Аня сколько угодно могла уговаривать себя забыть номер Игоря, но тот как назло намертво впечатался в память, так, что не вытравишь. К тому же, гимназия рядом. Захочешь побежать — побежишь, и ничто не остановит.

Он наверняка думает, что она полная дура. Сидела, молча выслушивала его рассказ про оперу. Говорить не говорила, потому что сказать ничего не могла. Конечно, он-то умный, а она.

Тамара говорит, что не так важны общие увлечения и что никаких «кругов» не существует, а вот мать думает иначе. И кто из них прав? Самое главное, что чувствует она сама? Любовь? Или глупую влюблённость, которая пройдёт уже завтра? Стоило ли сбегать от Портнягина? Может, и не было бы ничего, а она испугалась?

Зазвонил телефон. Аня бросила взгляд на экран. Увидела знакомые цифры, и сердце забилось чаще. Игорь. Ответить или нет?

— Телефон! — закричала из соседней комнаты Шурка. Она всегда так делала, когда кому-то звонили, и неважно, где находится человек.

— Бери давай! — снова закричала сестра. — Ну же!

Шурка терпеть не могла громких звуков.

— Привет! — Аня хотела казаться безразличной, но голос её выдавал.

— Приезжай в гимназию, в парк, — вместо приветствия начал Игорь. — Возьми с собой бинты, йод, воду, что там ещё нужно, когда человек поранился. Жду.

И отключился. Вот так просто? Что же случилось? Всю дорогу до гимназии Аня бежала, остановилась только в аптеке, где на неё посмотрели как на сумасшедшую, но всё необходимое продали.

Оказалось, ничего страшного.

— Много крови? — спросил Игорь.

— Почти нет, рана неглубокая, — ответила Аня, старательно обматывая предплечье Германа бинтом. Получалось криво да и ладно!

Они сидели втроём на лавочке в парке. Сердце Ани начало потихоньку успокаиваться, а вот руки до сих пор тряслись.

— Мне тоже иногда хочется, — призналась она. — Но это не выход. Понимаешь? Кажется, что всё плохо, а потом что-то случается хорошее, кое-кого встречаешь, и всё не так уж и страшно.

Она посмотрела на Игоря. Он сидел, запрокинув голову, и без очков выглядел совсем беззащитным.

— Да не хотел я ничего! — огрызнулся Герман. — Несчастный случай.

— Я этот несчастный случай на себе тащил, — отозвался Игорь. — Через окно между прочим, чтобы вахтёрша не заметила.

— Зачем? — удивилась Аня. — У него же ноги в порядке. Неужели вас никто не заметил?

— А чего нас замечать? — Герман поморщился. Аня слишком сильно затянула бинт. — Учителя все кучкуются, чаи гоняют, а то и чего покрепче. Им до нас дела нет, бардак!

— Не перегибай! — возразил Игорь. — Если они и пьют чего, то совсем чуть-чуть, в меру, а следить за нами не надо, мы взрослые. Они за мелкими в основном смотрят.

— Всё равно бардак!

— Узнаю Германа, — засмеялся Игорь. — Любимая тема. А у нас тут ужесточение. Говорят, что парк закроют для посторонних. Жалко, всё равно сюда почти никто не ходит из чужих.

Ане сразу стало грустно. Как же теперь встречаться? И тут же одёрнула себя: она же больше не хочет с ним видеться. Или хочет?

— Шляться запретят, — добавил Герман. — Некоторым.

— А мне плевать! — Игорь снова рассмеялся. — Я буду ходить, куда хочу, и никто меня не остановит. Что мне грозит? Общественное порицание?

— Выгонят, — мрачно произнёс Герман.

— Я думаю, что нет, — возразила Аня. — У вас директор хороший, не то, что наша. Грымза! Знаете, что придумала? Танцы на последний звонок, вальс и прочую старину. Репетируем теперь после уроков.

— Ты тоже? — спросил Игорь.

— Я? Нет. Ну их, ерунда какая-то, — Аня боялась признаться, что ей ужасно хочется танцевать, но никто из парней не пожелал встать с ней в пару даже после угроз директора.

— Может быть, просто подходящего партнёра не нашлось? — Игорь словно считал её чувства. Аня поёжилась:

— Может быть.

— Яна, вот, танцует. С Лёшей, — зачем-то добавила она и сама испугалась своих слов. Вдруг Игорь всё ещё по ней скучает?

— Германа возьми! — отозвался Игорь. — Он постоянно к вам ездит. Отвлечётся от своего моделирования.

— Я не умею танцевать, — буркнул Герман. — И в школу эту я больше не поеду. Придурки они все. Я им сказал, что у нас двенадцать лет учатся вместо одиннадцати, а они ржать начали, типа мы тупые. Это у нас программа такая, идиоты!

— Первый раз слышу, как Герман ругается, — Игорь усмехнулся. — Превращается в нормального человека.

«Что такое нормальный человек?» — подумала Аня. Считает ли Игорь её нормальной? Достойной для общения? Она достала из упаковки несколько влажных салфеток.

— У тебя кровь, — сказала она, подходя к Игорю. — Я вытру.

У него были холодные руки. Аня снова и снова проводила по его ладоням салфеткой, хотя следов крови на них больше не было.

— Герман, двигайся! — сказал Игорь, и Герман неохотно уступил место.

Аня села рядом, не отпуская руки. Внезапно Игорь обхватил её ладонь своими длинными пальцами. Так и сидели. Герман ворчал о бардаке, о проходном дворе, в который превратили гимназию, о придурках одноклассниках, даже плохую погоду упомянул. Аня воспринимала его недовольное бормотание как ничего не значащий фоновой шум. Вот бы всегда сидеть на этой лавочке, держать в руке руку Игоря, а Герман… что Герман? Пусть ворчит, если ему так хочется. Небольшая плата за счастье.