И нынче за два-три дня до Нового года Игорь Филиппович Пеньков начал получать поздравления от родных, приятелей и знакомых. Он не высказывал ни малейшего интереса к поступившей корреспонденции. Но Валентина Андреевна знала, как ревниво супруг просматривал наедине телеграммы, открытки, письма и прикидывал в уме, сколько еще получит, кто еще должен «отозваться»…

Пеньков любил за полчаса до прихода гостей небрежно разложить на шахматном столике или телевизоре толстую пачку поздравлений. Наверху обычно лежали телеграммы от известных в городе людей.

Вот и сегодня Игорь Филиппович после обеда сел в кресло и стал просматривать почту. Знакомые обратные адреса, фамилии, имена… А что это за открытки с иногородними штампами?

— Валя, посмотри… Институтские однокашники голос подали… Поздравления от Леньки Строева, Галины и Шукина… Галя, конечно, осталась верной себе: буквы одна в одну, а фамилию двумя линиями подчеркнула!

Валентина Андреевна отложила в сторону шитье и присела к столу.

— Помнится, у Леньки Строева был самый «дикий» почерк в группе. — Пеньков бережно сбил в ракушку пепел с папиросы. — А на этот раз постарался. Словно на уроке чистописания вывел все слова.

— Просто почерк у него лучше стал, — жена присела на подлокотник кресла. — Видно, ребята из статьи в газете узнали, где ты работаешь.

— Не плохо было бы и чуть раньше осведомиться о судьбе своего товарища. — Пеньков слегка потянулся и пригладил тщательно подстриженные волосы — хоть сейчас на фоторекламу в парикмахерской.

Валентина Андреевна поднялась и тихо спросила:

— А ты ими интересовался?

— С нашего курса я один на работе такого масштаба. — Высокий, широкоплечий, он неторопливо ступал по комнате. — Поверь, Валюша, мои координаты им нетрудно было обнаружить.

Жена отложила в сторону коробку с елочными игрушками и в упор взглянула на мужа:

— Вспомни институт, общежитие, друзей… Разве мы измеряли достоинства человека окладом и должностью?

— Ты меня не совсем поняла. — Супруг миролюбиво обнял жену. — Не будем перед праздником ссориться. Да и повода, собственно, нет.

— Не забудь, Игорь, ответить всем ребятам.

…Тридцать первого декабря Пеньков все-таки выбрал четверть часа, чтобы ответить на поздравления. (Правда, нескольким руководящим знакомым он загодя отправил пространно-взволнованные телеграммы.)

В обеденный перерыв вызвал машинистку, снял очки и устало отдиктовал: «Благодарю за теплые поздравления! Желаю успехов в работе и счастья тебе, жене и детям».

Затем дал список адресов и безразлично-пестрые открытки.

— Прошу вас — заполните без промедления и отправьте.

— Заполнить? — переспросила машинистка.

— Придумайте, если угодно, другое слово.

— А на подпись принести?

— Зачем? Внимательнее посмотрите — я уже расписался.

В конце января на имя Пенькова пришел пакет. В нем лежала почта поздравлений, которые он недавно отправил студенческим друзьям, и между ними записка на листке из школьной тетради:

«Управляющему трестом товарищу Пенькову И. Ф.

Сообщаем, что адреса наши Вы перепутали, но мы этого не заметили — универсальный текст выручил Вас.

Кстати, Славка Шукин, тот самый, что помогал Вам корпеть над чертежами, пока не женат и поздравлять его будущую супругу рановато, а у Гали нет еще детей. Но не тревожьтесь, товарищ управляющий, когда наследники появятся и подрастут, — немедля передадим Ваши пожелания.

Очевидно, когда Вы подписываете чеки, бухгалтеры иногда замечают: «Не там — закорючка, не там — черточка». Безобразие! Не хотят понять, что Вы живой человек, а не бездушный станок! Поэтому рекомендуем к следующему Новому году заказать штамп и факсимиле. Экономнее, проще и солиднее.

Не пренебрегайте советом. Кстати, Вы его вполне можете выдать за свое выношенное нововведение».

Пеньков перечитал записку и вновь просмотрел возвращенные открытки. Вызвал ту же машинистку.

— О чем вы думаете? — набросился управляющий, забыв о своей выдержке и корректности. — Дал задание, а вы все перепутали! Стыдно! Уверен, что своим друзьям поздравления вы разослали точно по адресу.

Машинистка подняла глаза и очень спокойно посмотрела на ставшее темно-красным и обрюзгшим обычно интеллигентно-бледное, замкнутое лицо управляющего.

— Своим друзьям открытки я от руки написала… А за невнимательность, Игорь Филиппович, извините.

…Поздно вечером раздраженный, взвинченный Пеньков вернулся домой. И как назло, все не ладилось. Повесил пальто — оборвалась вешалка, шарф зацепился за пуговицу на рукаве…

— Вот полюбуйся, — супруг бросил на стол пакет. — Друзья наши обрадовали!

Валентина Андреевна взглянула на открытки и села за стол.

— Знаю. Я видела Леню Строева.

— Где, когда? — Пеньков закурил, надел пижаму и подошел к окну.

— Утром на улице встретила.

— Что же он рассказал?

— После Нового года ребята собрались (они же втроем на одном комбинате работают) и сообща решили вернуть твои серийные поздравления… Кстати, Леня спросил, нет ли еще у нас семейного ротатора?

— Не особенно остроумно… Скоро будем обедать? — Игорь Филиппович открыл форточку.

— Между прочим, — Валентина Андреевна принесла первое, — Леню Строева перевели в главк, начальником управления.

— Как, моим начальником? — Серебряная ложка плюхнулась в суй и обрызгала скатерть, пижаму, салфетку. Горячие брызги попали и на лицо. Пеньков задел рукавом пакет, лежащий на краю стола. Открытки выпали и рассыпались по дорожке. На них красовалась размашистая подпись, напоминающая безупречно оттиснутое факсимиле.