Кэсс вышла из центра. Ее сердце колотилось как ненормальное. Оно громко отдавалось в ушах, и она была уверена: стук слышат все вокруг, хотя и знала, что это невозможно. Кэсс посмотрела на мир вокруг, такой родной и живой. Земля пестрела опавшими листьями, оранжевыми и красными, а небо стало еще более серым, чем прежде. Воздух был пропитан ароматом земли. Она жадно, глубоко вдыхала и никак не могла надышаться.

Ее ладонь, спрятанная глубоко в кармане, сжимала ключ от электронного браслета.

Твердый продолговатый предмет плотно прижимался к липким от напряжения пальцам. Когда она вернулась в кабинет матери за сумкой, ключ лежал на полу. Она его сразу заметила. Пытаясь не обращать на него внимания, она достала сумку из выдвижного ящика стола матери, проверила кошелек и планшет. Она не собиралась его брать. Она даже не знала, что собирается это сделать, пока не подняла его.

Она ловко подхватила ключ, сунула в карман пиджака и решительно вышла в коридор. Никто ее не остановил, даже женщина за стойкой регистрации. Она не чувствовала себя виноватой. Сами напросились. Надо быть осторожнее.

«Интересно, сработает ли ключ», – подумала Кэсс.

Сколько мужчин заплатили бы за возможность избавиться от своих электронных браслетов! Она представила, как создаст специальную службу. Станет придирчиво выбирать клиентуру и относиться к ней с предельным уважением. Ее офис будет совсем не похож на центр электронного мониторинга. В глубине души она понимала, что это нереально, но все равно прокручивала в голове все сценарии, планировала, что будет носить, что будет говорить, какими будут мужчины, и вскоре ей удалось отогнать от себя ужасные, грязные образы прошедшего утра.

Однако одну мысль отогнать не удавалось. Это была мысль о напавшей на мужчину матери. Сложившийся у Кэсс образ и без того нельзя было назвать положительным. Она знала, что ее мама – хладнокровная стерва. Видела, что та сотворила с отцом. Но это… Кэсс почувствовала, что ей стыдно быть ее дочерью.

Хорошо хоть, что папу скоро освободят. Эту дату Кэсс отметила в календаре на планшете. Навещать его в тюрьме ей не разрешали, потому что ей не исполнилось восемнадцати. Она не могла ездить в тюрьму без матери, а та отказывалась ее брать. Но она не сомневалась, что, как только он выйдет на свободу, они начнут общаться, и все изменится. В этом дурацком Женском доме с навязываемыми мамой дурацкими правилами не было никакой жизни. Кэсс даже не могла пригласить Билли вместе делать уроки или смотреть фильм, потому что в здание его не пускали. Она представила себе лицо матери, когда Кэсс сообщит ей, что переезжает жить к отцу, и ее настроение улучшилось.

Ей стало так хорошо, что она решила пойти прогуляться в город. Почему бы и нет? Все равно заняться было больше нечем. Кэсс любила гулять и часами разглядывать витрины, мечтая, что однажды скупит все, что захочется. Но эмоциональная усталость от утреннего происшествия обрушилась уже спустя полчаса, а вместе с ней и страстное желание полакомиться чем-нибудь сладким. Она решительно направилась к кофейне на городской площади, в которой продавались свежие круассаны и горячий шоколад с ореховым сиропом.

Она удивилась, обнаружив, что в кафе почти пусто. Не то что в субботу утром, когда приходилось садиться за неубранный стол и пялиться на чужую, перемазанную помадой чашку.

– Садитесь, – предложил мужчина за стойкой. – Подойду к вам через секунду.

Ее ждет персональное обслуживание? Кэсс выбрала столик в дальней части кофейни, чтобы хорошо видеть барную стойку, ряды блестящих булочек с корицей, шоколадное печенье и фруктовый пирог. Все это разнообразие оттеняли четкие ряды белых чашек. Стойка выглядела безупречно, а из духовки долетал теплый запах ванили и сливочного масла.

«Что же выбрать, что же выбрать. Может, горячий шоколад? Или мокко со взбитыми сливками?»

Но когда официант вышел из-за прилавка, все мысли улетучились из ее головы. Она его уже встречала. Он бывал здесь по утрам в субботу, не каждый раз, но довольно часто. Тогда она видела его только мельком, большую его часть закрывала барная стойка высотой по грудь и громадная серебристая кофе-машина, которая шипела и плевалась, нагревая молоко. Она знала, что у него темные волнистые волосы и что они красиво падают на лоб, идеально сочетающиеся с волосами темные глаза и широкие плечи, обтянутые поло с коротким рукавом и зеленым логотипом кофейни на правой стороне груди. Обтянутый поло торс возбудил в Кэсс что-то такое, что она не могла определить. Пока не могла, потому что была слишком молода, а переживание было слишком острым.

Она продолжала следить за каждым его движением, пока он выставлял следующий ряд чашек. Форма и размер его ладоней вызвали у нее чувственную дрожь, одновременно волнующую и пугающую. Теперь она радовалась, что на ней короткая юбка, а на губах помада.

Поставив на место последнюю чашку, он обратил внимание на Кэсс и приветливо улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Интересно, он ее узнал? Может, он заметил ее в одну из тех бесчисленных суббот, что она здесь бывала? Она уже знала его имя. Берти. Несколько недель назад она тайком сделала фото и задала поиск в планшете по изображению.

– Привет, – поздоровался он. – Что вам предложить?

– Привет, – ответила Кэсс, стараясь говорить непринужденно. – Я бы хотела чай со специями.

Ей не удалось заставить себя заказать самую большую порцию горячего шоколада с карамелью, который она страстно хотела выпить. Она выпрямила спину, пытаясь выглядеть немного выше, немного старше.

– Есть что-нибудь будете? Пончики еще теплые.

Она не хотела выглядеть жадной, но и отказываться не хотела. Вдруг он решит, что она зазналась?

– Пончики? О, да. Пожалуйста.

– Отлично, – сказал он и потянулся за чашкой. На нем были джинсы, слегка выцветшие в области карманов, и красный пояс. Эти детали бросались ей в глаза, как будто она увидела его в высоком разрешении.

Она достала из сумки планшет и притворилась, будто проверяет сообщения. Ей хотелось выглядеть занятой, чтобы он понял, что она, хоть и пришла сюда одна, не одиночка. Он вернулся за стойку и принялся за работу, а через некоторое время принес ей поднос с чаем, обещанными теплыми пончиками, аккуратно сложенной салфеткой и сверкающим чистотой ножом. Она оплатила заказ со своего планшета, и он задержался у ее стола, пока не зажужжал его собственный планшет, подтверждая платеж. Он вернулся за стойку и принялся натирать стаканы. Кэсс поглощала пончики аккуратно, крошечными кусочками, а не заглатывала целиком, как обычно. Воздух вокруг стал слишком тяжелым, а ее дыхание слишком громким.

Она продолжала делать вид, что занята планшетом. Неоднократно проверяла сообщения, но новые не приходили, поэтому Кэсс отправила парочку самой себе, просто чтобы выглядеть деловито. Чай оказался омерзительным, но она сама его заказала и теперь притворялась, что ей нравится.

Вошла пара мужчин в рубахах и галстуках. Они постояли у стойки и ушли, получив кофе навынос. По пути один из них украдкой взглянул на Кэсс. Она вскинула бровь, и ее лицо приобрело выражение, которое она неоднократно оттачивала перед зеркалом. Мужчина быстро отвел взгляд. Ей это понравилось. Не нужно навешивать на мужчин какие-то электронные браслеты. Нужно просто уметь с ними обращаться. Если бы ее мать владела этим искусством, ей бы не пришлось бить того мужчину электрошокером. Она сделала большой глоток чая, из-за злорадства забыв, какой он ужасный на вкус. Должно быть, она произвела какой-то звук, потому что Берти выглянул на нее из-за стойки и усмехнулся. Что-то в его улыбке заставило Кэсс почувствовать себя непривычно.

– Напиток в порядке?

– Все хорошо.

– Ой. Просто вы не похожи на любительницу чая со специями.

– Правда?

– Да, – уверенно заявил он. – Любители чая – они немного… ну…. Мне не следует этого говорить.

– Немного что?

Он пожал плечами.

– Не такие, как вы.

Странное ощущение внутри Кэсс усилилось.

– Ага, – произнесла она, не придумав ничего лучше. Она молча молилась о том, чтобы он не принял ее за идиотку.

– Позволите мне выбрать что-нибудь для вас? – спросил он.

– Что ж…

– За счет заведения, – продолжал он. – Такова наша политика. Если вам что-то не понравилось, то замена за наш счет.

– Я согласна, – сказала она. – Раз уж такова политика.

Он опустил локти на стойку, подпер подбородок ладонью и посмотрел ее.

– Я знаю, что вам нужно.

Он повернулся и занялся сиропами, молоком и паром.

Кэсс сидела и смотрела на него. Она пыталась придумать что-то остроумное, но в голову ничего не приходило, поэтому она решила сидеть молча и выглядеть сексуальной и самоуверенной, но труднодоступной. В «Космополитен» писали, что это важно.

Когда он принес ей напиток, она ощутила запах карамели и намек на еще какой-то аромат. Перед ней стоял прелестный коктейль в высоченном стакане с идеальным вихрем взбитых сливок. Официант поставил коктейль на стол и протянул ей ложку с длинной ручкой.

– Наслаждайтесь.

Кэсс взяла ложку.

– Спасибо. Я уверена, что мне понравится.

Он вернулся к прилавку обслуживать новых клиентов, оставив Кэсс анализировать последние несколько минут, попивая коктейль. Она сидела в кафе и держала ложку после того, как та побывала в его руке. Она о таком и не мечтала!

Часы на планшете подсказали, что она просидела в кофейне почти час. Время пролетело незаметно. Посетителей становилось все больше, близился обеденный перерыв, и Кэсс заволновалась. Вдруг кто-то увидит ее и сообщит в школу? Или, что еще хуже, ее матери?

Она в последний раз взглянула на официанта за прилавком. Она была уверена, что это было нечто большее, чем обычное обслуживание в кофейне. Но теперь, глядя на него, засомневалась. Когда он мельком взглянул в ее сторону, она опустила подбородок и надула губки, но он на нее больше не смотрел. Стоявшая в очереди женщина взглянула на нее, и Кэсс была готова поклясться, что та рассмеялась. На смену воодушевлению пришло смущение, настолько тяжелое и всеобъемлющее, что ей даже расхотелось допивать напиток.

Она сунула планшет в сумку и закинула ремешок через плечо. К черту его. К черту их всех. Как же ей надоели все эти люди, которые относятся к ней как к пустому месту! Достаточно взглянуть на ее мать, которая заставляет ее прийти на работу, а затем выгоняет, не позволив отработать полный день. Ее одолело мрачное настроение.

Она вышла на улицу. В центре города царило оживление, вокруг было полно людей, и мужчин, и женщин, совсем не как на тех улицах, по которым она шла в центр утром. Ей следовало быть счастливой, но она не чувствовала ничего. Кэсс снова вспомнила сегодняшнее утро, и на душе стало темно и угрюмо.

Она забрала из центра ключ от электронных браслетов. Нет, не просто взяла. Украла.

Кэсс сунула руку в карман, чтобы проверить. От волнения ее затошнило, но она испытала облегчение сразу, как только ключ коснулся чувствительных кончиков пальцев. Понятия не имела, что с ним делать. Оставить его у себя она не могла, выбросить в первый попавшийся мусорный бак – тоже. Боялась, что кто-то ее увидит и обо всем догадается.

Кэсс села в автобус в направлении дома, на заднее сиденье, чтобы наблюдать за остальными пассажирами. Никто не обратил на нее внимания, и в конце концов ей удалось расслабиться и подумать. Она не украла ключ, а подобрала, а это лучше, чем если бы его взял кто-то из мужчин.

Дверь Женского дома открылась прежде, чем она поднесла ключ к замку. Показалось лицо миссис О’Брайен.

– Уже вернулась? – язвительно спросила она.

Из всех женщин в Женском доме Кэсс ненавидела миссис О’Брайен больше всего. Она была главой комитета жильцов и решала, кому жить здесь, а кому подыскивать другое место. Кэсс считала, что обретенная власть лишила ее остатков разума. Не нравились Кэсс и спортивные наряды, из которых не вылезала миссис О’Брайен. То, что она дополняла флисовый топ жемчугом, положение не исправляло.

– Похоже на то, – пробурчала Кэсс, протискиваясь внутрь мимо этой старой летучей мыши.

– Разве ты не должна быть в школе?

– Нет. – Кэсс не стала ничего объяснять. Не ее ума это дело. Также она не стала произносить то, что вертелось на языке, поскольку любая попытка послать миссис О’Брайен куда подальше приводила к тому, что мать устраивала дочери часовую лекцию о том, как важно «быть вежливой с другими женщинами», особенно с теми, кто живет в Женском доме. Кэсс считала их жалкими, ведь они выбрали жить здесь и не иметь отношений с мужчинами. Им не помешало бы поработать над своими убеждениями. Не все мужчины настолько ужасны.

Она прошла по коридору, оставляя ботинками следы на розовом ковре, поднялась по лестнице в их квартиру и закрыла за собой дверь прежде, чем кто-либо еще из проживающей здесь полиции нравов успел высунуть голову и найти за что ее раскритиковать. Она ненавидела эту жизнь и мечтала вернуться в их прежний дом, где они жили с отцом. Папа был веселым. Его не волновало, чем она занята и как одевается. Он не относился к ней как к ребенку. Кэсс чувствовала, что местные женщины постоянно за ней шпионят, но не могла этому помешать.

Она захлопнула дверь своей комнаты и плюхнулась на кровать. Достала из кармана ключ от электронного браслета, внимательно его осмотрела, спрятала в дальний уголок ящика со своим нижним бельем и надолго залегла в ванну. Ее мама ударила электрошокером мужчину! Кэсс до сих пор не оправилась от этого потрясения, хотя, оглядываясь назад, признавала, что ей следовало быть к этому готовой. Она знала, какая у нее мать. Она ведь видела, с какой яростью та вытолкала за дверь ее отца.

Ключ от электронного браслета доставит ей проблем лишь в том случае, если ее с ним поймают. Значит, нужно сделать так, чтобы не поймали. Все очень просто. Она подумала спустить его в унитаз, но вдруг он застрянет и вызовет засор? Нет. Нужно придумать что-то получше, но что? Она целый час игралась со своим макияжем, учась пользоваться карандашом для подводки глаз. Была пятница. Значит, мать заставит ее спуститься на ужин в общую столовую. Кэсс поспешно стерла карандаш, потому что оно того не стоило. Как же ей хотелось жить там, где можно быть собой и не следовать стольким правилам!

Как хорошо, что отец скоро выйдет из тюрьмы. Тогда все изменится. Она продолжала думать об этом, когда Сара вернулась с работы домой. Кэсс лежала, растянувшись, на диване и листала журнал на фоне мягко гудящего телевизора. Она напряглась, ожидая, что мама спросит ее о ключе от электронного браслета, но Сара прошла в спальню. Через некоторое время она возникла на пороге в джинсах и кардигане, но о ключе снова не упомянула.

– Идем, – сказала она. – Нужно спуститься и помочь с приготовлением ужина.

Там, где прежде располагалась школьная кухня, Кэсс вручили тазик картофеля. Она быстро очистила несколько картофелин и сбросила шкурки в пластиковое ведро. Предполагалось, что Сара будет ей помогать, но та оказалась слишком занята разговором с миссис О’Брайен о мужчине, которого она ударила током, и Кэсс пришлось работать за двоих. Она трудилась все медленнее и небрежнее, ее пальцы намокли и замерзли от крахмалистого сока. Она бы с радостью бросила это занятие, но сегодня на ужин был ее любимый рыбный пирог, а она знатно проголодалась. К тому времени, когда подали пудинг, а она наполовину расправилась с порцией клубничного мусса, ей стало ясно одно: Сара понятия не имеет, что Кэсс забрала ключ от электронного браслета. Она даже не упомянула о пропаже, а говорила исключительно о мужчине, к которому применила электрошокер. Остальные женщины упивались ее рассказом, восхваляли смелость Сары, и ни одна из них не поинтересовалась, что чувствует Кэсс.

И Кэсс решила оставить ключ у себя.