Приказ об освобождении заведующей буфетом Пантюхиной-Айвазовской кратко гласил: «За ряд злоупотреблений уволить». А ряд этот включал столько неоспоримых грехов, что их с запасом хватило бы самое малое на дюжину подобных приказов. Здесь и комплексный обвес-обсчет, и торговля незамаркированными бутылками со спиртным, и реализация по коммерческой цене закусок домашнего приготовления, и разнообразнейшие нарушения правил санитарии, и ярчайшая палитра самобытнейших грубостей.

Но Лариса Пантюхина-Айвазовская и ее супруг Олег Сазонович яростно возмущались, протестовали, опровергали. Легко ли было Ларисе оставить архидоходный привокзальный буфет? Да к тому же, если отмалчиваться, того гляди, еще и судебное дело состряпают!

Чету Пантюхиных-Айвазовских — ее, рослую, с плечами атлета второй тяжелой весовой категории, его, щуплого, узкогрудого, с глубоко ввинченными глазками — в эти дни видели в орсе и суде, прокуратуре и облсовпрофе, в горисполкоме и редакции.

Однако семейный натиск не давал желаемого эффекта. Перед ними выкладывались пачки неоспоримых актов, справок, докладных. И все же Олег Сазонович негодовал, когда слышал упреки, что живут они не по зарплате…

— Выходит, намекаете на прямое воровство. Лариса, которой я дал свою почти творческую фамилию, ничего не брала! — визжал Олег Сазонович и потом, видимо, на что-то решившись, ринулся домой.

Спустя час он принес в облсовпроф вырезку из ведомственной газеты, которую мало кто выписывал в области.

— Читайте! Напомню, что наша пресса правдиво информирует и отражает!.. Снимите пятно с честной работницы общественного питания и сформулируйте объективные выводы!..

Стали читать. Статья посвящена была группе живописцев-халтурщиков, незаконно перебравших с колхозов и совхозов за «различные художественные работы» десять с лишним тысяч рублей. Возглавлял бригаду кустарей-художников Олег Пантюхин-Айвазовский.

Профсоюзные работники, завершив знакомство с «оправдательным» выступлением газеты, широко открыли глаза, не в силах прийти в себя от нервного шока.

— Теперь, надеюсь, вам ясно, — Олег Сазонович поднялся, выпятил животишко и тряхнул нечесаной шевелюрой, — что семейный бюджет в основном создавал и пополнял я! А не ее буфетные крохи! Полагаю, что измените свое решение и супруга снова займет свою боевую точку! — Он бережно спрятал вырезку в бумажник и, бросив победный взгляд, неторопливо прошагал к двери.

— Вот это ход! — в изумлении воскликнул кто-то и настежь открыл окно.