыгнула в автобус, направлявшийся в сторону Риверсайда.

Сзади были свободные места. Шатаясь, Кэсс направилась к ним и села как раз в тот момент, когда автобус резко свернул. Она не знала, на какой остановке выходить, и с тревогой смотрела в окно. Она ввела адрес на планшете, отследила свой автобус на карте и немного расслабилась. Возможно, отца и нет дома. Ничего страшного. Зато она будет знать, где он живет.

Чтобы скоротать время, она сыграла в пару игр на планшете и изучила жуткую прическу сидевшей впереди женщины. Интересно, в курсе ли она, что со спины ее волосы напоминают сухую лапшу? Она вновь уткнулась в планшет, сыграла в другую игру, порылась в сумке в поисках наполовину пустой пачки мятных леденцов. Помимо конфет она наткнулась на ярко-оранжевую помаду. Она и забыла, что купила ее. Затем, не придумав ничего лучше, полезла на iDate.

Каждый раз, когда она смотрела на фотографии Берти, ее щеки краснели. Она отчаянно хотела отправить ему сообщение, но в статье «Космополитен» «Десять шагов к знакомству с горячим парнем» было отчетливо сказано, как важно не показаться чрезмерно увлеченной.

Она посмотрела на карту и подала сигнал водителю, чтобы тот выпустил ее на следующей остановке. Автобус плавно остановился.

– Вы уверены, что это та остановка? – спросил водитель.

– Да, – сказала Кэсс и быстро вышла. Она шагнула на тротуар, и двери с шипением закрылись за ее спиной. Она медленно и осторожно подтянула сумку к груди и обхватила ее рукой, защищая. Автобус тронулся, и Кэсс тут же пожалела о своем решении.

Всюду, в канаве и на обочине, валялся мусор. Раздавленные пивные банки, упаковки от еды навынос и та плотная серебристая лента, которой обвязывают картонные коробки, чтобы они не лопнули. Среди мусора Кэсс разглядела одинокий башмак. У дороги примостился грязный многоквартирный дом. Забор перед ним был выломан в нескольких местах. Она учуяла запах реки – застоявшуюся болотную вонь.

Мысль о том, что ее отец живет здесь, ужасала. Даже в тюрьме наверняка было лучше, хотя Сара и не брала ее туда с собой, эгоистичная сука. Кэсс побежала по тротуару и в конце концов обнаружила в заборе брешь, возникшую скорее в результате преднамеренных, нежели случайных, действий. Она юркнула в отверстие и споткнулась о неровный асфальт с выбоинами. Вход в здание находился под узким крыльцом с провисшей крышей и вонял туалетом.

Из целого ряда кнопок на стене ни одна не была помечена. Кэсс толкнула приоткрытую дверь и вошла. Под ногами зашуршали флаеры с рекламой пиццерии. На них отпечатались грязные следы. Было легко не обратить на них внимания. Ведь все остальные не обращали.

Справа находился лифт, слева – лестница. Освещение был резким и желтым, краска на стенах то ли тускло-серой, то ли бледно-синей. Внизу на стене кто-то много раз нацарапал имя ДЭЙВ. Не верилось, что кому-то приходится так жить. Так нельзя, это недопустимо.

Лифт оказался сломан, и Кэсс шустро поднялась по лестнице. Через три пролета она оказалась на верхнем этаже. Перед ней простирался пустой коридор с одной-единственной лампой посередине. На большинстве дверей номера были написаны маркером. Кэсс знала номер Грэга, но достала планшет и перепроверила. И все равно, очутившись перед его дверью, замешкалась.

Вдруг ее мать была права, и она совершит ошибку? Сознание подтачивала мысль, что порядочный мужчина в таком месте не окажется, что это не место для порядочных людей. Она сделала шаг назад. Наверное, ей стоит уйти. От этого здания у нее мурашки по коже.

Но что-то ее удержало. А именно отец, застрявший в этом дерьме. Если бы сложилась обратная ситуация, он бы ее точно вытащил. Она подняла руку и собралась постучать, но тут соседняя дверь распахнулась, и какой-то странный мужчина высунул голову в коридор.

– Кто ты, черт возьми?

– Я… не твое дело, – огрызнулась Кэсс. Выбритая налысо голова, голубая татуировка сбоку на шее. Те части его тела, что она видела, были словно вылеплены из сала. Она снова постучала в дверь, на этот раз сильнее и настойчивее. Сосчитает до пяти – и уйдет.

Дверь рывком распахнулась, и перед ней возникло лицо отца. Красное, как свекла, и нахмуренное.

– Что за… – начал он, и на его лице отразилось замешательство. – Кэсс?

– Привет, пап, – нервно произнесла она.

Он высунулся немного дальше в коридор и увидел мужчину в другом дверном проеме.

– Входи, – пригласил он. Впустил Кэсс и запер дверь.

– Спасибо за подарки. Они прекрасны. – Она наклонила голову, чтобы он разглядел серьги. Они ей не нравились, и от них болели уши, но это не имело значения.

– Пожалуйста, – ответил он. – Я рад, что твоя мать тебе их передала. Я боялся, что она этого сделает.

– Она едва этого не сделала, – заметила Кэсс и стала озираться по сторонам. Вся квартира состояла из одной-единственной комнаты с крошечной кухонной нишей в углу. Справа ютилась ванная, отгороженная вместо двери лишь сморщенной, убогой занавеской. Окно запотело от конденсата.

– Прости, у меня не убрано. – Отец прошел мимо нее, подобрал с дивана одеяла и подушки, развернулся и закинул все это в ванную комнату. И задернул занавеску, настолько плотно, насколько возможно, чтобы скрыть беспорядок. – Садись.

В квартире было ужасно. Чертовски ужасно. Но Кэсс решила извлечь из этого визита максимум пользы.

– Спасибо. – Она аккуратно присела на край дивана и почувствовала, как под ней просела подушка.

Грэг возился на кухне, ополаскивал чашки и кипятил воду. Через пару минут он плеснул в чашку жидкий бесцветный чай и поставил ее перед Кэсс. Она взяла чашку и попыталась улыбнуться, но копившиеся в течение трех месяцев невысказанные слова оказались слишком тяжким грузом, чтобы беззаботно улыбаться.

– Я знаю, что произошло. Знаю, что натворила мама. Ты не должен был попасть в тюрьму. Я хотела тебя навестить, но мама не разрешала. Она такая коза, ты даже не представляешь, на что похоже место, куда она нас перевезла, в нем полно старух, и они ненавидят мужчин, а мне все это надоело. – Она запыхалась, будто взбежала по лестнице.

Грэг медленно помешивал чай.

– Спасибо, что сказала это. Мне крайне важно знать, что ты не веришь, что я совершил что-то плохое.

– Конечно, ты не совершил ничего плохого! Я там была, папа. Я видела, что это она тебя вытолкала.

– Она объяснила почему?

– Нет. – Кэсс рассмеялась. – В любом случае меня ее оправдания не интересуют.

– Как школа?

– Все хорошо. Школа есть школа.

– Мне прислали твой табель успеваемости.

– О! Отлично. Это я их попросила. – Она улыбнулась. Грэгу нравилось следить за ее оценками.

– Кажется, у тебя все хорошо. Лишь один учитель поставил тебе низкий балл. Мисс Тейлор?

– Она преподает «комендантский час». Она меня на дух не выносит, потому что я постоянно указываю на недостатки в системе.

Грэг рассмеялся.

– Вот те на! Так ей и надо!

Внутри Кэсс что-то ожило. Это было то, что нужно. То, чего ей так не хватало. Он ее понимал. Она поерзала на месте. До чего же неудобный диван!

– Почему ты сегодня не в школе? – спросил он.

– Я приехала навестить тебя!

Она предполагала, что он продолжит раскручивать эту тему, и была готова с ним поспорить, но этого не понадобилось. Он глотнул чая и спросил:

– Как твоя мать?

– В порядке.

– Работает?

– Да. В центре электронного мониторинга в городе.

– Она ставит эти браслеты?

В его голосе мелькнула нотка удивления. Кэсс кивнула.

– Она начала там работать после того, как… как…

– После того, как она сделала так, чтобы меня арестовали. – Он подошел, сел на край дивана рядом с Кэсс и повернулся к ней. – Прости, что мне пришлось оставить тебя с ней. Если бы я мог хоть что-то сделать… но они даже не разрешали мне звонить, когда я там. Ничего. Я пытался писать, но ответа не получил.

– Я не видела писем, – призналась Кэсс.

– Наверное, твоя мать их выбросила.

– Ты знал, что мы переехали?

– Нет, пока ты мне не сказала. Я пошел в старый дом, но вас там не оказалось. Я ушам своим не поверил, когда ты сообщила, что вы живете в Женском доме. А если у тебя появится парень? Тебе придется съехать?

Об этом Кэсс не думала. Билли не разрешалось навещать ее в Женском доме, но, поскольку они виделись в школе, а если встречались по выходным, то обычно куда-нибудь ходили, она никогда не считала это проблемой. Ее мысли скользнули к Берти. Кэсс представила его лицо, когда он узнает, где она живет, и решила, что никогда ему об этом не скажет.

«Хоть у нас и не так плохо, как здесь», – отметила она про себя, глядя на огромное коричневое пятно на потолке прямо над дверью. Как она ни старалась на него не смотреть, ее взгляд тянуло к нему как магнитом. Наверное, лучше вообще не думать о том, что это такое.

Они проговорили еще полчаса. Вернее, говорила Кэсс, а Грэг задавал странные вопросы, на которые она с готовностью отвечала. Его интересовало все, особенно если это касалось ее матери, а поскольку ей не с кем было поделиться своими мыслями, кроме Билли (а его нельзя было назвать идеальным слушателем), она все говорила и не могла остановиться. Однако о том, что у нее в кармане ключ от электронного браслета, она умолчала.

Он посмотрел на часы. Кэсс уловила это движение и прервалась на полуслове.

– Извини, Кэсс. Скоро придут проверять мой электронный браслет. Тебе лучше уйти.

– Дашь мне свой номер? – попросила она.

– Боюсь, что нет. У меня нет планшета. Слишком дорогое удовольствие.

– Нет планшета? Совсем никакого? Это безумие! А вдруг тебе срочно нужно будет с кем-то связаться?

– Попрошу своего офицера-надзирателя передать от меня сообщение.

Кэсс недоверчиво покосилась на отца.

– Неужели тебе даже планшет не выдали? И как тебе общаться с семьей? А вдруг возникнет чрезвычайная ситуация? – Она стала рыться в сумке. Пальцы наткнулись на ключ от электронного браслета, и она крепко сжала его, но потом отпустила и нащупала что-то другое. То, что искала.

– Что это? – спросил Грэг.

– Планшет. Мой старый. – Она его подняла. – Пару недель он еще поработает. – Она надеялась, что так и будет и его не отключат от сети.

Грэг взял планшет.

– Спасибо.

– Ну, пока! – попрощалась Кэсс и обняла его, а спустившись вниз, обнаружила долгожданное сообщение от Берти.

Она упорхнула оттуда с сияющей улыбкой, чувствуя невероятную легкость в каждом шаге.