Самые разноречивые слухи и кривотолки о семье Чекуновых, зародившись сначала в одном подъезде, вскоре стремительно захлестнули почти все квартиры нового многоэтажного дома. Болтали всякое. Одни говорили, что Чекуновы хворают и потому даже в воскресные дни не ездят за город, не появляются во дворе, в беседке. (А ведь поначалу Чекуновы и шахматами увлекались, и сражались в пинг-понг, и на рыбалку ездили, и о прочитанных книгах рассуждали.)

Другие утверждали, что соседи загордились, так как выиграли по одной лотерейной таблице «Волгу» и мотоцикл с коляской.

Третьи полагали, что ставшая нелюдимой чета сочиняет диссертацию «на двоих», а может быть, даже участвует в закрытом конкурсе на лучшую одноактную пьесу.

Действительно, почему ранее общительные, веселые люди вдруг замкнулись и только мельком дважды в сутки появляются на дворе: утром, когда отправляются на работу, и вечером, когда возвращаются с авоськами? Да и в те считанные секунды взгляд у них какой-то рассеянный, нетерпеливый: на ходу ответят на приветствие — и опрометью в подъезд…

После длительных дебатов жильцы единодушно отмели предположения о диссертации, конкурсной пьесе и пришли к выводу: Чекуновы тяжело захворали и не хотят выслушивать бесполезные сочувственные слова.

Действительно, супруги побледнели, осунулись, кроме того, Чекунова стала носить очки, чего раньше за ней не замечалось.

Жена прораба Мефодьева по секрету сообщила супругу:

— Наверное, они где-то прихватили лучевую болезнь: не то съели какую-то запрещенную морскую рыбу с изотопами и другими вредными атомами, не то попали под локатор… Это я точно говорю. У меня сватья санитаркой в клинике работает, слава богу, все болезни лучше иного профессора постигла.

Муж напрямик и без всяких комментариев сказал супруге:

— Россказни, байки!

Но когда он утром случайно увидел Чекуновых у троллейбусной остановки, тут же подумал: «А моя, видать, не сочинила. Не люди, а какие-то чахлые растения. И всего за год их так скрутило».

Прораб вежливо поздоровался с соседями, и они вместе пошли к дому. Чекуновы как будто обрадовались попутчику и стали спрашивать прораба:

— Скажите, пожалуйста, что это за два новых здания?

— Жилые дома. Месяца три назад их сдали, — ответил он.

— А рядом?

— Школа-десятилетка.

— А около рощицы?

— Гастроном и ателье. — Прораб с опаской взглянул на супругов: «Вот как быстро развивается болезнь — уже родной улицы, несчастные, не узнают! Потому они и уединились… Теперь ни за что не стану закусывать жареным морским окунем. Избави бог!»

В тот же вечер почти все в доме узнали, что у Чекуновых самая последняя стадия заболевания…

Пенсионер из крайнего подъезда, бывший работник химчистки, авторитетно пояснил:

— Все идет как по написанному… Сам читал в одном научном издании, что это уже крайняя точка. Выпадением памяти называется. Ну как, например, выпадение волос. — И осторожно погладил свою лысину. — Если уж оторвались от своей почвы — не восстановишь. Так и память.

Но как же от самих добровольных узников узнать, в чем дело? Спрашивать неловко, а в гости они никогда не приглашают.

Тайну нежданно раскрыла почтальонша Нюся, не раз присутствовавшая при дискуссиях о загадочном поведении Чекуновых.

— Догадалась, поняла! — с гордостью сообщила девушка. — Вчера, в воскресенье, заходила к ним после обеда. Заказное письмо доставила… Они, словно голубки, в затемненной комнате притаились: телепередачу смотрели. И до этого как-то в субботу застала их в креслах — тоже перед голубым экраном, как пишут в газетах. За письмо не поблагодарили и быстренько меня выпроводили. А раньше были вежливые, обходительные. И еще я увидела на столике программу передач. Вся она в пометках, кружочках. Видать, загодя намечают, что и когда будут смотреть. Попрощалась, оглянулась, а они уже снова в экран впились. Короче, сама я дверь захлопнула… Да, одичали люди, как узники, — вздохнула Нюся, завершая взволнованный монолог. — Я про таких читала. В темницах и казематах томились они. Но те томились за идеи, за свободу трудовых людей. А эти добровольно себя заточили…

Спустя неделю сообщение почтальона подтвердилось… Супруги отвезли телевизор в ремонт. И наконец вечером (почти все жители подъезда зафиксировали, что в этот день Чекуновы ездили за грибами) супруги появились во дворе и уселись в уютной беседке. Поначалу никто не находил с ними общего языка, но вскоре лед возникшего отчуждения растаял.

Только жена прораба вздыхала и тихонько про себя бубнила:

— Как же я не догадалась, не раскрыла секрета? Ведь сколько раз днем видела у них зашторенные окна! Явный признак был, а я не обратила внимания. Видно, стареть начала. Кроме Нюськи, никто в точку не попал!..

Самокритичные размышления Мефодьевой перебил Чекунов. Очень деликатно, но с оттенком грусти в голосе он спросил соседа по лестничной клетке:

— Вы не возражаете, если мы будем у вас смотреть передачи? Обременим ненадолго: через неделю наш телевизор обещали отремонтировать…