«Вот это подарочек», — с раздражением подумал директор гастронома Павел Антонович, листая после месячного отпуска новую Книгу жалоб и предложений…

«До каких пор, — читал он, — тов. Жиронкина будет грубить!» «Жиронкина не унимается — уже в две смены не дает житья». «По-прежнему дергает, оскорбляет, вызывает на скандал вышеназванная гражданка».

«Да кто это такая? — ожесточенно тер обгоревшую на южном солнце лысину директор. — Может, без меня новенькую приняли?»

Но Павла Антоновича тут же вызвали на однодневный семинар, и он не успел откликнуться на обойму жалоб.

Через день глава торговой точки пришел пораньше, снова стал листать книгу. И опять — комплексные радости:

«Жиронкина изводит так, что хочется навсегда уйти из магазина». «Обнаглела данная особа до того, что многие старые покупатели переключились на новые магазины — нервы не выдерживают!», «Помогите, избавьте от общения с Жиронкиной!»

— Это уже вовсе невероятно!.. Дожили, что люди среди бела дня в государственной торговой сети кричат SOS! — про себя промолвил взволнованный директор. Но тут раздался телефонный звонок, и через полчаса Павел Антонович отбыл в срочную командировку в столицу.

Однако и оттуда не запамятовал позвонить своему заму:

— Ты что же, призовешь к порядку Жиронкину?

— Сил моих не хватает, Павел Антонович… Даже приступы какие-то начались.

— Эх ты, кисель, а не административный работник! Стоило уехать на месяц, как посадили на авторитет коллектива пребольшое пятно.

— Да я же…

— Ладно. Приеду — наведем порядок! — и бросил трубку.

В субботу он наконец спокойно мог заняться пренеприятнейшим и устойчивым конфликтом. В обеденный перерыв собрал всех подопечных.

— Ну что, без директора оказались беспомощными?

— Да, — неожиданно ответили все дружно.

— Значит, признаете… Кто боится буку Жиронкину — встаньте, — чуть остывая, спросил Павел Антонович, цепко оглядывая сидящих. («Может, не новенькая она — просто кто-то из продавщиц вышел замуж и сменил фамилию».)

И снова сюрприз — все до единого встали, даже зам и двое грузчиков…

— Да что с вами! Поднимись-ка напугавшая всех до смерти работница прилавка, именуемая в многочисленных жалобах гр. Жиронкиной!

И тогда зам, придерживая рукой дергающееся левое веко, заикаясь, рассказал:

— Павел Антонович, извините, но вы, возможно, немного перепутали… Жиронкина в вверенной вам точке не числится…

— Не тяни! Что же она, невидимка на зарплате? — подскочил директор.

— Она квартиросъемщица из недавно заселенного корпуса. Новая наша покупательница… Сорок пять лет. Замужем. Домохозяйка. Один ребенок. Имеет «Жигули» и овчарку. Ходит в бассейн…

— Что с тобой, Михалыч, захворал не на шутку? — всерьез встревожился директор. — Заговариваешься…

— Нет… Это позже мы все о ней узнали…

Собравшиеся сидели молча, у иных обреченно лежали на коленях руки…

— Так вот, вышеназванная Жиронкина каждый день — до обеда и после — посещает нас и непременно каждый раз делает устные и письменные замечания… «Нарежьте колбасы… Не годится — тоньше. Возьмите другой кусок — толще». «Замените сардельки — не той конфигурации…» «Эта головка сыра меня не устраивает — несимпатичная…» «Возмутительно — халат у вас небрежно отглажен!..» …«Маникюр немодный и прическа прошлогоднего сезона…» «Почему вы так кисло улыбаетесь? Вы для нас или мы для вас? Наверное, когда смотрите кинокомедию, смеетесь во весь рот!..» «Почему молчите — пренебрегаете, демонстрируете неуважение!..» «Не апеллируйте к очереди — все равно докажу, что вы нарушили!..» — зам вытер пот со лба, веко еще судорожнее задергалось. — А кто нас за это время только не проверял? Из госторгинспекции и управления торговли, санитарные врачи и народные контролеры, из телевидения и женсовета, из народной дружины и милиции…

— А жалобы откуда? Кто и в какую книгу их записывал? — устало спросил директор.

— Проявили инициативу, — с опаской ответил травмированный в производственных условиях зам. — Завели свою книгу и каждый вечер записываем «впечатления»… Пользы, конечно, никакой — так, чтобы разрядиться и душу отвести.

В это время резко открылась дверь и вошла статная блондинка в брючном костюме и темных очках…

— Она, — чуть слышно произнес зам.

Директор втянул голову в шею и оптимально вжался в кресло.