Незамысловатая песенка вторила вращению колеса, расползаясь по миру радостью и печалью. Затерянная среди прибрежных гладких скал пещера была исчерчена ручьями, и то здесь, то там в быстрых потоках воды отражались юноши и девушки, боги и богини. Их образы сменялись один за другим, словно волны, омывающие песчаный берег моря.

Причудливая тень крутящегося колеса падала на лицо молодой женщины как темная изящная маска. Это была богиня случая, удачи и судьбы – Тихэ, вплетающая в полотно мойр собственные нити.

– Можешь выйти, – сказала она, не прекращая работу, и Аид отделился от тьмы, частью которой являлся. – Границы времен не поддаются твоей власти, верно? – с улыбкой спросила богиня, не поворачивая головы.

– Как быть там, где тебя не существует?

– Ах, Аид, – промурлыкала Тихэ, – разве мойры не предсказали, что тебя ждет? Как бы судьба ни обернулась роком.

– И это говоришь ты, вплетающая в судьбы бессмертных и смертных собственные нити, – парировал Аид.

– Мойры – вредные старухи, – фыркнула Тихэ. – Я же вечно юная дочь Тефиды и Океана. Наша дружба невозможна.

– А быть там, где тебя не существует?

– Возможно, – кивнула Тихэ. – Просто нужно не принадлежать ни к одному миру, ни к одному времени. Тебе повезло, что я в настроении, Аид. Но то, что ты должен сделать, я бы не пожелала ни одному богу.

– Если это подействует...

– Откажешься от божественности? Станешь более смертным, чем богом?

– Мне порядком надоели поля Элизиума и башни Тартара.

Тихэ рассмеялась, ускорив колесо.

– Тогда, Аид, надеюсь, ты полюбишь вкус боли.

– Едва ли он слишком отличается от того, к чему я привык, – пожал Аид плечами. – Что нужно делать?

– Я расскажу тебе. Но не здесь, – улыбнулась Тихэ, прикладывая палец к губам. – За нами наблюдают.

Ванесса проснулась, прижимая к груди край одеяла. Она могла поклясться, что во сне Тихэ напоследок повернула голову в ее сторону.

Сердце стучало, а в ушах по-прежнему стояли шелест вод и бег колеса. Что это было? Перечитала легенд? Не могла же она в самом деле увидеть древнегреческих богов и подслушать их секреты!

Будильник пропищал половину восьмого. Девушка вздрогнула и стукнула себя ладонью по лбу.

– Пожри тебя Эфон! Океания, вставай!

Ванесса поднялась с кровати. В бездну древнегреческих богов и богинь! С ними она совершенно забыла завести будильник на более раннее время, и теперь они с Океанией могли опоздать в школу.

Девушка выбралась из-под одеяла, едва не запутавшись в нем, и включила лампу в виде ловца снов. Она знала, что возьмет гостью с собой, но пока недоумевала, как объяснит ее присутствие учителям. Оставлять ее дома не стоило точно.

Океания, определенно, хорошо выспалась за тысячелетия – она поднялась быстро, заставив Ванессу пожалеть, что так рано разбудила ее. Девушка топталась у окна, ожидая, пока Несси соберется в школу.

Поскольку нынешний наряд гостьи слишком выделялся, Ванесса выбрала другой наряд. В джинсовом платье Океания была не отличима от школьницы. Даже розовый кардиган, наброшенный поверх, и собранные в небрежный пучок волосы не портили девушку. Надень на нее безразмерную толстовку, и то Океания, наверное, выглядела как богиня.

Ванесса приготовила бутерброды с сыром и колбасой и увлекла Океанию на улицу. Хотя до школы ходил автобус, в теплое время года проще было добираться до учебы пешком.

Улицу, где находился дом семьи Вуд, называли Аллеей грез. Она была последней построенной в Сумеречной долине улицей – еще тридцать лет назад здесь был сад, принадлежащий роду Априр, и следы этого сада жители Аллеи грез старались сохранять и поныне.

Выстроенные ровными рядами дома в два этажа с мансардными крышами населяли, в основном, семьи, прибывшие в Долину недавно. Искавшие покой, они находили его на Аллее грез.

Они жили размеренно: ходили на работу, воспитывали детей, устраивали по выходным походы или жарили на заднем дворе шашлыки, иногда прогуливались в центр города. Днем и ночью по будням на Аллее грез было тихо и, по мнению Несси, скучно.

Океанию же удивляло все. Она останавливалась, поднимая голову к красночерепичным крышам, и восторженно хлопала в ладоши при виде бездомной кошки или маленьких собак, пытавшихся казаться суровыми.

В каждом доме и дворе она замечала вещи, поражавшие ее. Даже обыкновенный бутерброд, съеденный по дороге, она расхвалила так, что Несси поверила, будто это чудо кулинарии.

В восторженности Океании не было ни капли лжи, так что Ванесса невольно уверилась: ее гостья пришла не из этого времени. Оставался вопрос: сумеет ли она здесь остаться?

Ванессе снова вспомнился утренний сон. Девушка не выдержала.

– Кто такая Тихэ?

– Моя сестра.

Несси растерялась. Океания отвечала прямо, не задавая вопросов по типу: «А что?» – и к такой честности непросто было привыкнуть сразу.

– Сестра?

– Да, – кивнула Океания. – Она старше, мудрее, сильнее меня. Но нас обоих породил Океан.

– В смысле, твой отец не Посейдон?

– Посейдон – часть Океана. Но сам Океан безграничен, и все его дети…

– Погоди... – Ванесса остановила объяснения девушки. – У меня появился другой вопрос. Твой отец властвует над морями. Твоя сестра – удача, которая вмешивается в судьбы смертных и богов. Как, будучи из такой могущественной семьи, ты не избежала брака с Аидом? Неужели не было иного способа, кроме как превратиться в статую? Отец просто отдал тебя?

– Он обещал мою руку Аиду. Боги серьезно относятся к клятвам и договорам.

– Вот тут я бы поспорила, – хмыкнула Ванесса, припоминая легенды.

– Кроме того, все боги подчиняются порядку. В некоторые вещи они просто не могут вмешиваться.

– Почему?

– Так можно пробудить Хаос.

– Ты хотя бы просила сестру или отца помочь?

– Нет, но...

– Короче говоря, ты, даже не пробуя, решила, что все бесполезно.

– Да, – Океания растерялась. Она привыкла беспрекословно подчиняться отцу. Она никогда ему не противоречила.

– Мы пришли, – Ванесса кивнула на расположенное буквой «п» большое трехэтажное здание из красного кирпича, окруженное черным железным забором с пиками, но Океания едва взглянула на него. Ее восторженность сменилась задумчивостью. – Слушай меня внимательно, Океания. Я представлю тебя как свою дальнюю родственницу, внезапно приехавшую в поисках родни. Мол, я не могла оставить тебя дома. Или... придумаю. Не знаю, сработает ли... но если вдруг... постарайся ни с кем не разговаривать и… не выделяться, ладно?

– Хорошо.

Ванесса вздохнула, жалея о словах, вызвавших перемену в настроении девушки, но в следующий миг выпрямилась и, взяв гостью за руку, вошла в школьные ворота. Она не привыкла предаваться унынию.

Во всем есть плюс. Задумчивость Океании может сыграть ей на руку.

Ванесса первой вошла в класс и обратилась к учительнице. Занятая подготовкой бумаг, та ответила машинально, не подняв глаз. Океания села у окна – на место другой девушки, которая сейчас болела.

Ванессе не нравилась идея сажать гостью за другой стол, но место за ним являлось зоной плохой видимости: учительница редко смотрела в ту сторону. Сейчас это было кстати.

На контрольных за место у окна сражались, но в остальное время оно пустовало. Образование было одним из немногих билетов, способных помочь жителям Сумеречной долины покинуть город.

– Что ж, – Ванесса скрестила пальцы. – Да не оставит нас Тихэ.

Школу огласил звонок. Учительница начала урок.

Океания старалась «не выделяться», но люди, запахи, ощущения отвлекали и манили исследовать, пробовать, узнавать. Множество новых чувств отдаляло девушку от слов Ванессы.

Океания перебирала волосы, пытаясь унять волнение и не смущать любопытством других учеников, когда почувствовала запах моря: такой знакомый и родной, что подалась вперед, ища источник. Ее глаза встретились с зелеными глазами юноши, вошедшего в комнату, и девушка тут же отвернулась.

– Прошу прощения за опоздание, – он огляделся. – Я могу...

Учительница махнула рукой. Ванесса сильнее скрестила пальцы, но опоздавший прошел ровно к тому месту, где сидела Океания.

– Великие боги, и ты Зевс… – прошептала Океания, закрывая глаза и чувствуя, как сила стремится соскользнуть с кончиков пальцев. – Да пребудет ваше правление вечным и справедливым…

Молитвы всегда успокаивали ее, и она молилась как никогда долго. Но то ли боги были слишком далеко, то ли ощущения были слишком сильны, в этот раз молитв оказалось недостаточно.

Океания ощущала родной и любимый запах, чувствовала взгляд заинтересованных зеленых глаз и уступала с каждым мгновением. В конце концов, она сдалась и, только снова взглянув в изумрудные глаза юноши, ощутила умиротворение. Она не знала, сколько это длилось.

– Привет, – наконец прошептал он, наклонившись к ней. – Меня зовут Эрик, а тебя?

Сердце девушки затрепетало от его голоса. Громкий «дзинь» не дал ответить. Ванесса подбежала к Океании.

– Мы опаздываем! Прости-прости!

Она схватила девушку за руку и как ребенка утянула за собой.

– Прости, – только и успела извиниться перед юношей Океания.

– Я же просила не выделяться! – проговорила Ванесса, когда девушки оказались в коридоре.

– Но я ничего не делала. Тот юноша, Эрик, сам поздоровался со мной и назвал свое имя.

– Конечно, ты ведь половину урока не спускала с него глаз!

– Он пах морем, – не стала отрицать она. – Взглянув на него, я вспомнила о доме. Я так давно не ощущала этот запах и... прости, я не могла отвернуться. Я старалась, Ванесса, честное слово, но не смогла.

Несси вздохнула, сменив гнев на милость, и поманила за собой. Ученики заинтересованно наблюдали за новенькой, так что Ванесса решила не стоять на одном месте долго.

– На самом деле, я могу тебя понять. Ты не первая, кто в него влюбился.

– Влюбилась? Ты... тоже?

– Не в него.

– В кого же?

– Давай, нам сюда.

Ванесса не торопилась делиться с Океанией сердечными тайнами, и та поняла это. Она не стала расспрашивать.

Большое прямоугольное помещение, не внушавшее ничего, кроме чувства отчуждения, было, по словам Ванессы, столовой. Когда-то директор и учителя решили ввести две больших перемены – после первого урока и в обед.

Шума в столовой было столько, что первые мгновения Океания не слышала собственные мысли. Несси же, напротив, почувствовала себя увереннее, так что даже замедлила шаг: наконец можно было говорить, не боясь быть услышанной.

Она взяла для Океании кашу и чай, а себе – цикорий и булочку с изюмом. Они сели за самый крайний столик, далеко от входа и раздаточного стола.

Гостья вновь погрузилась в мысли, не спеша пробуя еду. Ванессе это не понравилось: она обняла кружку, размышляя о том, как встряхнуть девушку.

– Почему ты не ешь? Невкусно? – она пыталась найти тему для разговора, но ничего стоящего на ум не шло. – Вы у себя в Океане ели что-то другое?

– Мы с отцом любили салат из водорослей, – просияла Океания. – А сестрам нравились моллюски. Они пили много амброзии, мне же больше нравилось молоко. Молоко было трудно достать, поэтому однажды отец приказал приносить ему в жертву больше молока. Это было перед тем, как я уснула.

Слова девушки казались наполнены еще большей печалью, чем прежде. Несси почувствовала необъяснимое сочувствие к Океании.

– Прости, если тебя задели мои слова.

Океания в поддерживающем жесте коснулась края рукава Ванессы.

– Все хорошо. Это я слишком задумалась. Произошло столько всего и... я пока не могу привыкнуть к этому миру.

– Твой мир очень отличался от нашего, верно?

– Очень, – Океания мечтательно улыбнулась. – Но, полагаю, лишь внешне. Мы носили другую одежду, видели другие пейзажи, имели другую еду и питье, но внутренне были такими же – все мы, смертные и боги. Мы ненавидели и любили. У нас были мечты.

– Его зовут Дэвид.

– Прости?

– Того, кто мне нравится, зовут Дэвид, – призналась Ванесса шепотом, чувствуя, как смущенно бледнеет. Она всегда бледнела, а не краснела, когда что-то смущало ее. – Они с Эриком друзья. Многие даже думают, что братья.

Девушка замолчала. Она впервые призналась в своем увлечении.

– Правда? – глаза Океании вновь заблестели. – Какой он? Что ты о нем знаешь?

– Мы с ним из разных миров...

Ванесса начала говорить и не заметила, как увлеклась. Она говорила и говорила, рассказывая все, что видела и знала о Дэвиде, что открыла о нем сама. Океания слушала внимательно, разделяя с девушкой каждое чувство. А потом вдруг взглянула вправо и просияла. Несси посмотрела туда же.

Дэвид и Эрик беседовали у окна. Ванесса быстро отвела взгляд.

– Хочешь узнать, о чем они говорят? – внезапно предложила Океания.

– Они же далеко от нас.

– Я могу слышать, – улыбнулась Океания.

– Это одна из твоих штучек? – скептически спросила Несси, не в силах отрицать привлекательность предложенного. Ладно, стоило признать, в отношении Дэвида она была немного сталкер.

Океания пожала плечами и обернулась к парням, настраиваясь на них. Закрыла глаза, представляя их образ, и отсекла лишние звуки. Удалось!

– Слушай, – прошептала Океания, привлекая Ванессу к себе.

– Что за… – начала было та и осеклась.

– Говоришь, ее забрала Ванесса? – словно наяву услышала девушка голос Дэвида. – Вот прямо утащила? – Дэвид фыркнул. – Эрик, ты всегда преувеличиваешь. Она не такая.

– Я даже имя ее не успел узнать! – возразил Эрик. – Я слышал, Несси представила девушку как свою дальнюю родственницу. А между тем никто прежде не слышал о ней.

– Может, у нее не было выбора. Не проявляй излишней заинтересованности в чужой жизни, Эрик.

– Ты же не можешь отрицать, что она...

– Эрик!

– Ты сведешь меня с ума своей ревностью, Дэвид, – вздохнул Эрик. – Ты запугал всех, кто влюблен в нее, но ни разу не поговорил с ней. Кто из нас здесь проявляет излишнюю заинтересованность в чужой жизни?

– Хватит! – Ванесса вывернулась из хватки Океании и откинулась на спинку стула. Она закрыла руками лицо.

– Ванесса… – шепотом позвала Океания девушку, и та нехотя открыла лицо. – Ты злишься? Расстроена? Почему?

– Мне просто хочется сказать кое-кому пару ласковых слов.

– Дэвиду? – просияла Океания. – Хочешь, подойдем к ним? Наверняка…

– Океания, это был сарказм.

– А что такое сарказм?

– Помнишь, каким тоном я ответила на твой вопрос? Так вот, этот тон не предвещает ничего хорошего. Все, что говорится таким тоном, надо воспринимать обратным образом.

– То есть ты, м-м-м, хочешь поругаться с Дэвидом?

– Умница.

– Но почему?

Ванесса закатила глаза. Нет, Океания, определенно, была не просто из другого времени, но и с другой планеты!

– Идем, – решительно поднялась она.