До конца обеденного перерыва оставалось с четверть часа, и сотрудники конторы в коридоре «договаривали» эти минуты. Завхоз, или, как его иногда еще именовали для благозвучия, начальник АХО, Тихон Савельевич Наседкин подошел к технологу Будакову и завязал разговор о текущем моменте в разрезе актуальных проблем бытия. Пока беседовали, завхоз тренированным движением поправил у технолога очки, подтянул галстук, проверил на прочность несколько пиджачных пуговиц, снял пылинку с рукава.

Застенчивый Будаков ежился, краснел, с трудом выдерживая массированный натиск братского внимания. И когда он «созрел», Наседкин привычно стал говорить собеседнику вдохновляюще-приятные слова:

— Как вы осунулись, постарели! Наверное, с супругой или соседями ругаетесь?

— Что вы…

— Может, тайно к бутылочке прикладываетесь?

— Да вы же знаете…

— А как насчет там всяких наркотиков? — понизил голос завхоз.

— И в глаза не видел…

— А насчет поведения вашей дочки что можете сказать?

— Не понимаю… Все нормально…

— Пользуюсь слухом, что она уже противоположным полом интересуется.

— Это же неправда. Она в шестом классе!..

— Ну и что? Сейчас идет акселерация. Небось известно вам такое слово… Вот и происходит ЧП уже в третьих-четвертых классах.

— Не слыхал, не знаю об этом…

— А почему вы, товарищ Будаков…

Но в это время подошел инженер Юровский.

— Что, опять наш интендант пылинки снимает?

Технолог вытер испарину и промолчал, а Тихон Савельевич сдержанно улыбнулся:

— Между прочим, пылинки не запрещается…

— Ладно, собирайте, коллекционируйте!.. Пошли, Будаков…

Спустя неделю в том же коридоре в обеденный перерыв стояли трое: технолог, завхоз и инженер. Будаков робко подтянул лоснящийся галстук на борцовской шее Наседкина, одернул пиджак и снял с него невидимую пылинку. Юровский действовал энергичнее: оторвал висящую на рукаве нитку, застегнул на сорочке две пуговицы и даже расправил на завхозовской голове три взбунтовавшихся волоса.

Тихон Савельевич, видать, от растерянности временно вовсе потерял дар речи и, стоя по швам, яростно тер правым ботинком плохо выкрашенный пол, а затем стал нервно постукивать каблуком по плинтусу…

Инженер сосредоточенно осмотрел фигуру завхоза и повел атаку:

— Вас смотрели врачи? Делали анализы?

— А что?

— Судя по глазным белкам, у вас опасное малокровие…

— Завтра пойду в поликлинику.

— Может быть, у вас нелады с руководством?

— Да что вы… Боже упаси!

— А с кем это вы, товарищ Наседкин, так долго и нежно ворковали по междугородному телефону?

— Так это я выбивал новые обои! Розовый цвет просил…

— Знаем мы такой цвет! Частенько он кончается разводом в загсе…

— И в мыслях нет…

— Самообман! Кстати, нас информировали, что ваш младший сынок бесчинствует, грубо нарушает правила социалистического общежития.

— Да он же в детском саду!

— Ну и что? А слово, акселерация вам известно?

Технолог все настойчивее дергал сослуживца за рукав.

— Да что вы от меня хотите? — взмолился Наседкин.

— Одного: бросьте снимать пылинки с людей и говорить им гадости. Лучше следите за туалетом и мебелью. Ясно? — И инженер нежно сдунул пылинку с завхозовского плеча.