Вернувшись в Токио, Иманиси попросил кинокомпанию «Нанъэй» устроить просмотр фильмов « Гнев одного человека » и « Ветреные облака Тонэ», а также кинохроники, которую показывали в кинотеатре. Кинокомпания не сразу удовлетворила его просьбу. Достать фильмы со склада было нетрудно, но зал для просмотров всегда был занят. Дважды в неделю там завершали новые фильмы, и приглашённые просмотры этих картин имели преимущество. Кроме того, компания неохотно соглашалась показывать по просьбе одного человека два фильма общей продолжительностью три с половиной часа.
— Эти фильмы имеют какое-нибудь отношение к преступлению? — спросили Иманиси.
— Не прямое. Если бы их показывали в кинотеатрах, я пошёл бы туда. Но их нигде не показывают, так что мне остаётся лишь просить вас устроить для меня просмотр.
— Мы сообщим вам, когда зал для просмотров освободится.
Иманиси нетерпеливо ждал три-четыре дня. Наконец ему позвонили: «Сегодня после полудня зал для просмотров будет свободен».
Иманиси поспешил туда. Ему было неловко, что фильмы будут показывать ради него одного, но увидеть их он должен был.
Зал для просмотров кинокомпании «Нанъэй» находился в подвале кинотеатра. Экран был примерно вдвое уже, чем в обычных кинотеатрах, зато звук — чище.
Первой шла кинохроника. Она начиналась политическими новостями, затем рассказывала об общественных событиях, показывала ужасающие дорожные заторы, церемонию открытия местной железнодорожной линии и, наконец, спортивные сюжеты. Следом шёл фильм « Ветреные облака Тонэ». Это была историческая картина о распрях двух шаек игроков, с эффектными сценами фехтования на мечах.
Иманиси, не моргая, следил за происходящим на экране, внимательно изучая лица всех актёров, даже статистов.
«Ветреные облака Тонэ» закончились через полтора часа. Когда зажёгся свет, Иманиси вздохнул. Он внимательно разглядывал всех, кто появлялся на экране: мелких бандитов, прохожих и стражей порядка.
После пятиминутного перерыва киномеханик сказал: «Запускаю следующий фильм».
Зал вновь погрузился во тьму, и на экране вспыхнуло название « Гнев одного человека ». Иманиси знал актёров по программке, но не мог соотнести имена с лицами. В молодости он часто ходил в кино и помнил лица старых актёров, однако ни одна из молодых звёзд не показалась ему знакомой.
«Гнев одного человека» был современным гангстерским фильмом, где часто стреляли из пистолетов. Иманиси всматривался в лица прохожих, посетителей баров и подручных гангстеров. Поскольку действие происходило в современности, в кадре мелькали многие уголки Токио: бары в переулках Гиндзы, толпы в Юракутё, интерьеры больших конторских зданий и даже склады на пристани Харуми. Поэтому в фильме было множество людей на заднем плане. Иманиси изучал не исполнителей главных ролей. Напротив, его интересовали актёры эпизодов и статисты.
Когда фильм закончился, Иманиси откинулся на спинку кресла, совершенно ошеломлённый. Среди увиденных лиц не нашлось ни одного, которое говорило бы ему что-нибудь.
— Мы показали всё. Ну как? — спросил служащий.
— Спасибо. Простите, что доставил вам столько хлопот. — Иманиси поднялся с места.
Дневной свет снаружи был так ярок, что ему некоторое время пришлось прикрывать глаза рукой.
Мики Кэнъити, когда был в Исэ, дважды посмотрел « Ветреные облака Тонэ » и « Гнев одного человека ». Должно быть, в этих фильмах была какая-то сцена, которая настолько его заинтересовала, что он посмотрел их повторно. Служанка в гостинице говорила, что, вернувшись из кинотеатра, Мики был глубоко задумчив. Однако Иманиси не обнаружил ничего, что могло бы побудить Мики вторично посмотреть любой из двух художественных фильмов или кинохронику.
Иманиси вернулся в штаб расследования и увидел на своём столе коричневый конверт. На обороте значился обратный адрес: Дзикоэн, деревня xx, уезд Кодзима, префектура Окаяма. Иманиси тотчас вскрыл конверт. Именно этого он и ждал с нетерпением. Прочитав ответ Кирихары Кодзюро, он направил запрос в Дзикоэн.
Старшему инспектору Иманиси Эйтаро
Первый отдел, отдел расследования убийств
Главное полицейское управление Токио
В ответ на ваш запрос относительно Мотоуры Тиёкити сообщаем следующее.
Мотоура-сан поступил в наш санаторий в 1938 году по направлению управы посёлка Нита, уезд Нита, префектура Симанэ. Он проходил лечение и проживал здесь до своей смерти в октябре 1957 года. О смерти было сообщено по месту его семейной регистрации. (Место семейной регистрации: № xx, деревня xx, уезд Энума, префектура Исикава.)
За всё время пребывания Мотоуры-сан в нашем заведении он не получил ни одного письма, и его никто не навещал.
Для справки прилагаем копию сведений из наших записей.
Отец: (имя не указано), умер
Мать: (имя не указано), умерла
Глава семьи: Мотоура Тиёкити (старший сын)
Дата рождения: 21 октября 1905 года
Дата смерти: 28 октября 1957 года
Жена: Маса
Дата рождения: 3 марта 1910 года
Дата смерти: 1 июня 1935 года
(Жена, Маса, была второй дочерью Ямаситы Тютаро, № xx, посёлок Яманака, уезд Энума, префектура Исикава. Дата брака: 16 апреля 1929 года)
Старший сын: Хидэо
Дата рождения: 23 сентября 1931 года
В записях указано вышеприведённое.
Начальник отдела общих дел санатория Дзикоэн
Иманиси, медленно выкурив сигарету до конца, не отрываясь смотрел на письмо. По своей добросовестности он тут же написал благодарственное письмо, а затем ещё один запрос — с просьбой сообщить имена и адреса ныне живущих родственников или близких знакомых Ямаситы Тютаро, проживавшего по адресу: № xx, посёлок Яманака, уезд Энума, префектура Исикава. Запрос он адресовал в полицейский участок Яманаки, префектура Исикава. Перечитав его, Иманиси добавил: «Поскольку эти сведения нам срочно необходимы, просим ускорить наведение справок».
Было около восьми, когда Иманиси вернулся домой. В доме было темно, входная дверь заперта изнутри. Под горшком с цветком лежал запасной ключ, которым Иманиси пользовался, когда жены не было дома. Открыв дверь, он зажёг свет и увидел оставленную на столе записку.
Приходила Оюки-сан ; мы ушли в кино. Таро у моих родителей в Хонго. Вернёмся к девяти. Если захочешь поесть, еда есть в кухонном шкафу.
Не переодеваясь, Иманиси открыл шкаф. Там лежали сасими, купленные в местной рыбной лавке, и блюдо с мясом и редькой. Из недавно купленного термоса для риса поднимался пар. Он перенёс блюда на обеденный стол. Жены дома не было, и ничто не отвлекало его. За едой он размышлял над содержанием ответа, полученного в тот день из Дзикоэна, в префектуре Окаяма.
Переодевшись, он сидел с зубочисткой во рту и просматривал вечернюю газету, когда услышал, как открылась входная дверь.
— А, он уже вернулся, — услышал он голос Ёсико. Войдя в комнату, она сказала: «Я дома». Следом, улыбаясь, вошла его сестра. — Прости. Раз уж пришла Оюки-сан , я спросила, не хочет ли она куда-нибудь пойти.
— Неправда. Это я позвала Ёсико-сан куда-нибудь выйти.
Они выгораживали друг друга. Обе женщины продолжали разговор, переодеваясь в соседней комнате. Сестра Иманиси была любительницей кино и говорила об игре одного из актёров. Его жена вышла в домашнем платье.
— Ты ужинал?
— Да.
— Мы думали вернуться раньше тебя.
— Вот, брат, тебе подарок. — Сестра Иманиси протянула ему пакет жареных каштанов.
— Эй, ты что, сегодня домой не пойдёшь?
Сестра была в одном из домашних платьев его жены.
— Нет, муж опять уехал в командировку.
— Поссоришься с мужем — приходишь к нам, уедет он в командировку — остаёшься у нас ночевать. Что мне с тобой делать? Ну как фильм, хороший?
— Так себе.
Жена и сестра Иманиси продолжили обсуждать фильм.
— А я сегодня тоже смотрел фильмы, — сказал Иманиси.
— Вот как? — удивилась сестра.
— Так вот почему ты задержался? — спросила Ёсико.
— Вовсе нет. Я смотрел фильмы по служебной надобности.
— Хм. Сыщики, значит, смотрят фильмы по службе?
— Смотря по обстоятельствам.
— Что же ты смотрел?
«Гнев одного человека » и « Ветреные облака Тонэ».
Сестра рассмеялась. — Ах, да они вышли уже довольно давно.
— Ты о них слышала?
— Я их видела. Наверное, месяцев шесть назад. Ничего особенного, правда?
— Пожалуй. — Иманиси снова перевёл взгляд на газету.
Жена села рядом с ним, чистила жареные каштаны и клала очищенные ядра на газету, которую читал Иманиси. Статьи были не слишком интересны, но читать больше было нечего:
Переворот в сверлении отверстий в сверхтвёрдых металлических сплавах — сверхмощный ультразвук.
Компания «Дальневосточная металлургия» сумела применить принцип сверхмощного ультразвука для сверления отверстий в твёрдом металлическом сплаве, что до сих пор считалось невозможным. Этот способ позволит вдесятеро увеличить производство и уже получил в различных кругах высокую оценку как революционное техническое достижение.
Особенность этого метода состоит в том, что, поскольку резец не вращается, получаемое отверстие не имеет круглой формы. Ультразвук считается способом, обладающим…
Статья была неинтересная. Иманиси легко отвлекался. До него долетел разговор сестры с женой.
— Рекламные ролики интереснее самих фильмов, правда? — сказала жена.
— Это верно. Ведь для роликов выбирают самые интересные места, — сказала сестра.
Иманиси отложил газету и спросил: «В кинотеатрах всегда показывают рекламные ролики?»
Ответ был краток: «Разумеется».
На следующий день Иманиси пришёл в кинокомпанию. Служащий, с которым он уже успел познакомиться, полистал журнал проката, нашёл нужную запись и сказал: «Да, мы показывали рекламный ролик. Был ролик к фильму следующей недели и предварительный анонс будущей картины».
— Что такое предварительный анонс?
— Когда выходит большая картина, мы начинаем рекламировать её примерно за месяц. Ролик к фильму следующей недели, как следует из названия, — это отрывок из картины, которая выйдет на следующей неделе.
— Какой фильм шёл на следующей неделе?
— « Далёкий горизонт». Современный фильм.
— А предварительный анонс?
— Это был анонс иностранного фильма.
— Иностранного? В этом фильме появляются японцы? — уточнил Иманиси.
— Конечно нет. Фильм американский, так что все сцены иностранные… Но в нём есть несколько кадров, снятых в Токио на премьере. Картина была крупная, и на премьеру приехали принц с принцессой.
— Понятно. К анонсу были добавлены кадры этого события?
— Да.
— Простите, что снова беспокою, но нельзя ли мне посмотреть и то и другое?
— Не знаю. — Служащий с сомнением склонил голову. — Мы не храним ролики в архиве вечно. Когда приходит срок, мы от них избавляемся. Надо проверить, сохранился ли ещё этот кусок плёнки.
— А как именно вы от них избавляетесь?
— Режем плёнку на части и продаём сборщику утиля.
— Не могли бы вы проверить, не сохранилась ли плёнка?
Иманиси вышел на улицу. Около часа он бродил по городу, затем вернулся в кинокомпанию.
— Я всё выяснил, — сказал служащий. — Ролик к фильму следующей недели у нас есть, но от предварительного анонса иностранной картины мы избавились. Очень жаль: всего три дня назад продали его сборщику утиля.
Иманиси удалось посмотреть рекламный ролик, но ничего полезного в нём не оказалось. Это была всего лишь подборка сцен из « Далёкого горизонта », где также мелькали режиссёр и оператор. Ролик длился всего три минуты.
— Вы сказали, предварительный анонс был к иностранному фильму?
— Да.
— Как назывался этот фильм?
— Он назывался « Дорога века».
— Значит, помимо сцен из фильма, в предварительном анонсе были и кадры премьеры? Надеюсь, я правильно понял.
— Да, были.
— Должно быть, существовало несколько копий. Не могла ли где-нибудь сохраниться ещё одна?
— Не думаю. Обычно мы избавляемся от всех сразу. Но если выяснится, что где-то ещё сохранилась копия, я вам сообщу.
— Я был бы вам очень признателен. — Больше ему сказать было нечего.
Иманиси позвонил Ёсимуре: «Спасибо, что составил мне компанию позавчера вечером».
— Нет, это вам спасибо, что угостили меня, — сказал Ёсимура.
— Ёсимура, ты любишь кино?
— Почему вы вдруг спрашиваете? Да, люблю.
— Ты видел фильм « Гнев одного человека»?
Ёсимура рассмеялся. «Нет, этот я не видел».
Иманиси был разочарован. — А иностранный фильм « Дорога века»?
— Да, его я видел.
— А предварительный анонс ты видел?
— Вы имеете в виду ролик, который показывают заранее, чтобы рекламировать фильм?
— Именно.
— Дайте подумать… Да, видел.
— Видел?
— Да, тот, с кадрами премьеры, верно?
— Да, он самый! — воскликнул Иманиси. — Я хотел бы немедленно встретиться с тобой и расспросить об этом фильме подробнее.
— О фильме?
— Да. До нашей встречи постарайся вспомнить о нём как можно больше.
Иманиси поспешил в полицейский участок Каматы. Ёсимура работал в комнате оперативников, но, заметив Иманиси, сразу вышел к нему.
— Мы могли бы выпить чаю здесь, но остальные станут любопытствовать, и поговорить толком не удастся. — Они вошли в маленькую кофейню напротив полицейского участка.
— С возвращением, — сказал Ёсимура Иманиси. Они впервые встретились после поездки Иманиси в Исэ. — Как там всё прошло?
— Вот об этом я и хотел с вами поговорить. — Иманиси подробно рассказал Ёсимуре обо всём, что произошло. — С тех пор как вернулся, я ни на шаг не продвинулся. Вопрос вот в чём: что увидел Мики и почему переменил планы? Единственное, что приходит мне в голову, — предварительный анонс зарубежного фильма, но в кинокомпании говорят, что его уже выбросили. Ты можешь вспомнить, что там было, и рассказать мне?
— Дайте минуту. — Ёсимура скрестил руки на груди. — Это было довольно давно, так что я почти всё забыл… Главную часть занимало представление фильма. Показывали сцены из него.
— Я слышал, там были и кадры токийской премьеры.
— Да, были. Принц с принцессой вместе пришли посмотреть фильм, поэтому их часто показывали.
— А какие ещё там были кадры? Я имею в виду помимо сцен из самого фильма.
— Кроме того… — Ёсимура опустил взгляд, пытаясь вспомнить.
— Может быть, показывали кого-нибудь из знаменитостей? В кадрах из театра… — подсказал Иманиси.
— Да, были, были. — Ёсимура тотчас поднял голову. — Такие кадры точно были. Только я не помню, кто именно там был.
— А среди них не было членов группы «Нуво»?
— Подождите. Я как раз пытаюсь это вспомнить. — Ёсимура снова опустил голову. — Там было много народу. Романисты, режиссёры, кинозвёзды… — медленно произнёс он, словно разговаривая сам с собой. — Слов «группа „Нуво“» там не звучало, но, кажется, они могли там быть. По-моему, там были какие-то молодые художники. Но память у меня смутная.
Иманиси решил, что в общих чертах картина ясна. Он предполагал, что на экране появились члены группы «Нуво». Увидев лицо одного из них, Мики внезапно решил ехать в Токио. Оставался вопрос: кому из членов группы «Нуво» принадлежало это лицо?
Иманиси по-прежнему не давала покоя последняя рецензия Сэкигавы Сигэо. Как детектив, он во всём видел повод для подозрений. Статья Сэкигавы была довольно понятной, однако Иманиси не знал, следует ли принимать её за чистую монету. Чтобы понять, что в действительности имеют в виду критики, надо было, по-видимому, читать между строк.
Сэкигава был не единственным членом группы «Нуво», на котором сосредоточилось внимание Иманиси. На свои запросы о Ваге Эйрё Иманиси получил два ответа. Один из них был копией его семейного реестра, присланной отделом семейных реестров районной управы Нанива в Осаке.
город Осака, район Нанива, Эбису-тё, 2, № 120. Отец: Эйдзо
Дата рождения: 17 июня 1908 года
Дата смерти: 14 марта 1945 года
Мать: Кимико
Дата рождения: 7 февраля 1912 года
Дата смерти: 14 марта 1945 года
Сам:
Дата рождения: 2 октября 1933 года
Мать, Кимико, — вторая дочь Ямамото Дзиро; место семейной регистрации: город Сэндай, Хигаси, Санбан-тё, № 47; брак с Эйдзо зарегистрирован 20 мая 1929 года
Другой ответ пришёл из префектуральной старшей школы Киото. Согласно этим сведениям, Вага Эйрё выбыл из школы в 1948 году.
Иманиси глубоко задумался. Затем взглянул на календарь. Следующий понедельник был праздничным днём.
— В субботу вечером я уезжаю в префектуру Исикава, — сказал он Ёсико, вернувшись вечером домой.
— Опять уезжаешь? — Она недовольно поморщилась.
— Это не увеселительная поездка. Я не могу брать столько отгулов, вот и воспользуюсь праздником.
— А нельзя оформить это как служебную поездку?
— Не хочется снова просить, ведь я не знаю, будет ли какой-нибудь результат. У нас хватит денег?
— У меня кое-что отложено. Куда ты едешь в префектуре Исикава?
— К горячим источникам Яманака.
— Ну, место ты выбрал хорошее. Не забудь привезти мне подарок.
Иманиси ни разу не возил жену на горячие источники. Её слова больно задели его.
— Конечно, что-нибудь тебе привезу. Прости, что приходится тратить твои сбережения.
— Ничего. Раз это для твоей работы, ничего не поделаешь.
На этот раз Иманиси твёрдо решил вернуться, ухватив хоть какую-нибудь нить.
На следующий день он позвонил Ёсимуре: «Завтра вечером я еду в Яманаку, в префектуру Исикава».
— В Яманаку? — удивился Ёсимура. — Ту самую Яманаку из песни: «Горячие источники Яманака, Ямасиро или Авадзу»? Что за дело на этот раз?
— Всё то же дело, — немного смущённо ответил Иманиси.
— Связи у него, должно быть, по всей стране, верно?
— Пожалуй.
— Иманиси-сан, если я могу чем-нибудь помочь, скажите. — В голосе Ёсимуры слышалась искренняя готовность помочь.
— Дай подумать. — Иманиси помолчал. — Завтра вечером я уезжаю с Токийского вокзала. Поезд отправляется в 21:40.
— Я приду вас проводить.
В субботу вечером Иманиси стоял на перроне Токийского вокзала с чемоданом в руке. Сквозь толпу провожающих к нему пробирался Ёсимура.
— Всё-таки пришёл. — Иманиси улыбнулся.
— Спасибо вам за все ваши труды. — Ёсимура поклонился. — На этот раз поездка не служебная?
— Не могу же я снова просить, чтобы меня отправили за счёт полиции. К счастью, понедельник — праздник. Так что, выходит, еду отдыхать. Жена дала мне свои сбережения, и я ей благодарен. Но радости это ей не прибавило.
— Уверен, это не так. Ваша жена вас очень поддерживает.
— Это неважно. Вообще-то я хотел бы попросить тебя об одном деле. — Иманиси огляделся по сторонам. — Слушай. — Подозвав Ёсимуру поближе, Иманиси прошептал ему что-то на ухо.
Ёсимура широко раскрыл глаза. — Понимаю. Я непременно всё сделаю до вашего возвращения.
— Спасибо.
За пять минут до отправления поезда из толпы появилась Ёсико.
— Милый, это тебе в дорогу. — Она протянула ему что-то, завёрнутое в ткань.
— Что это?
— Откроешь — увидишь.
— Прости, что заставил тебя потратиться, — неожиданно официальным тоном сказал Иманиси.
Когда поезд отошёл от перрона и превратился вдали в маленькую точку, Ёсимура повернулся к стоявшей рядом Ёсико: «Вам, должно быть, тоже нелегко. Но таких, как он, немного».
— Он очень любит свою работу, — ответила Ёсико.
Рассвет застал Иманиси в Сэкигахаре. В Майбаре он пересел на линию Хокурику. Утреннее солнце сверкало над озером Йогоноуми. В горах Сидзугатакэ уже выпал снег. Незадолго до полудня в Дайсёдзи он пересел на небольшой электрический поезд, направлявшийся в горы. Горячие источники Яманака находились в конце линии, там, где равнина сужалась и упиралась в горы. Половина пассажиров ехала лечиться на источники. В этой глуши звуки кансайского диалекта, которым говорили в окрестностях Осаки, неприятно резали ему слух.
Достав записную книжку, Иманиси спросил возле станции, как пройти. Его целью была деревня в некотором отдалении, у самых гор. Иманиси взял такси, которое поехало по просёлочной дороге вдоль ручья.
— Вы впервые в этих местах? — спросил немолодой водитель. Иманиси ответил утвердительно, и тот продолжил: — На горячие источники приехали?
— Да, но я хочу ещё навестить одного знакомого, — ответил Иманиси.
Облако над горой казалось холодным.
— Я почти никогда не вожу пассажиров в эту деревню.
— Неужели? Она так далеко?
— Там ничего нет. Называется деревней, а домов всего около пятидесяти, да и стоят они вразброс. Живут там одни крестьяне, так что такси никому не нужно.
— Настолько захудалая деревня?
— Край бедный. В Яманаке и Ямасиро много приезжих из Осаки, они там оживляют жизнь, а всего в восьми километрах отсюда людям бывает нечего есть. Странный всё-таки свет… — водитель спохватился. — У вас в этой деревне родня?
— Нет, родни там у меня нет. Я еду к человеку по имени Ямасита.
— Ямасита-сан, говорите? В той деревне Ямасита зовут примерно половину жителей. А как его имя?
— Ямасита Цутаро.
— Могу о нём расспросить.
Дорога с равнины поднималась в горы. В долинах между гор теснились узкие поля. Из-за плохой дороги такси, переваливая через два перевала, качало, словно лодку.
— Господин, вот и деревня. Сами видите, её и деревней-то едва назовёшь.
Там, куда указал водитель, беспорядочно виднелись маленькие крыши. Водитель предложил спросить дорогу, но Иманиси его остановил. Он вышел из такси возле шести разбросанных среди полей крестьянских домов. Снега здесь выпадало много, поэтому крыши домов далеко нависали над стенами.
Перед домом стояла молодая женщина с ребёнком за спиной. Когда Иманиси направился к ней, она пристально его разглядывала.
Иманиси слегка поклонился в знак приветствия, но женщина даже не улыбнулась. Он спросил: «Позвольте узнать, в каком доме живёт Ямасита Цутаро?»
— Ямасита Цутаро? Ах, — медленно произнесла она, — он по ту сторону горы. — Она подбородком указала на горный хребет. Лицо её, обветренное работой под открытым небом, было в веснушках.
— Спасибо, — сказал Иманиси и пошёл прочь.
— Господин, погодите, — остановила его женщина. — Ямаситы Цутаро уже нет на свете.
Иманиси наполовину ожидал услышать это. Будь тот жив, он был бы уже совсем стар.
— Вот как. Когда он умер? — спросил Иманиси.
— Дайте вспомнить. Лет двенадцать-тринадцать назад.
— А теперь там кто-нибудь живёт?
— Теперь? Там живёт его дочь Отаэ-сан с мужем, которого приняли в её семью.
— Понятно. Значит, его дочь зовут Отаэ-сан? А как зовут её мужа?
— Его зовут Сёдзи-сан. Возможно, их сейчас нет дома — ушли работать.
— Большое спасибо.
Иманиси вернулся к такси. Когда он сказал водителю, что хочет попасть по ту сторону хребта, тот помрачнел.
— Господин, там ужасная дорога.
Дорога была такой узкой, что и неясно было, проедет ли по ней машина; к тому же она была ещё более разбита колеями, чем та, по которой они приехали. Но Иманиси необходимо было добраться туда на такси.
— Простите, но не попробуете ли? Я хорошо вам заплачу.
— Мне не нужны чаевые. — Водитель неохотно согласился ехать.
Обогнув хребет, они увидели совсем иной пейзаж. Будь здесь море, это место походило бы на залив. У подножия предгорий стояли вразброс четыре или пять домов.
Выйдя из такси, Иманиси пошёл по тропинке к старухе, работавшей в поле.
— Простите, можно вас спросить? — вежливо окликнул он её. — Где дом Ямаситы Цутаро-сан?
Старуха выпрямилась, опираясь на мотыгу. — Цутаро умер много лет назад. — Глаза у неё были мутные, словно она страдала трахомой.
— Я слышал, теперь дом принадлежит его приёмному сыну, Сёдзи-сан.
— Дом Сёдзи — вон тот. — Старуха выпрямилась ещё больше и грязным пальцем указала на самый дальний из шести домов. Он стоял на склоне, поэтому его соломенная крыша казалась выше остальных.
Когда Иманиси поблагодарил её и собрался идти дальше, она крикнула ему вслед: «Сёдзи вы там сейчас не застанете».
— Ах, он уехал?
— Слышала, он ушёл в сторону Осаки. До весны мужских рук для работы в поле здесь не нужно. Вот они и уходят искать другую работу.
— А кто теперь там живёт?
— Жена Сёдзи. Отаэ-сан.
Иманиси пошёл дальше по тропинке. Все крестьянские дома выглядели бедными: маленькие, ветхие, грязные. Когда Иманиси проходил мимо, несколько стариков из дверей разглядывали чужака. К самому высокому дому вели каменные ступени. Иманиси шёл по тропе между голыми полями, пока не добрался до дома. К старому столбу была прибита грязная дощечка с надписью: «Ямасита Сёдзи».
На стук никто не ответил, и он попробовал дверь. Она открылась.
— Есть кто-нибудь? Простите, — крикнул Иманиси в тёмную глубину дома.
Он заметил маленькую фигурку, которая молча медленно приближалась к нему. При ярком свете он разглядел худого мальчика лет одиннадцати-двенадцати в грязной одежде. Голова у него была непропорционально большой.
— Дома кто-нибудь есть? — спросил Иманиси мальчика.
Мальчик молча поднял глаза. Иманиси вздрогнул. Один глаз был совершенно белым. Радужка другого была маленькой.
— Дома никого нет? — громче спросил Иманиси. Из глубины дома донёсся какой-то звук.
Мальчик всё так же молча смотрел на Иманиси снизу вверх. Его жуткие глаза вызвали у Иманиси отвращение; хотя перед ним был ребёнок, жалости он сразу не почувствовал. Глядя на бледное лицо мальчика, он прежде всего ощущал что-то ненормальное.
Из тёмной глубины дома появилась женщина лет пятидесяти с небольшим. Волосы у неё были редкие, а спереди она почти облысела. Лицо — бледное и одутловатое.
— Это дом Ямаситы Сёдзи-сан? — спросил Иманиси, поклонившись женщине.
— Да. — Отаэ мрачно кивнула.
Женщина смотрела на Иманиси мутными глазами. По-видимому, она была матерью одноглазого мальчика.
— Я знаком с Мотоурой Тиёкити-сан. — Говоря это, он следил за её лицом. Сонные глаза даже не дрогнули. — Я познакомился с Тиёкити-сан в префектуре Окаяма. Слышал, что здесь живёт семья его жены. Я оказался поблизости и решил заглянуть.
— Вот как? — Отаэ слегка кивнула. — Садитесь, пожалуйста, сюда.
Это было первое проявление гостеприимства с её стороны. Мальчик по-прежнему смотрел на Иманиси своим белым глазом.
— Ступай отсюда. — Она махнула мальчику рукой. Не сказав ни слова, он ушёл в глубину дома. — Садитесь, пожалуйста, — поторопила Отаэ Иманиси, который смотрел ему вслед. Она указала на тонкую подушку.
— Спасибо. — Иманиси сел. — Не беспокойтесь, ничего не нужно, — сказал он, когда она принялась готовить чай.
Отаэ подала Иманиси чашку чая на подносе. Чашка была грязной, но он залпом выпил чай.
— Я слышал, ваш муж, Сёдзи-сан, уехал, — сказал он.
— Да, уехал в Осаку. — Отаэ села напротив Иманиси.
— По воле случая я познакомился с вашим шурином, Тиёкити-сан. Он был хорошим человеком.
— Наверное, вы были добры к нему. — Отаэ склонила голову.
По-видимому, Отаэ приняла Иманиси за служащего или врача из Дзикоэна в префектуре Окаяма. Она решила, что именно там он познакомился с Тиёкити.
— Тиёкити-сан много рассказывал мне о горячем источнике Яманака. Я давно хотел там побывать и вот смог приехать. Потому и решил заглянуть.
— Вот как?
— Я слышал, ваша младшая сестра Маса-сан умерла в 1935 году. А что стало с её сыном? Я имею в виду мальчика, которого родила ваша сестра от Тиёкити-сан.
— Вы о Хидэо? — спросила Отаэ.
— Да, его звали Хидэо. Тиёкити-сан часто рассказывал мне о нём. Помнится, я слышал, что Хидэо и его отец расстались ещё до того, как Тиёкити-сан попал в Дзикоэн.
— Да. Тиёкити говорил вам что-нибудь об этом?
— Нет, ничего определённого. Он лишь всё время гадал, что стало с Хидэо.
— Вероятно. Моя сестра умерла через четыре года после рождения Хидэо. Наверное, до смерти она так больше и не увидела его.
— Как это? Разве после того, как она рассталась с Тиёкити-сан , ваша сестра не вернулась домой?
— Вы, видно, всё о них знаете, так что я ничего скрывать не стану. Сестра ушла от Тиёкити, как только он заболел этой болезнью. Может, она и поступила жестоко, но при такой болезни ничего другого не оставалось. А Тиёкити так любил Хидэо, что взял его с собой в странствия.
— В каком это было году?
— Должно быть, около 1934 года.
— У Тиёкити-сан было куда идти?
— Он ходил по храмам, надеясь исцелиться от своей болезни.
— Значит, он странствовал по всей стране? Как паломник?
— Да, наверное. — Отаэ, опустив глаза, ответила: — Матери мальчика, моей сестре, он ничего о себе не сообщал. После разрыва с Тиёкити сестра поступила служанкой в ресторан в Осаке. Но проработала там всего около года. Она заболела и там умерла.
Сначала Иманиси подумал, что Отаэ — женщина бесчувственная, но в разговоре понял, что она вполне способна выражать свои чувства.
— Значит, ваша сестра умерла, так и не узнав, что стало с Тиёкити-сан и Хидэо?
— Да. Она писала мне, что не имеет ни малейшего понятия, куда они делись.
— А теперь? Я имею в виду Хидэо. Он ведь ваш племянник? В этом году ему должно исполниться тридцать лет.
— Вот как? — Услышав это, Отаэ словно принялась считать годы. — Неужели столько времени прошло?
— Вы ничего о нём не слышали?
— Нет, ничего. Я даже не знаю, жив он или умер.
— Тиёкити-сан сказал мне, что в 1938 году поступил в Дзикоэн в префектуре Окаяма, а с сыном расстался где-то в сельской местности префектуры Симанэ.
— Вот как? Я ничего об этом не знала.
— Что стало с Хидэо потом, он не знал. Это и тревожило Тиёкити-сан . Вы ничего не слышали о местонахождении Хидэо?
— Нет, не слышали.
— А местные учреждения не запрашивали сведения о месте семейной регистрации Хидэо или копии его семейного реестра?
— Нет. Я знаю сельского старосту. Он говорит: если бы Хидэо где-нибудь умер, в сельскую управу пришло бы извещение.
— Понятно.
Отаэ вздохнула. — Моей сестре не повезло. Она вышла за Тиёкити, не зная, что у него такая страшная болезнь. Когда он заболел, она была потрясена. Она боялась, что Хидэо тоже заразится, ведь Тиёкити таскал его за собой в своих странствиях. Сестра много страдала и умерла.
— Я хотел бы задать ещё один вопрос, — сказал Иманиси. — Не видели ли вы здесь иногда какого-нибудь незнакомого молодого человека, который бродил бы поблизости? — Он задал этот вопрос, подумав, что Хидэо мог вернуться на родину матери.
— Нет, никого такого я не видела.
Под конец Иманиси показал Отаэ фотографию, вырезанную им из газеты.
— Не знаю. — Отаэ некоторое время всматривалась в снимок, недоумённо склонив голову. — Когда я в последний раз видела мальчика, ему было всего четыре года, так что не могу сказать, похож ли он на этого человека.
— А он хоть немного похож на вашу сестру или на Тиёкити-сан?
— На отца он не похож. Раз вы спрашиваете, может быть, вокруг глаз он немного похож на мою сестру, но наверняка сказать не могу.
Иманиси вышел из дома Ямаситы. Отаэ проводила его до двери. Стоя спиной к тёмному проёму, она смотрела, как Иманиси уезжает в такси.
Иманиси дважды обернулся и махнул ей рукой. Дом и вся деревня были унылы. Когда такси тронулось, он увидел у дороги одноглазого мальчика, который смотрел на него снизу вверх. Иманиси стало тоскливо. Мальчик был примерно того же возраста, что и его сын Таро.
В Яманаке Иманиси отпустил такси и зашёл в первый попавшийся ресторан.
— Дайте миску собы — гречневой лапши. — Прихлёбывая бульон из миски, он услышал по радио финансовые новости.
…Передаём обзор фондового рынка. Сначала — главные тенденции. На утренних торгах в Токио благоприятные факторы обеспечили ровный ход торгов; постепенно усиливалась фиксация прибыли, цены менялись неодинаково. Затем среди обычных акций наблюдался выборочный спрос на акции химических, автомобилестроительных, металлургических, угольных компаний поздних выпусков и бумажной промышленности. Торговались также доходные акции электротехнических компаний… Нагойский сахар — 188 иен, без изменений. Осакский сахар — сделок не было. Сибаурский сахар — сделок не было. Сахар «Тоё» — сделок не было. Свекловичный сахар — 205 иен, без изменений. Иокогамский сахар — 340 иен, без изменений. Молочные продукты «Сноу Брэнд» — 148 иен, без изменений. Пиво «Кирин» — 550 иен, без изменений. Винокуренная компания «Такара» — 163 иены, без изменений…
Без изменений, без изменений… — подумал он. Иманиси показалось, что эти слова характеризуют и его собственные достижения. Он столько ездил, но далеко ли продвинулся?
Иманиси представил кривую биржевых показателей с её большими и малыми впадинами. Вдруг он вспомнил бумажку, которую подобрал возле места, где нашли тело актёра Мияты Кунио. Там тоже был ряд статистических данных. Доев лапшу, он достал записную книжку и снова перечитал переписанные цифры.
1953: 25 404
1954: 35 522
1955: 30 834
1956: 24 362
1957: 27 435
1958: 28 431
1959: 28 438
Имеют ли эти цифры какое-нибудь отношение к смерти Мияты?
Иманиси закрыл записную книжку. Он собирался сесть на ночной поезд. То, ради чего он приехал, было сделано, а проводить беззаботную ночь, нежась в горячем источнике, ему не хотелось. Он вышел из лапшичной. Вдоль улицы тянулись лавки с почти одинаковыми сувенирами — главным образом полотенцами и сладостями. Он купил сладостей для Таро. Потом в витрине увидел лаковый зажим для оби из Вадзимы. Заметив, что он на него смотрит, к нему подошла продавщица.
— Добро пожаловать. Для женщины какого возраста вы выбираете?
Несколько смутившись, Иманиси назвал возраст жены: — Около тридцати семи.
— Тогда вот эти подойдут лучше всего. — Продавщица положила на прилавок пять или шесть зажимов для оби.
Иманиси выбрал один и попросил завернуть его. Это был единственный подарок, который он купил жене на горячем источнике Яманака.