За глаза и в глаза меня частенько в нашей конторе сравнивали со Штирлицем. И не только потому, что я также красиво курю сигареты и осваиваю его походку, но и потому, что я вырабатываю наблюдательность, догадливость, и случается, по малейшей примете, детали соображаю, кто есть кто.

И вдруг — конфуз. Благо, что в конторе не узнали и репутация не подмокла.

…С давним знакомым в выходной пошли в кафе (жена уехала на сутки к родителям, и мы решили красиво отдохнуть, поговорить интеллигентно, поглядеть на других).

Выпили сухого вина, заказали кофе. И вдруг я заметил, как за соседним столиком разыгрывается житейская ситуация… Не первой молодости статный мужчина унизительно обхаживал молодого тощеватого человека. Принес коньяк, кофе, сбегал за сигаретами, потом снова не поленился и доставил еще две чашечки кофе. Подносил к сигарете молодого зажигалку. Размешивал даже сахар…

И все он, немолодой, ерзал, суетился, заглядывал партнеру в глаза, нервничал — видно, никак в своей тарелке не мог оказаться.

Подумал я, выкурил сигарету и сказал приятелю:

— Гарантирую на полтораста процентов, что на наших глазах разыгрывается сцена откровенного подхалимства: забитый сотрудник предпенсионного возраста обхаживает молодого, гонористого, своенравного начальника.

— Почему же? А разве не может быть, что это тесть уговаривает зятя помириться с его дочерью?

— Ну и выдумщик ты! Только фантазия твоя беспочвенная. Мы наблюдаем типичную сцену — шеф и подчиненный.

— Ну, а вдруг это отец и блудный сын? Или заказчик и строптивый закройщик? Или — шеф и подопечный перед защитой диплома…

— Да брось ты молоть чепуху! Тоже мне нашелся мастер сюжетов для скетчей! Хочешь — извинюсь и спрошу…

В это время как раз молодой исчез, а старший устало сел, понурив голову.

— Простите, пожалуйста, — подошел я к соседнему столику. — Мы с товарищем наблюдали за вами и поспорили… — и рассказал о всех наших догадках.

— Все гораздо проще, — ответил солидный посетитель. — Раз интересуетесь, так и быть, открою «секрет». В моем тресте уходит на пенсию главный снабженец. А этого парня, что сейчас ушел, я давненько присматривал и изучал. Пришел к выводу — заменит его. Конечно, наберется опыта, когда наломает дров, съест пуд соли. Тогда и возьмет на свои плечи этот тяжкий участок… Правда, дошли слухи, что он не тянется к снабжению. Я его и квартирой обеспечил, и в отпуск в лучшие сроки отпустил, и премиями не обижал… И вот сегодня решил: «созрел», и можно в уютной обстановке предложить ему должность. А завтра собирался оформить приказ. Уже и в главке все обговорил. Уж как я сегодня его не обволакивал, — чуть не со слезой в голосе закончил управляющий, — все красноречие на год вперед израсходовал, всю дипломатию пустил в ход. А он — ни в какую! Пижон! Чистюля! Твердит одно: «Хочу остаться экономистом!» Вот вам и зять, и блудный сын.