– Нет, нет, вы не можете этого сделать! – воскликнул Эллиотт, борясь, как молодой лев.

Конечно, это было бесполезно: Гулливер был гораздо, гораздо сильнее его. Его друзья не понимали, что происходит, но осознавали одно: тот, кого они считали другом в этом мире, собирался бросить Эллиотта на улицу, прямо в лапы ужасных двугидр! Такого они допустить не могли: Гедеон и Тамара с криком набросились на великана и схватили его за руки, пытаясь удержать. Но всё тщетно: он отмахнулся от них, точно от комаров, севших на его кожу, и потащил Эллиотта за собой.

– Мне жаль, Эллиотт, правда жаль. Всё должно было произойти иначе. Но если бы ты раньше сказал мне, что обладаешь силой, я бы за ужином всё тебе объяснил и мне бы не пришлось этого делать.

Гулливер покачал большой светлой головой, бормоча одному ему нужные оправдания.

Наконец великан отворил дверь и, решительно вытолкнув Эллиотта в ночь, к чудовищам, вновь закрыл её за мальчиком.

– Нет! Что вы наделали? – завопила Тамара.

Слёзы ярости и страха текли по её щекам. Она бросилась на Гулливера и начала до изнеможения бить его кулаками.

– Вы убьёте его! Вы сошли с ума!

– Хватит, малышка, хватит, – мягко сказал ей великан. – Мне жаль, но я знаю, что делаю. С Эллиоттом ничего не случится, обещаю, поверь мне.

– Как я могу вам верить? Ему ещё и десяти нет, он не умеет драться, а вы бросаете его этим ужасным монстрам…

На этот раз Тами зарыдала. Она перестала бить Гулливера и, совершенно обессилев, осталась стоять посреди комнаты. Гедеон же всё это время молчал, а потом подбежал к окну и попытался открыть его, но безуспешно. Щеколда была плотно закрыта. Потерпевшему поражение мальчику оставалось лишь наблюдать за драмой, которая разыгрывалась на улице.

Вытолкнутый из дома Эллиотт изо всех сил прижался к двери. Ошеломлённый, он не сводил глаз с фигурки дракона, которую по-прежнему держал в руке. Статуэтка, как Эллиотт и думал, ожила в его ладони и встряхнулась, словно очнувшись от долгого сна. Она раскинула крылья летучей мыши и забила ими, чтобы проверить их гибкость.

Испугавшись, Эллиотт почувствовал, как по венам поднимается жар. Кровь побежала быстрее, сердце забилось чаще. Ему казалось, что он сейчас сгорит. Бегающие вокруг двугидры приблизились и начали наблюдать за ним, царапая землю большими когтистыми лапами. Эллиотт чувствовал их зловонное дыхание, ощущал, какое напряжение овладевало ими, когда они готовились наброситься на него. Однако их жертва не обращала на них никакого внимания. Когда опасность была так близко, когда его в любой момент могли разорвать на куски, Эллиотт неотрывно, точно под гипнозом, смотрел на дракончика. И наконец, крошечное создание повернуло голову в его сторону. В его глазах плескались два озера лавы, совсем как у мальчика. Их взгляды встретились. В этот момент огонь, горящий у него внутри, сосредоточился в ладони, на которой лежала фигурка дракона. Эллиотт не мог отвести взгляда от глаз существа, так похожих на его собственные. Ему казалось, что дракон рос, становился тяжелее. А потом в голове вспыхнул красный свет. Тело стало странным, как будто его тащили за руки и за ноги в разные стороны, стараясь растянуть до предела, как резинку.

Мальчику хотелось закричать, но голос превратился в какое-то невнятное рычание, а горло жгло и болело. В глазах помутнело. Становилось всё жарче. Эллиотту хотелось упасть на землю и корчиться от боли, но земля под ногами стремительно отдалялась. Он видел по-прежнему окружавших его двугидр, но, как ни странно, они казались ему совсем маленькими, как будто он взлетел и смотрел на них сверху вниз. Но ведь это невозможно: Эллиотт по-прежнему чувствовал землю под ногами.

И тут он осознал, что это не двугидры были крошечными, а он сам стал большим, очень большим, даже больше дома, черепичную крышу которого он видел несколькими метрами ниже. А ещё Эллиотт понял, что теперь держит в руках вовсе не фигурку дракона. В его ладони, ставшей огромной и покрывшейся тёмно-зелёной чешуёй, вместо неё лежала другая статуэтка. Мальчик догадался, что это уменьшенная копия его самого, в одежде, которую он только что носил. Фигурка была жёсткой, деревянной.

Наконец, Эллиотт смог закричать:

– ГУЛЛИВЕР! На помощь!

Его голос разнёсся в ночи подобно раскату грома. Эллиотт повернулся вокруг своей оси. Двугидры отступили и теперь притаились в траве сада. Что-то огромное и тёмное следовало за его движением, и уголком глаза Эллиотт увидел, как хлопнула чёрная перепонка. Ещё он заметил огромные лапы, стоявшие на земле и сминавшие траву. Выпустив впечатляющих размеров когти, лапы поднимались и опускались, и под их весом дрожала земля.

И тут Эллиотт понял: он стал драконом. А маленький мальчик, которым он только что был, лежал теперь, превращённый в деревянную статуэтку, между его пальцами, больше похожими на когти.

Осознав эту трансформацию, Эллиотт снова закричал, и крик этот, вырвавшийся из его горла, был подобен ужасному рёву. Двугидры заскулили. Некоторые бросились бежать, но другие, по-прежнему сидя в траве, ощетинились и зарычали, оскалив острые клыки.

Сделав над собой усилие, Эллиотт отогнал страх и сосредоточился на своём превращении. Он старался утихомирить бешеный стук сердца, градом отдающийся в ушах, и прислушаться к своим ощущениям. Он осознавал, что был огромным и очень тяжёлым. Его свистящее в ночи дыхание было горячим, а внутри пылал огонь. Но на этот раз больно не было. А наоборот – умиротворённо, тепло, спокойно.

Теперь Эллиотт сделал шаг осознанно. Его большая лапа потянулась в сторону двугидр, и те дружно отступили. Тогда он сделал второй, более широкий, шаг, и конец его «ноги» с острыми кривыми когтями задел одно из кошмарных существ. Оно заорало и отскочило назад. Для других это стало сигналом: лая и хихикая, они кинулись на Эллиотта, чтобы атаковать его. Он чувствовал, что его пытаются укусить, но зубы чудовищ не могли проткнуть чешую.

«Я дракон. Я огромный дракон и я гораздо сильнее всех этих жалких нелепых двугидр!»

Осознание этого очевидного факта внезапно поразило его. Эллиотт всё ещё был шокирован своим совершенно неожиданным превращением, но сейчас ему нужно было разобраться с тварями, которые угрожали ему и его друзьям. Только он один мог спасти Тами и Гедеона. Не раздумывая, Эллиотт ещё раз сильно махнул лапой и отбросил на несколько метров двугидр, которые пытались взобраться на его ногу. Чудовища завизжали. Некоторые больше не встали. Другие дали дёру, но оставшаяся часть стаи бросилась во вторую атаку. Эллиотт повернулся и ударил их хвостом, заставив отступить. Внезапно ему захотелось смеяться. Чувство паники ушло, а двугидры с высоты его роста казались просто ничтожными. Как только он мог их бояться?

Эллиотт не смог сдержать смеха. Но в тот момент, когда он должен был расхохотаться, вместо привычного «ха-ха-ха» из его пасти вырвалась струя огня.

«Ого! – подумал Эллиотт. – Я ещё и извергаю огонь!»

Он хотел направить струю пламени на двугидр, но контролировать все способности этого странного тела, огромного и незнакомого, пока не получалось, так что ему удалось выплюнуть лишь горстку искр. Тем не менее некоторые их них попали на спины двугидр, и те бросились наутёк, вопя от боли.

Эллиотт ещё несколько раз махнул ногой, представляя, что играет в футбол, и все двугидры исчезли. В саду наконец-то воцарилась тишина. Безумный смех чудовищ смолк. Луна, по-прежнему огромная, теперь сияла высоко в небе, точно большой шар света, и озаряла окрестности. Вновь стало спокойно. Нерешительно, словно желая сначала убедиться в том, что опасность миновала, закричали ночные птицы. Застрекотали сверчки. Эллиотт стоял на месте, заключённый в громадное тело дракона, и рассматривал свои большие пальцы, заканчивающиеся острыми когтями. Сначала у него плохо получалось, но потом ему всё же удалось расправить крылья – тонкие кожаные перепонки, разрезанные, как у летучей мыши. Он хлопнул ими и почувствовал сопротивление воздуха. Значит, он может летать? Эллиотт не стал пробовать. Пока что он едва мог двигаться и управлять разными мышцами, новыми частями незнакомого тела. Понимание того, что происходит, приходило постепенно. Он отбросил от себя двугидр неосознанно, потому что они напали на него, а ему было страшно. Удивление и восторг от превращения вытеснили страх, но теперь Эллиотт чувствовал, как его снова накрывает паника. Он не мог остаться таким! Он мальчик, человек, а не огромный дракон!

В этот момент дверь дома открылась, и в прямоугольнике света, который очертился на плоских камнях крыльца, показался Гулливер. Он поднял голову и вытянул шею. Эллиотт с удивлением обнаружил, что человек, совсем недавно казавшийся ему таким внушительным, теперь стал совсем маленьким. Это напомнило ему викингов из конструктора «Плеймобиль», которые плавали на драккаре.

– Всё хорошо? – крикнул Гулливер, чтобы его услышали.

Эллиотт не знал, что ответить. Он прогнал двугидр, но превратился в дракона. Была ли ситуация, в которой он оказался, нормальной?

А ещё он злился на Гулливера. Великан без раздумий вытолкнул его из дома и оставил разбираться с этими мерзкими тварями, ни о чём не предупредив и ничего ему не объяснив. Ему вдруг захотелось щёлкнуть по нему, чтобы он отлетел, но Эллиотт сдержался. Он знал, что, несмотря ни на что, злодеем был вовсе не Гулливер, да и сам он был немного виноват в том, что отказывался признавать свои силы. Но всё же.

Потому мальчик-дракон просто ответил:

– Как мне стать собой?

– Статуэтка в виде тебя! Ты должен посмотреть на неё!

Тогда Эллиотт вспомнил о фигурке, которую держал в ладони своей лапы. Он посмотрел на свою руку – фигурка исчезла. Посмотрел на другую – тоже пусто.

Кровь, кипящая в способном извергать огонь теле, теперь застыла в жилах.

– Я не могу! Я её потерял!