Где-то в Подмосковье…

Ночь была тёмной. Лёша осторожно поднялся, на ощупь выбрался в коридор, после в кухню.

— Я тебя разбудила?

Яна сидела за столом. Наверное. Лёша обрадовался. Он обожал эти ночные посиделки, но случались они не так часто. Да и к чему чаще? Спать тоже надо.

— Ставь чайник, — ответил он, пробираясь к свободному стулу.

Над конфоркой взметнулся синий огонёк. Шипело на стене старое радио. Лёша подумал, что уже сроднился с этой квартирой, со слегка старомодным образом жизни. Как ни странно, он ему нравился.

— Не спится? — спросил он Яну.

— Думала о книге, которую хотела написать. Помнишь? О нас.

— Помню конечно.

— Я решила, что не стану. Не хватит таланта.

— Ничего, — оптимистично заявил Лёша. — Другие напишут!

— Кто? — засмеялась Яна. — Да и вообще о нас никто не захочет писать. Мы скучные. Просто любим и стараемся жить правильно и честно. Кому это интересно сегодня?

Послышались шаги, вспыхнул свет.

— Ой, — испугался Владимир Николаевич. — Не думал, что вы здесь.

И снова нажал на выключатель. Пробравшись к столу, он ещё раз спросил:

— Я могу уйти, если мешаю.

Но он никогда не мешал.

— Я всё про ремонт думаю, — сказал Владимир Николаевич. — Что и где ещё покупать. А вообще красиво получается.

— Не хотите и у себя в комнате сделать? — предложил Лёша.

— Зачем?

— Чтобы было по-модному.

— А что такое модное? — ответил Владимир Николаевич. — Вот говорят, ковёр на стене не модно. И сервант со стенкой тоже. А у меня стенка хорошая, крепкая. Я из неё всё выну, её куда-то выброшу. Новую куплю, соберу, обратно разложу. Это ж сколько времени и денег уйдёт! А потом скажут: нет, так уже не модно. Модно снова сервант и стенку. А мне что переделывать? Давай лучше, дочка, выбери нам чаю. Попробуем отгадать.

Долго угадывать не пришлось. Чай пах какао.

— Извращение, — решил Лёша.

Он сидел и вслушивался в тишину. Комнату заполнял запах какао. Темнота вокруг не пугала. Она успокаивала. Лёша услышал, как начал похрапывать Владимир Николаевич. Наверняка вытянул ноги и положил их на соседний стул, как он привык делать.

— Заснул, — сказал Лёша и повернулся к Яне.

Яна спала, положив голову ему на плечо. Он замер, боясь пошевелиться и разбудить её.

«Разве мы скучные? — подумал Лёша. — Скучные люди не угадывают вкус чая на тёмной ночной кухне. У них на это воображения не хватит».

Где-то во Владимирской области…

Ане не спалось. Время от времени её мучили кошмары. Казалось, что едва родившееся счастье вдруг обернётся огромной бедой. Разве она достойна такой жизни? Тихой, спокойной и счастливой?

Аня поднялась с кровати, сунула ноги в тапочки и, накинув ветровку, вышла на крыльцо. Перед домом ровными рядами росли яблони, пока ещё тонкие, больше похожие на обыкновенные прутики. Сколько ещё ждать их урожая? Пять? Десять лет? Сколько сама она ждала другой жизни? Жизни без пьяного отца, скандалов, драк и упрёков матери. Дождалась. И яблок дождётся.

— Плохой сон приснился?

Она и не слышала, как подошёл Игорь, обнял сзади.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо, — попросила Аня.

— Не буду, — ответил он. — Будет разное. Но я тебе точно скажу, что совсем плохо не будет никогда. Я постараюсь.

— Как ты думаешь, когда зацветут яблони?

— Лет через пять, наверное.

— И будет как в той песне, — улыбнулась Аня. — Почему ты больше её не поёшь? И других советских песен тоже. Раньше пел.

— Они никому сейчас не нужны.

— Неправда. Мне нужны. И тебе. А остальные их просто ещё не слышали. Так откуда им знать, нравятся они или нет?

— Хорошо, — ответил Игорь. — Я подумаю. Может, ты и права.

— Кто-то кричит, — забеспокоилась Аня. — Что-то случилось?

Игорь прислушался:

— Это всего лишь Герман. Выбрал время, ничего не скажешь.

Герман стоял под окном Лизы. В правой руке он держал подвядший уже букет из полевых цветов, в левой — красную игрушечную лошадь.

— Лиза! — кричал он. — Прости меня! Я зря сказал, что ты страшная. Я люблю тебя, Лиза!

Она смотрела на него из окна, устало и почти равнодушно.

— Герман, иди домой! Я спать хочу. И вообще, как ты додумался ночью прийти?

— А когда? Днём ты на работе. По вечерам с дочкой всегда. При ней неудобно.

— Вспомнил про дочку! Разбудишь же! Чего притащил?

— Цветы и лошадь, — Герман поднял вверх руки с подарками. — Лошадь хорошая, большая и мягкая. Это для Вали. Она может в неё играть, а может спать как на подушке.

— Ты с ума сошёл? — засмеялась Лиза. — Лошадь! Надо же было выдумать!

— Лиз, пусти в дом, а? У меня уже ноги отмёрзли стоять.

— Ладно, заходи уже, Ромео!

Герман не стал медлить.

— Эх, какой-то у тебя букет вялый, — вздохнула Лиза. — Нет бы чего полезного принёс. Хоть бы огурцов своих притащил. И то лучше. В следующий раз цветов не покупай!

— Хорошо, — расплылся в улыбке Герман. — Я тебе ассорти принесу со сладким перцем. Язык проглотишь.

В одной подмосковной деревне…

Витя спал, и снилась ему Вера. Точнее её родинка на переносице. Снились глаза, в которых запросто можно утонуть и тонкие, но такие манящие губы. Ему хотелось посмотреть на Веру целиком, но она хмурила брови и грозила ему пальцем.

— Зараза! — Витя на мгновение проснулся, повернулся на другой бок, и снова заснул, уже без сновидений.

А Вере снился Витя. Он сидел на скамейке, спиной к ней и что-то мастерил. Вера смотрела на его шею, на тонкие завитки волос, и ей очень хотелось, чтобы он обернулся.

— Дурак! — в сердцах произнесла Вера и повернулась на другой бок.

Утром они и не вспомнят о своих снах, и каждый раз при встрече примутся спорить и пререкаться. И только Маша Коновалова будет вздыхать и утверждать, что у них двоих самая настоящая любовь.

Сама Маша не спит. Разговаривает с мамой. Ничего, что мама уже на небесах. Она всё слышит и понимает. Маша рассказывает ей о том, что очень счастлива. Она ухаживает за лошадьми. Нет, нет. Ничего сложного. Работу ей дают посильную. И даже платят. Представляешь, мама? Мне разрешили ухаживать за лошадьми, ещё и денег дают. У меня теперь много денег. Нашу квартиру снимают хорошие люди, и тоже мне платят. Я не знаю, куда девать эти деньги. Хотела купить лошадь. Но зачем мне её покупать?

Витя вчера пошутил, что с моей фамилией нельзя подходить к лошадям. Я сначала не поняла, а потом рассмеялась. Смешно ведь, правда? А Вера сказала, чтобы он извинился, потому что меня обидел. А я и не обиделась. Смешно ведь.

Максим обещал завтра научить меня кататься на лошади. Я так давно об этом мечтала. Мне очень повезло, мама, что я встретила таких хороших людей, ведь в мире много, очень много злых.

Тамара сказала, что у каждого человека в мире есть своё место. Кому-то везёт родиться сразу на своём, а кому-то приходится его поискать. Я нашла своё и очень счастлива. Помнишь, как мы собирали с тобой пазл? Вот мир как будто большая картинка, а каждый человек деталька пазла. Не будет хотя бы одного, и картинка не получится. Так Тамара сказала. Не волнуйся, я принимаю свои лекарства. И мне уже намного лучше.

Маша засыпает, и ей снятся лошади, красивые, сильные и очень добрые.

Где-то во Владимире…

Василиса никак не могла уснуть. Впрочем, как всегда. Снился огонь, шум и собственное бездействие. Тамара говорила, что она должна продать дом и отпустить близких. Но разве это не предательство? Василисе невыносима мысль о том, что кто-то чужой будет ходить по этому дому. Что если он захочет сломать лестницу, которую собственными руками создал её Серёжа?

Она вспоминает про Андрея Сильвёрстова, одного из сотрудников предприятия. В последнее время он слишком часто заходит к ней в кабинет, выясняет насчёт зарплаты. Всё у него всегда в порядке. Девчонки с работы шутят, что она ему приглянулась. Может, и правда? Он ведь и конфеты приносил. Вчера вот в кино позвал. Как подросток, честное слово. Тамара сказала, что и взрослые в кино ходят, ничего такого в этом нет. И ей надо пойти. Так хочется согласиться. И на кино и на всё остальное, что может случиться. Но не будет ли это предательством?

Василиса вздыхает и безуспешно пытается заснуть.

Тамара просыпается рано, в шесть утра. Долго лежит на кровати, перебирает в уме события прошлого, нанизывает их на нитки памяти. В семь часов выходит на улицу, встаёт у калитки и смотрит вдаль, туда, куда убегает дорога, упираясь в новёхонькую многоэтажку.

По дороге бежит мальчик. Притормаживает.

— Здравствуй! — говорит Тамара.

— Здравствуйте! Ой, какие у вас ботинки интересные.

— Они называются бабуши. На «у» ударение, — объясняет Тамара. — Как вас зовут молодой человек?

— Миша Новиков, — мальчик смущается.

— Вы замечательный человек, Миша Новиков.

— Потому что я всё замечаю?

— Точно! — Тамара показывает ему два больших пальца. — А куда это вы спешите в воскресенье в семь утра?

— В школу! — отвечает Миша и сразу понимает свою ошибку. — Ой, а я думал, что сегодня уже понедельник. Выходит, что я всё-таки не замечательный.

— Замечательный, просто немного рассеянный, — успокаивает Тамара. — Кстати, вы, кажется, в футбольной команде играете?

— Играю. Мы даже на чемпионате дворовых команд второе место заняли!

— А знаете ли вы, Миша Новиков, что вот в тот крайний дом переехал мальчик, Саша Митрофанов, который очень любит играть в футбол. Думаю, вам следует позвать его в команду.

— Круто! — радуется Миша. — У нас как раз одного человека не хватает. Спасибо.

И уносится обратно домой, досыпать.

Тамара долго ещё стоит у калитки, встречает проходящих мимо редких прохожих, перебрасывается с ними парой слов. Вот уже просыпается Василиса, кричит из дома:

— Тамара Львовна, вы снова не завтракали! Сладу с вами нет!

Тамара улыбается и возвращается в дом. Впереди новый день, и он будет лучше предыдущего, Тамара в этом уверена. А она редко ошибается.

2025 год