В районном отделе не могли нарадоваться нововведениям только что назначенного заведующего Колпачевского. Моложавый, подтянутый, загоревший, улыбчивый, он всем своим видом утверждал, что в здоровом теле — здоровый дух.

Но главное, что с первого же дня стал, как он говорил, словно миссионер-подвижник, неуступчиво внедрять физическую культуру.

— Нужно, чтобы каждый, — поучал руководитель отдела, — был потенциальным рекордсменом-чемпионом и мог при случае, простите, согнуть любую оглоблю в дугу!

Первым-наперво Колпачевский просмотрел списки сотрудников и вместе с председателем месткома распределил их по возрастным группам и спортивным секциям. Недели две посвятил укреплению материально-технической базы: раздобыл мяч, козла, две ракетки, секундомер, лук без тетивы и несколько пар бутс.

Затем дал указание ежедневно, согласно утвержденным спискам, проводить массовые тренировки-соревнования: до работы — по волейболу, регби и легкой атлетике, в обеденный перерыв — по футболу, гандболу и поднятию гирь, после пяти — по баскетболу, городкам, теннису и стрельбе из лука.

Вскоре новенький распорядился обеденный перерыв продлить на час — «в целях повышения производительности управленческого труда и всестороннего коллективного оздоровления», а в пятницу с полдня «всем до единого переключаться на различные виды спортивно-физкультурных мероприятий».

Некоторые сотрудники, даже самые закоренелые лодыри, стали потихоньку роптать: не то хронические недуги о себе вдруг напомнили, не то возраст давал о себе знать, не то попросту на столах скопились такие вороха «входящих», что оторопь невольно одолевала.

Стокилограммовый главбух, всю жизнь, кроме подкидного, никакими играми не увлекавшийся, начал жаловаться на сердце, но из списка футболистов его все равно не вычеркнули.

Инспектор Пташкина — женщина раздражительно-говорливая и к тому же хронический гипертоник — тоже попыталась отвертеться от физкультмероприятий, но начальство тут же вежливо разъяснило:

— Нельзя подрывать коллективные устремления и тягу к массовости.

Местком с гордостью все чаще фиксировал случаи, когда молодые крепкие сотрудники вначале один день в неделю, а затем три стали целиком посвящать спорту. Прихватив с собой чемоданчик с формой, они во главе с Колпачевским уходили из отдела на районный стадион и все восемь часов, в поте лица, бегали, прыгали, гоняли мяч, а потом мчались на заманчивую речку…

Спустя полгода в райисполкоме и областном управлении встревожились: стали доходить сигналы, что в отделе дисциплина разболталась, словно автомашина с довоенным стажем, посетители неделями не могли получить вразумительного ответа, а все неотложные указания надежно складировались в самом долгом ящике.

…Однажды Пташкина оповестила коллег:

— Сегодня узнала: Колпачевского сняли с такого же отдела в соседнем районе.

— За что? — спросил главбух, посасывая валидол.

— Там он только сам укреплял здоровье и ежедневно полдня занимался оздоровлением: бегал трусцой, поднимал гири (под письменным столом хранил), подтягивался на металлической палке, играл с личным шофером в пинг-понг, ходил в парную. Когда же вконец развалил дело — сняли. На прощанье он сказал: «Виноват. Учту на предстоящей работе. Откажусь от индивидуализма. Исправлю ошибку».

— Вот и исправил, — вздохнул главбух и пошел, согласно графику, играть в футбол.