В кабинете управляющего трестом Рукавишникова народу набилось, как в рейсовом автобусе.

Ровно в пять тридцать хозяин кабинета начал:

— Мы решили накануне профсоюзного собрания сообща посоветоваться. Поговорить, так сказать, начистоту, чтобы ни у кого не осталось никакого осадка… Курить, кстати, разрешается.

«И что это управляющий вздумал советоваться? — гадал крановщик Седов. — Да и кого собрал: одних смутьянов — самых ершистых и беспокойных работников треста».

Разговор завязывался вяло, робко.

— Товарищи, — снова призвал Рукавишников, — не стесняйтесь, смело предъявляйте претензии, высказывайте замечания, критикуйте, невзирая на лица и должности!

Крановщик Седов первым внял горячему призыву управляющего. Он рассказал о безобразиях в учете труда и работе автотранспорта, напомнил о бестактности и грубости некоторых руководителей треста. А под конец разделал под орех самого управляющего и председателя рабочкома за дремучий бюрократизм.

И тут плотину прорвало… Говорили все резче и откровеннее. Но Рукавишников внимал гневным речам с удивительным спокойствием. Он не показывал ни своего раздражения, ни недовольства и не бросал, как обычно, пронзительно-гипнотических взглядов на «зарвавшихся» ораторов. Наоборот, внимательно слушал и даже иногда делал какие-то записи в блокноте.

«Ну, прямо не узнать нашего начальника, — опять подумал Седов. — Видно, в корне перестроился…»

Когда выступило человек десять, Рукавишников поднялся:

— Что ж, будем закругляться. Состоявшийся обмен мнениями, безусловно, был нужным и полезным. — Он осторожно отодвинул графин и продолжил: — Надеюсь, товарищи, что завтра на общем собрании наш коллектив будет выглядеть единым, сплоченным. Одно дело здесь, другое — там. Вы понимаете, что необузданная, ничем не сдерживаемая критика может омрачить деловую обстановку собрания и создать ложное впечатление у представителей областных организаций…

Вдруг крановщик поднял руку.

— Прения мы закончили, товарищ Седов. Регламент исчерпан, — добродушно заметил управляющий.

— Я хотел сказать несколько слов в качестве справки.

— Пожалуйста. У нас полнейшая демократия, хотя разговор мы ведем и неофициальный.

— А я официально заявляю: нас собрали затем, чтобы загодя мы выговорились и высказали все неприятные слова. Соорудили, так сказать, запасной выхлопной клапан. Так вот моя справка: не получится! А насчет ложного впечатления, товарищ Рукавишников, не бойтесь. Впечатление будет правильное!