Совещание, несмотря на стремительные зигзаги, все же подходило к концу. Выступая в заключение, директор гостиницы Савелий Михеевич Борзенков сказал:

— Повторяю, главное в нашей сервисно-коммунальной деятельности — забота о гостях, безграничное доверие к ним. А теперь — за дело…

И закипела работа. Администраторы и горничные, уборщицы и швейцары, слесари и бухгалтера без малейших передышек ставили рядом с круглыми чернеющие четырехугольные штампы размером в фирменный знак свеклоуборочного комбайна: на простыни и наволочки, одеяла и гардины, полотенца и скатерти, ковры и дорожки, матрасы и покрывала.

Когда уже завершали клеймение, раздался голос заместителя директора:

— Не забудьте — Савелий Михеевич дал также указание обработать самый мелкий инвентарь.

И еще яростнее стали оглушительно хлопать металлические штампы по мочалкам и… туалетной бумаге.

— А зачем бумагу? — робко спросила молодая горничная. — Все равно знаки наши пропадут…

— Не дезорганизуйте! — оборвал зам. — Так рассуждать могут, извините за грубость, только нигилисты.

Большинство сотрудников не знали смысла этого слова, но догадались, что это клеймо словесное, и продолжали срочное дело…

К вечеру задание выполнили. И начали «рассасывать» длинную очередь к окошечку администратора. С трудом успокоили трех особенно агрессивных граждан: один почему-то возмущался тем, что весь день не может оформить номер, переодеться, побриться и пойти на семинар, где должен выступать с докладом; второй от волнения только размахивал руками и бормотал что-то невнятное о том, что он не рассчитался и опоздал на поезд; третий грозился написать жалобу министру, рассказать о том, как его по ошибке закрыли в душевой и ему пришлось восемь часов «сидеть в неволе».

Все же атаки отбили, и зам пошел докладывать директору:

— Все сделали, Савелий Михеевич. Сверх программы заклеймили даже бумажные салфетки в буфете.

— Молодцы! Молодцы! — Борзенков вскочил, молниеносно вытащил из ящика письменного стола резервный штамп и, впав в раж, подскочил к исполнительно-инициативному заму и хлопнул его штампом по лбу, а затем и себя украсил. Отпечатки получились безупречные…

Говорят, что спустя несколько дней выявилась чудодейственная особенность этих штампов: дома, в семейной обстановке, и на улице их не замечали — они становились бесцветными. А вот когда приходили к директору или заму посетители — штампы обретали удивительную четкость и броскость. И в те минуты руководители гостиницы напоминали проштемпелеванный твердый инвентарь.