– Я жива или на небесах?

– А как бы тебе хотелось?..

Голос добрый. С хрипотцой. Сквозь прищуренные глаза вижу мужчину в годах. На нём белый халат. Меня это пугает. Кажется, у меня новая фобия…

– С возвращением, Эрика, – говорит мужчина.

Нет, я точно не в психбольнице. Это место более тёплое, спокойное, светлое…

– Где я? – морщусь от естественного освещения, но всё-таки распахиваю глаза.

– В клинике… частной…

– Не психиатрической, надеюсь?

– Шутишь, это хорошо, – говорит мужчина. – Меня зовут Алон. Я оперировал тебя. Сложный случай, но матку удалось сохранить. Так что, сможешь ещё родить ребёнка.

От этих слов становится больно. Мне не нужно "ещё", мне нужен мой сынок! И где же Лев? Или всё это было во сне?!

Едва я подумала об этом, как дверь в палату открывается. И на пороге стоит Лев. В нём больше нет той свирепости, которую я видела вчера, когда он бил по лицу Санчеза. Сейчас он выглядит так, словно в чём-то виноват.

– Что ж, я пойду на обход. Отдыхай, Эрика. И никаких нервов… – последнюю фразу врач адресует Льву.

Тот быстро кивает и прикрывает за врачом дверь. Неуверенно подходит к моей кровати. Оглядывает меня всю и тяжело вздыхает. Что это случилось с ним?! Или мой болезненный вид так пугает его? Представляю, как я сейчас выгляжу после нескольких дней в психушке, а теперь ещё и после операции…

– Эрика, прости меня за всё… Мне нет оправданий. Я, как дурак, был ослеплён ревностью…

О какой ревности он говорит? Это я была одержима теми постоянными думами о том, с кем же он проводил время, пока я вынашивала нашего сына…

– К кому? Ты ведь был единственным у меня…

– Я знаю… но тогда я думал иначе… Почему ты не сказала, что была невинна?

– Ты был так уверен, что я работаю на Редстрит. А ещё потом сказал, что не хотел бы себе девственницу…

Вспоминаю, как мне было больно от его слов. Но я всё это терпела, так как внезапно поняла, что влюбилась. А ведь раньше думала, что не способна на это чувство.

– Какой же я кретин! – Лев опускается на кровать и берёт мою руку в свою, от чего я ощущаю приятное тепло. – Не так я должен был узнать всё. Не от этой…

– Дарна рассказала?

Лев кивает. Других вариантов и нет. Вспоминаю, что нужно спешить. Ведь только моим родственникам известно, где мой ребёнок.

– Лев, нужно найти нашего сына! Узнай у Дарны, матери, бабки… Они что-то собирались сделать с ним…

Наступает пауза. Слышен только аппарат капельницы, который вливает в мою вену раствор.

Лев как-то странно качает головой и выходит из палаты. Не могу ничего понять. Почему он ушёл? Всё-таки не верит мне? Ему не нужен ребёнок? Обида вновь накатывает. Пульс начинает скакать.

Через пару минут дверь открывается, и я снова вижу Льва, а в руках у него… младенец.

– Врач сказал, чтобы ты не волновалась. Я принёс тебе лучшее лекарство…

– Лев… – дрожащим голосом произношу и тянусь к ребёнку.

Он передаёт мне спящего рыжего малыша с круглыми щёчками, одетого в голубой комбинезончик. Сомнений нет, что это Дамиан, но я всё равно расстёгиваю одежду, освобождая ручки. Вижу то самое родимое пятно на плече у сына.

– Это он… – лишь произношу я и начинаю плакать.

Через слёзы выплёскиваю весь тот страх за сына и все те переживания, что успела пережить за время, проведённое без него.

– Конечно он, – улыбается Лев. – Это же моя копия просто. Выходит, мои гены сильные…

– Ты первый из нас взял нашего малыша на руки. Мне даже не позволили дотронуться до него… – еле сдерживаю рыдания, боясь разбудить Дамиана.

– Я так виноват… – вздыхает Лев.

Вижу, что ему действительно плохо. Глаза полные боли. На секунду мне даже кажется, что могу увидеть в них слёзы. Но такой человек, как Лев никогда не даёт волю эмоциям.

– Ты вынашивала нашего малыша в ужасных условиях. Не могу представить, каково тебе было. Не могу простить себя. И ты не должна.

Он продолжает гладить мои руки, надёжно держащие Дамиана. Вытирает с моего лица слёзы.

– Я тоже виновата. Своим молчанием.

Как здорово, что мы можем вот так признаться друг другу, что были не правы. Без ругани и лишней драмы.

– Спасибо за сына, любимая…

Лев целует меня, и я отвечаю на поцелуй. Отпускаю все тревоги. Как же хорошо. Я всё ещё чувствую сладкие волны от его поцелуя.

– Наш сын – настоящий подарок. Он родился в мой день Рождения, – говорю я.

– Невероятно, – только и произносит Лев.

Скоро в палату заходит молодая женщина в медицинском костюме. Любуется нашей идиллией, а затем обращается ко мне:

– Эрика, здравствуй, я врач-педиатр. Мы полностью осмотрели ребёнка. С ним всё нормально. Небольшая потеря веса, так как его кормили, видимо, с большими промежутками. Ничего, на мамином молоке быстро поправится!

– Что? Но у меня больше нет молока…

Больно об этом думать. Вспоминать, как со мной обращался Санчез и персонал.

– Не было, но оно появится, – заверяет с улыбкой врач. – Тебе давали небольшую дозу лекарств, поэтому лактация прекратилась лишь на время. Если хотите, можно возобновить грудное вскармливание.

– Хочу! – восклицаю я, отчего Дамиан недовольно морщит носик во сне.

Молоко пришло на следующий день. Жалкие крохи, но я и этому была рада.

Ещё через день я уже полноценно смогла покормить Дамиана без смеси.

Так начались наши хлопоты с малышом. Лев во всём помогал, так как после операции я всё ещё ощущала слабость и болезненность.

На третьи больничные сутки мы уложили Дамиана спать ранним вечером и легли вместе со Львом на мою кровать. Для него выделили раскладушку в палате, но он всё равно укладывался спать со мной. Уходил, только когда я засыпала.

Мы лежим в темноте, а Лев гладит мою спину. В какой-то момент он останавливается на шраме, находящемся на моей пояснице, и поглаживает его. С интересом отмечаю, что напоминание об этой ране больше не причиняет мне боль. Я перестала жить воспоминаниями…

– Люблю тебя, конфетка…

Ради этих слов я готова пережить любые проблемы. Хочу каждый день засыпать под его голос, вдыхать этот приятный мужской запах и слышать, как рядом сопит наш ребёнок…