Я разбит…

Просто раздавлен…

Как я так мог себя вести с невинной девушкой? Можно было с самого начала догадаться… Она не хотела со мной идти. Несколько раз намекала, что не имеет ничего общего с теми девицами. Но я даже мысли не допускал, что там было что-то не так…

Я сволочь… Животное.

Стереть бы всё, и начать заново. Чтоб не видеть тех слёз, и не знать о её страданиях. Разве может один человек вынести столько?

Дарна так и не ответила, где находится Эрика. Нужно срочно ехать. За ней. И за моим ребёнком. Пусть только волос с них упадёт. Придушу её родственников.

Времени ждать рейс на Филиппины у меня нет, поэтому я нанимаю частный самолёт. Плевать, что пришлось выложить почти весь гонорар за последний заказ. Сейчас о деньгах думается в последнюю очередь.

Собираюсь выдвигаться в аэропорт, и тут раздаётся звонок.

– Здравствуйте, вас беспокоят из клиники, где вы делали УЗИ. Точнее, не вы делали, а ваша жена… Вы так и не забрали фото. Санитарка хотела выбросить. Но мне жалко стало. Это же память. Давайте хоть скину в мессенджер?

Не сразу понимаю, что от меня ждут ответа. Так как слово "жена" заставило моё сердце пуститься в пляс. Сделав глубокий вдох и выдох, тихо говорю:

– Конечно. Скидывайте…

Это было важно для Эрики. Теперь это важно и для меня.

Через минуту после разговора приходит фото. Смотрю на чёрно-белые изображения. Вглядываюсь внимательно. Сначала ничего не понятно. Но потом я вижу очертания маленького силуэта. Несколько ракурсов. Голова, тело, ручки, ножки. Полноценный человек, но совсем ещё крошечный. Снова открываю фотографию, которую прислала Дарна. Разрешение не очень хорошее, но итак понятно, что Эрика родила самого красивого ребёнка на свете.

Убираю телефон. Руки сами сжимаются в кулаки. Дышу часто, словно после пробежки…

Почему я испытываю боль?

Вспоминаю, как мы пришли на УЗИ. Как я был зол, когда узнал про срок. К этой врачихе у меня ещё будут вопросы. Так это всё не оставлю.

Столько было обиды в глазах Эрики. И я даже не подумал усомниться словам узистки. Не поддержал ту, от кого был без ума. На тот момент я был уверен, что она время зря не теряла у себя на родине, а потом и в этом убогом массажном салоне…

С этими мыслями я полетел на Филиппины. Во время полёта пытался себя заставить поспать, так как понимал, что следующий раз может представиться не скоро. Но в голову всё равно лезли воспоминания. Теперь каждую нашу минуту вместе я рассматривал по-другому. И всё больше загонял себя в тоскливое состояние.

Вспомнил нашу первую близость. И как я ничего не понял? Настолько сильно хотел её, что был сосредоточен только на своём удовольствии. Какой дурак! Тебе достался такой подарок, а ты всё прошляпил…

Как она дрожала в ту ночь. Ей было больно…

И теперь мне ещё страшнее от своей тупости. Как она вынашивала нашего малыша? У неё ведь и денег толком не было. Чем питалась? Смогу ли я выпросить прощение у неё? Куча вопросов и все без ответов…

Больших трудов стоило найти нормальное место для посадки в деревушке, где поджидала меня Дарна. Но пилот попался опытный. Достаточно ровный и пустынный участок был замечен практически возле крайних домов.

Такого чуда, кажется, здесь не видел никто. Местные сбежались со всех улиц. Детвора пыталась дотронуться до самолёта. Глядя на контингент, мне снова захотелось сделать себе ещё больнее. Люди были грязные, худые. Многие смотрели затравлено, а некоторые даже враждебно. Как можно было жить в таком обществе и вырасти настолько непохожей на всех? Нежной, ранимой, умной, доброй…

Мне было достаточно сказать имя Эрики, и дети указали на нужный дом. Я шёл по песчаной тропинке и боялся, что опоздаю. Что, если я не найду там ни ребёнка, ни Эрику?

Мельком осматривал обстановку вокруг. Природа скудная. Минимум насаждений. Довольно странно, учитывая, что многие филиппинские острова просто утопали в растительности. Жилища местных жителей не поворачивалось назвать домами. Халупы, сараи… Похоже на трущобы, только не такое плотное расположение друг к другу.

И вот, я замер возле нужного дома. Соломенная крыша и ржавая спутниковая тарелка. Стены покосились. Не успеваю сделать следующий шаг, как дверь со скрипом открывается.

– О, Лео приехал!

Не сразу узнаю в этой потрёпанной представительнице женского пола сестру Эрики. Дарна выглядит, мягко говоря, неважно. Волосы спутаны, одежда в дырах, босая и чумазая.

– За сокровищем своим приехал? – скалится она.

– Именно.

Не собираюсь с ней беседы вести. Иначе точно не сдержусь и врежу ей хорошенько, хоть и бить женщин против моих убеждений.

– Заходи давай, – машет рукой вглубь жилища Дарна. – Твой сын уже достал своими криками.

Перестаю дышать. Сын. Мой сын. На УЗИ ведь говорили, а я и забыл! До этого момента я даже не успел задуматься, кто же у меня родился. И честно говоря, мне было всё равно на пол ребёнка. Но сейчас я испытываю огромный восторг от услышанного. К сожалению, обстановка совсем не располагает к радости.

Где-то в глубине дома и, правда, надрывно плачет ребёнок. Я иду на этот пронзительный раздирающий душу крик, но вход в дальнюю комнату мне преграждает какая-то старуха. У неё абсолютно отталкивающая внешность. Шершавая кожа, гнилые зубы, злые глаза…

Я посылаю ей ещё более злобный взгляд. Хочу оттолкнуть её с пути и увидеть, наконец, малыша. Но бабка расставляет свои дряхлые руки и, выпучив глаза, что-то пытается мне сказать. Ничего не понимаю, поэтому перевожу взгляд на Дарну.

– Она требует денег, – поясняет та, сверкнув глазами. – Сначала деньги, потом ребёнка отдаст!

Я уже хочу рассмеяться ей в лицо и сказать, что мне ничего не помешает прибить их на месте и забрать сына, но Дарна, видимо, была готова к этому…

– Иначе, сам ищи Эрику! И вряд ли у тебя получится!

Вот же гниль. Они меня шантажируют что ли? Но я понимаю, что без них я вряд ли узнаю, где мне искать Эрику. В большом городе можно найти человека по камерам, смартфону или оставленным где-либо данным. Здесь же полная глушь. Тем более, я даже не уверен, что Эрика находится сейчас в этой деревне. Иначе она, наверняка, была бы с нашим ребёнком…

– Сколько?

Дарна на телефоне показывает четырёхзначную цифру. Как же мало они оценили жизнь своего, хоть и маленького, родственника.

– Не песо, а долларов… – поясняет Дарна.

– Я понял, – коротко отвечаю и беру в руки смартфон.

Ну, хоть спутниковая связь не подводит. Делаю несколько операций в банке. Перевожу сумму на один нолик больше. Показываю Дарне и этой бабке электронный чек.

– Вот вам карточка с паролем. Можете ни в чём себе не отказывать.

Глядя на сумму в чеке, Дарна округляет глаза и во все зубы улыбается бабке. Поясняет ей что-то на филиппинском. Та недоверчиво смотрит на меня, но почти сразу отходит в сторону, пропуская меня внутрь комнаты.

Захожу на плачущий зов. Маленькая комнатушка, заваленная тряпьём. У стены узкая кровать, а на ней лежит крошечный свёрток с раскрасневшимся личиком. Не раздумывая, хватаю ребёнка и прижимаю к себе. Почувствовав моё тепло, он на пару секунд замолкает, но затем снова принимается кричать. Возможно, он голодный. А ещё тряпки, в которые он замотан, все мокрые.

Где-то в моей груди что-то сжалось. Чувствую, как по щеке катится слеза. Было ли со мной такое? В последний раз я плакал в далёком детстве…

– Давай, запеленаю на дорожку, – весело щебечет Дарна. – Подгузники быстро закончились, а это дорого. И покормить его надо…

– Не смей больше трогать его! – рычу, не смотря на неё.

Кое-как пытаюсь завернуть ребёнка в сухую пелёнку. При первой же возможности избавлюсь от этих тряпок. И почему мне в голову не пришло приобрести всё необходимое? Конечно, я даже не думал об этом…

Руки дрожат, пока укутываю сына. Замечаю тёмное пятнышко на плече… Ну вот и ещё один знак! Родимое пятно, как у моего отца. Передаётся через поколение. Невероятно, но, похоже, сын перенял от меня всё, что можно, кроме цвета кожи. Но даже тут мои гены добавили ей более светлый тон.

– Эрика где? – сжав зубы, спрашиваю.

– У Натана Санчеза. Он увёз её на скорой с кровотечением в Манилу…

Застываю с сыном в руках. Меня волнуют сразу две вещи. Первое – это кровотечение. Очень надеюсь, что ей оказали помощь. Иначе… даже думать страшно. А второе – Натан Санчез… Где-то мне уже встречалось это имя. Точно! Это же один из врачей, уличённых в коррупции. Почему он на свободе? Знает ли он имя того, кто вскрыл их программу? Обычно я стараюсь работать анонимно, но в последнее время моё имя стало проскальзывать в некоторых источниках… Однако, знать про мою связь с Эрикой он не может. Ну не бывает таких совпадений!

Быстро ухожу из этой халупы. Дарна с бабкой о чем-то возбуждённо толкуют, даже не взглянув на нас. Пусть немного порадуются. Сейчас мне точно не до них, но я не намерен спускать это с рук.

Быстрым шагом добираюсь до самолёта под недоумённые взгляды зевак. Пилот уже устал отбиваться от детей и, увидев меня, с облегчением полез в кабину.

Самолёт постепенно набирает скорость, а я как под гипнозом любуюсь на сына. От шума мотора он перестал плакать и теперь смотрит на меня своими голубыми глазёнками.

Во время полёта малыш уснул. Я был рад, что хоть на это время он забудет про голод. Невероятно жалко было кроху. Я словно чувствовал его боль. Одинокий, голодный, отлучённый от матери. Новый спектр чувств зарождался во мне с каждой минутой, проведённой с этим маленьким родным человеком…

Я позаботился, чтобы в аэропорту Манилы нас уже ждала машина частной скорой помощи, а также охрана. Мне нужно оставить ребёнка в надёжные руки, пока я буду искать Эрику.

Передавая сына медсестре, снова чувствую накатывающие слёзы. Да, что со мной такое?!

– Покормите его, – говорю дрогнувшим голосом.

Видя моё состояние, медсестра тепло улыбается и заверяет, что сделает всё необходимое. Ребёнка увозят, а за скорой следует машина с охранниками. Я же хоть и не сразу, но справляюсь с эмоциями. Сейчас нужна трезвая голова. У нашего сына должна быть полноценная семья…