Сетон заговорил первым.

- Включите песнопение, на полную громкость. Сделайте это сейчас же, времени на обсуждение нет.

Грин, казалось, на мгновение потерял самообладание, поэтому Бэнкс вмешался и взял ситуацию на себя.

- Вы слышали, что он сказал, - обратился он к радисту. - Включите песнопение. Это, возможно, наша единственная надежда. И пока вы этим занимаетесь, приведите в боевую готовность торпеды или как там вы их называете.

Пение усилилось, заглушив вой чудовища:

- Он спит и видит сны вместе с рыбами глубоко внизу.

Он мечтает и поет в темноте...

- Десять миль, расстояние сокращается, - сообщил радист.

- Он спит, поет и мечтает глубоко внизу...

- Пять миль.

- Приготовьте торпеду, - приказал Бэнкс.

- Нет! - крикнул Сетон. - Оно замедляется. Смотрите, песнопение действует.

- Две мили, и скорость снижается, - подтвердил радист.

- Можем ли мы всплыть? - спросил Сетон.

Бэнкс не был готов принимать такое решение за экипаж подводной лодки, но был удивлен, когда Грин сразу же сдался.

- Конечно, почему бы и нет, - сказал он. - Ничто другое не сработало. Теперь твоя очередь.

Подводная лодка поднялась и всплыла на поверхность.

- Одна миля до нас, и расстояние медленно сокращается, - сообщил радист.

Бэнкс последовал за Сетоном на палубу, а остальные члены отряда шли прямо за ним.

Зверь лежал неподвижно в воде, его огромная голова почти касалась носа подводной лодки, а широко раскрытые глаза были прикованы прямо к месту, где стоял отряд. Песнопение, казалось, доносилось со всех сторон.

- Он спит и видит сны вместе с рыбами глубоко внизу.

Он видит сны и поет в темноте...

Зверь пел в такт, и его завывающий басовый гул передавал вибрацию, пронизывающую корпус.

- Он спит, поет и видит сны глубоко внизу...

Змей исчезал и вновь обретал очертания в такт ударам песнопения, становясь все слабее с каждым ударом.

Он начал погружаться, быстро исчезая. Его песня затихала вместе с ним. Сетон присоединился к песнопению, пока змей не погрузился под волны и не исчез.

- И Бог Снов поет там, где он лежит...

- Разве он не вернется снова? - спросил Грин, когда они спустились вниз.

- Нет, если не прекращать песнопение, - ответил Сетон.

- Мы не можем оставаться здесь вечно.

- Вам и не придется. Думаю, серия буев, каждый из которых будет транслировать эту песню, и морская блокада ближайших районов должны решить проблему, если только в этой зоне не возобновятся буровые работы.

- Я не могу это санкционировать, - сказал Грин.

Последнее слово осталось за Бэнксом.

- Тебе не о чем беспокоиться. Я знаю человека, который знает человека, способного это сделать.

Песня все еще эхом разносилась вокруг них, когда они вернулись в свои каюты, чтобы собраться домой:

- Он спит и видит сны вместе с рыбами глубоко внизу.

Он мечтает и поет в темноте.

Он спит, поет и мечтает глубоко внизу.

И Бог Снов поет там, где он лежит...