Ровно в десять часов, как и договорились, директор фабрики Лычков вошел в кабинет начальника управления.
— Я хотел бы, Григорий Петрович, поговорить по личному вопросу.
— Пожалуйста, Матвей Яковлевич.
— Дело в том…
Раздался звонок, и хозяин кабинета с четверть часа рассуждал с кем-то о прошедших и будущих футбольных баталиях.
— Продолжайте.
— Так дело в том…
Вошла секретарь и принесла папку с бумагами. Руководитель управления прочитал и подписал их. Пробило десять.
— Что поделаешь, приходится отрываться. Слушаю вас.
— Дело в том…
Однако в кабинете уже появились бухгалтер и экономист. За полчаса они разрешили все вопросы.
— Извините — неотложные дела. Продолжим наш разговор.
— Так дело в том, Григорий Петрович…
Но напротив в кресле уже сидел председатель месткома. Срочно надо было посоветоваться о воскресном коллективном выезде за город.
Григорий Петрович минут за шестьдесят — семьдесят разрешил все проблемы, поинтересовался, как идут дела в секции рыболовов-любителей, в волейбольной команде…
Ровно в двенадцать секретарь принесла свежие газеты и почту. Начальник протянул пачку папирос Лычкову, а сам быстро просмотрел периодические издания, телеграммы и письма. Затем поговорил по двум телефонам.
Лычков ерзал в кресле, и казалось, что вот-вот насквозь протрет обшивку. Кроме того, он успел уже выкурить дюжину папирос и обломать полсотни спичек.
— Григорий Петрович, — наконец взмолился директор, — дело в том…
Раздался телефонный звонок.
— Через десять минут приеду, — и начальник поднялся. — Извините. Вызывают на совещание. Но я думаю, что вопрос мы разрешили…
— Как разрешили? — вскочил обычно сдержанный Лычков.
— Да мы же три часа беседовали, — заметил Григорий Петрович, надевая плащ. — Сами понимаете, больше не могу уделить времени. Даже вам.
— Так мы и минуты не говорили!.. Вас же непрерывно отрывали!
— Не заметил, — начальник закурил. — А разве вы не так принимаете посетителей по личным вопросам? Поверьте: сегодня все было исполнено по самому достоверному сценарию. Без малейших отклонений!..
Раздался телефонный звонок, и одновременно открылась дверь — кто-то опять вошел. Матвей Яковлевич вздрогнул и упал в кресло…