Почти все городские службы знали обивщика мебели с ремонтной фабрики Дениса Молодкина и его жену продавщицу Зину.

То «Скорую помощь» трижды в сутки вызовут — показалось, что могут отравиться жареными грибами или бьют яростную тревогу о возможной дизентерии у двух бабушек из соседнего подъезда…

То пожарных поднимут на ноги — Молодкиным мерещилось, что с верхнего балкона дым валит зловещими клубами. Оказалось же, что жилец с приятелем покурить на балкон вышли…

То газовщиков и водопроводчиков взбаламутят:

— Спасите, вот-вот взорвется неисправная колонка. Да еще кран сорвало. В квартире под нами уже плавают стулья по полу. (Выяснилось, что колонка без единого изъяна — просто не те краны Молодкины открывали. Правда, водой они слегка залили соседей — работающую стиральную машину от усердия перевернули.)

Санинспекцию тоже не обошли вниманием: мобильная и бдительная чета требовала срочных актов по поводу «заразных голубей, чихающей болонки с пятого этажа и рыжей кошки с подозрением на бешенство»…

Но особо доставалось сотрудникам милиции. Зина их приглашала, когда Денис слегка напивался и пугал разводом, когда сосед сбоку играл в воскресенье на баяне, когда кто-то дважды ошибочно набирал телефон Молодкиных вместо стола находок…

И задерганные сотрудники служб, и выборочно за-травленные соседи сообщали на фабрику о развлечениях обивщика и его супруги. Там пытались усовестить — бесполезно.

А тут еще прибавились жалобы коллектива цеха: Молодкин нарушает технологию, выпивает и уже заработал несколько дней прогулов…

Фабком заседал долго: решали вопрос о распределении квартир и путевок. Пригласили обивщика. Без особых предисловий сообщили:

— За прогулы, пьянки и бракодельство, за ложные вызовы работников различных служб, что обходится в немалую копейку и нередко лишает помощи действительно нуждающихся, фабком единодушно решил: не выделять вам в этом году квартиру, санаторную путевку и, кроме того, не выдавать тринадцатой зарплаты.

— Самоуправство и беззаконие! — подскочил Молодкин. — Буду жаловаться! Вызову корреспондентов и сотрудников вышестоящих инстанций.

— Вызывай, — негромко сказал член фабкома, старый краснодеревщик. — Завтра решение это, для крепости, обсудим на общем цеховом собрании. И в многотиражке напечатаем — под орех, по всем правилам разделаем. Вот тебе и будет высшая инстанция! Без звонков и вызовов.