В полночь часовая и минутная стрелки в обнимку возвестят о рождении Нового года. Вот почему в дегустационный зал солнечного приморского города на последний сеанс — в четыре часа дня — пришло всего человек десять — двенадцать. Остальные, видимо, в предновогодней спешке запамятовали о купленных билетах или уже досрочно встречали праздник…
Научный сотрудник Павел Афанасьевич привычно занял место на кафедре, что в самом центре подвала с дубовыми столами, скамьями и аппетитными бочками, и начал увлекательно рассказывать о неоспоримых достоинствах сухих вин.
Тетя Маша — чистенькая, толстенькая, задорная — подвозила на тележке поднос с двадцатипятиграммовыми рюмочками и, согласно утвержденному списку и композиции лекции, ловко расставляла их перед посетителями.
Павел Афанасьевич приметил, что на одной стороне огромного подковообразного стола разместилась основная группа дегустаторов (наверное, все из одного санатория), а на другой — двое: худая высокая дама в пенсне и низенький мужчина с «бабочкой» и массивной часовой цепью в жилетном кармане…
Научный сотрудник продолжал называть даты, имена, приводить примеры и цитаты. И вдруг, не теряя нити повествования, увидел, что женщина в пенсне, лихо выпив рюмочку с сухим, освежающим и тонизирующим вином, неожиданно ойкнула, сосед же забавно вытаращил глаза и с глубочайшим недоумением разглядывал пустую рюмку.
А вот члены «основной» компании с удовольствием смаковали солнечную влагу и о чем-то весело переговаривались. Среди них выделялся высокий широкоплечий мужчина с обветренным лицом. Он прямо-таки сиял и излучал радость так наступательно, что хотелось хоть немного взять у него взаймы оптимизма и энергии. «Очевидно, с утра уже продегустировал крепкие напитки, — механически сделал вывод лектор. — Что ж, сегодня не грешно».
Когда тетя Маша пошла по второму «кругу» и доставила новую порцию, женщина с опаской пододвинула рюмочку мужчине с карманными часами, и тот осторожно ее пригубил. И опять будто распорками раздвинули веки его глаз…
— Простите, — он резко встал, одернул жилет и обратился к сотруднику за кафедрой, — но какое отношение имеют рекламируемые вами рислинги, алиготе, цинандали и т. п. к этому крепчайшему и, скажем откровенно, отнюдь не безвкусному напитку? — и, словно жезл, поднял наполненную рюмочку.
В самом деле, вино совсем не того цвета… Может быть, тетя Маша в честь предстоящего Нового года нарушила традицию? — Павел Афанасьевич отпил глоток, и, представьте, глаза его тоже выразили изрядное недоумение. Незаметно подозвал помощницу и тихо спросил:
— Разве лекцию о сухом вине иллюстрируют армянским коньяком пятилетней выдержки?
Но у статного мужчины, заразившего почти всех великолепным настроением, оказался отменный слух.
— Извините. Не обижайтесь, пожалуйста, и не гневитесь, — обратился он к лектору, потом к скромной паре, что визави. — Час назад по дороге в дегустационный зал вместе со своими однополчанами по санаторию я заглянул на почту. И в окошечке «До востребования» милейшая девушка, опережающая по всем параметрам и ГОСТам лучших нимф и русалок, вручила мне телеграмму из родного Мурманска.
— Учтите, Николай Савельевич — кадровый северный рыбак, — разъяснил кто-то. — Капитан передового сейнера.
— Да погоди, — капитан вынул из кармана телеграмму и стал громовым басом читать: «Родился сын воск. знак. Вес четыре с половиной кило тчк. Ждем указаний какое дать имя тчк. Целую Тая тчк». Ясно, дорогие товарищи?! Вот я и прихватил три бутылки коньяка (за трех сыновей: двух имею в запасе, а одного сегодня приобрел). Затем уговорил добрейшую тетю Машу в честь моего сына и наступающего Нового года заменить целебные малоградусные вина коньяком. Да простится нам подлог: все-таки мы почти на старте Нового года и главное — сын у меня родился, настоящий мужчина! Несомненно будет добрым поморским рыбаком!..
Лектор улыбнулся, а чета, ошарашенная сюрпризом, дружно рассмеялись. Женщина медленно поднялась, протерла пенсне и мягко промолвила:
— Неужели мы, — и она величественно указала на соседа, лихо пощелкивающего крышкой часов, — можем обидеться?! Я — старый детский врач, а муж мой — ученый астроном. Так что новорожденные граждане и новогодние звезды нам весьма близки. — И обратилась к рыбаку: — Дорогой Николай Савельевич, горячо поздравляем вас! А сухие вина продегустируем уже в будущем году.
— А как же с именем? — поинтересовался лектор и подошел к виновнику торжества.
— Сейчас телеграфом отстучу с десяток имен, — блеснул глазами рыбак. — А выберет, как обычно, жена. В нашем доме так уж заведено: сообща обсуждаем, советуемся, а как Тая решит, так и будет! Короче говоря, полнейшая коллегиальность.
— Да так оно и полагается, — вставила тетя Маша. — Хватит, поцарствовали свое мужики. А теперь наше равноправие наступило. Чего нам тушеваться и стесняться? Ну, с прибавлением! Счастья тебе и твоей семье, Савельич, — она взяла рюмку и чокнулась с капитаном. — Возражений нет, граждане посетители?
— Что вы! Единогласно! — раздался голос астронома. — И тост, и рюмка вполне коллегиальные!
— А теперь давайте споем и спляшем, — предложила тетя Маша. — Родом я с песенного Воронежского края. Такие хороводы водила, что старики и старухи о годах и хворях забывали. Здесь же народ — молодой и, видать, крепкого закала…
К сведению руководителей дегустационных залов: расследование по вышеизложенному поводу нецелесообразно проводить, так как произошло это накануне Нового года, точный адрес ЧП неизвестен, да и за давностью лет прегрешение тети Маши подлежит списанию. Сыну-то капитана уже третий год пошел.