Просыпаюсь. Где я? Что со мной? Что за комната с грязными стенами? И последний вопрос – кто я такая?! Ощущаю себя парящей в тумане. Болит затылок, словно меня ударили по нему чем-то тяжёлым. Все мышцы тела ноют. Хотя, неудивительно, учитывая, что подо мной вместо матраса находится какая-то доска, обтянутая простынёй.

Встаю с этой импровизированной кровати, разминая тело. На цыпочках подхожу к обшарпанной двери и заглядываю в щель. С той стороны темно. Пытаюсь открыть дверь. Не получается. Тихонько стучу. Откуда-то появляется волнение. Словно, я уже была за этой дверью. Но вспомнить хоть что-то не получается. В голове какие-то яркие вспышки, сменяемые чёрными провалами.

Дверь открывается, и в палату заглядывает круглолицая женщина с короткой стрижкой. Она смотрит на меня как-то странно. Возможно, я её знаю?

– Извините, вы не подскажите, где я нахожусь? – сдавленно спрашиваю.

Отмечаю, что не могу говорить громко. Словно, простыла или охрипла от крика.

– Сейчас я позову врача… – рассеянно отвечает женщина.

Значит, всё-таки, я в больнице. Интересно, по какой причине. И почему я ничего не помню? Мне бы зеркало, хоть посмотреть на себя…

За дверью доносится какой-то шум. Перед тем, как заходит мужчина в халате, я слышу шёпот толстушки:

– Наверное, доза слишком большая…

Я рассматриваю врача, и мне почему-то становится не по себе. Он настолько худой, что его вены просвечивают сквозь кожу. И это несмотря на довольно тёмный её цвет. Он изучающе смотрит на меня в полном молчании. Я же нервно сглатываю слюну. Мужчина замечает это и выходит из своих раздумий.

– Здравствуй, Эрика.

Эрика… Эрика… Моё имя, значит. Только каких-то воспоминаний мне это не приносит. С досадой вздыхаю.

– Я – твой лечащий врач. Можешь обращаться ко мне мистер Санчез.

– Хорошо. Я ничего не помню. Где я нахожусь?

Мне хочется задать ещё больше вопросов, но я себя останавливаюсь. На секунду показалось, что врач ухмыльнулся. Однако он тут же принимает сочувствующий вид.

– Ты в психиатрической клинике. Но не бойся, здесь тебе помогут…

Кошмар! Мне сразу показалось это место ужасным.

– Почему я здесь?

– Ты потеряла память. Тебя нашли с ушибом головы. Скорее всего, было нападение…

Врач выжидательно смотрит на меня. Я же нахожусь где-то в себе. Пытаюсь, хоть что вспомнить из прошлого.

– А у меня нет мужа? Родителей? Детей? Ко мне приходят посетители?

Может, если я увижу близких мне людей, то смогу вернуть себе память…

– Нет, ты одинока.

– А друзья? – не унимаюсь я.

Меня бесит равнодушный тон этого мистера Санчеза.

– У нас закрытое заведение… – уклончиво говорит он.

– Сколько мне лет?

– Двадцать три.

– Я хочу взглянуть на себя. Принесите зеркало!

Он колеблется, но всё-таки даёт указание толстушке, которая всё это время находилась за дверью. Та быстро приносит зеркало величиной с фоторамку.

Смотрю на себя. Незнакомое лицо. Худое. Уставшее. Глаза покрасневшие.

Бросаю взгляд на рубашку, в которую я одета. В районе груди почему-то мокро. Прямо в области сосков.

Меня настораживает этот факт. Дотрагиваюсь до мокрой ткани, и вдруг перед глазами поплыли тусклые картинки. Беспорядочные изображения, голоса, звуки, запахи… Мои воспоминания… Они становятся всё ярче и чётче. Я вижу себя маленькой, затем подростком. Далее я смотрю на красивого рыжеватого мужчину. Взгляд его ярко-голубых глаз проникает в самую душу.

И тут я вспоминаю… Абсолютно всё. Всю свою жизни…

А эти пятна на рубашке – это молоко. Для моего сына…

– Тварь!!!

Не раздумывая, бросаюсь на врача. Смыкаю руки на его шее. От неожиданности он не сразу реагирует. Но вскоре пытается освободиться. Понимаю, что слишком слаба против него. Не нахожу ничего лучше, чем укусить его за запястье.

Врач взвывает и, как ошпаренный, отлетает от меня к противоположной стене.

– Ну, ты и сучка… Бенильда!!! Ещё одну дозу! Такую же!

– Но… – в палате снова появляется санитарка с испуганным выражением лица.

– Никаких но! Быстро!

Господи, неужели снова. Они хотят отнять мою память. Моего сыночка… Это единственное, что у меня осталось от него!

– Нет! Не подходите! – хрипло кричу, сквозь всхлипывания.

Бенильда набирает шприц и зовёт из коридора крепкого мужчину. Он скручивает меня одним движением рук, а санитарка тем временем колет вену. Из последних сил я пытаюсь представить в мыслях Дамиана. И ещё Льва. Чтобы уснуть, видя их родные глаза…

По утрам я забываю всё. Иногда не могу даже слов связать. Но в течение дня постепенно память ко мне возвращается. Молоко прибывает. Это помогает не забывать о сыне. Я подолгу лежу, смотря в стену, и перебираю в голове картинки из прошлого. Иногда нахожусь в полубреду…

– Мне нужно покормить моего ребёнка, моего мальчика! Где мой Дамиан? – повторяю раз за разом одно и то же.

Однажды, врач не выдержал и приказал Бенильде добавить в моё "лечение" препарат против лактации.

– Скоро ты будешь частой гостьей в моём кабинете. Тебе понравится… – постоянно говорит мне он.

К вечеру молоко прекращается. Моя связь с сыном обрывается, словно ниточка. Я раз за разом повторяю себе:

"Нет, он не умер. Иначе, должен быть документ о смерти. Но ничего нет. Никто не предоставил мне доказательства…"

Санитарка, проходя мимо, видит моё состояние и пытается заговорить со мной. О погоде, работе, мировых новостях… Мне же не до чего нет дела. Тогда она шепчет, склонившись к моему уху:

– Я ставлю тебе меньше дозу. Чтоб ты не потеряла память…

И уходит прочь, закрыв на замок дверь. От её слов мне становится чуть легче. Нужно уговорить её помочь мне! Сама я никогда отсюда не выберусь.

На третий день мне разрешили выходить в общую столовую и гостиную. Там я узнала о других пациентках. Почему-то здесь были одни женщины либо девушки. Никаких пациентов-мужчин. В основном все были тихие и не желали общаться.

Я не могла заставить себя есть, поэтому ошивалась в гостиной. Когда я сидела возле окна, ко мне подошла одна из пациенток. Девушка была красивой, но изрядно усталой. Хотя, так выглядела здесь почти каждая. Слабость, апатия и безнадёжность в глазах. Только вот эта девушка шла целенаправленно ко мне и даже решила заговорить.

– Вот ты какая, Эрика…

Странная она. Знает меня? Или кто-то рассказал обо мне? Внимательно приглядевшись, я замечаю, что в её глазах стоят слёзы, а руки дрожат. Она глубоко вздыхает и сбивчиво говорит:

– Мистер Санчез сказал, что скоро ты заменишь меня… А я ведь люблю его… Он обещал, что мы будем вместе… И тут появилась ты! Он сказал, что я уже не так привлекательна для него. Какая же ты тварь!!!

А я думаю, какой же урод этот Санчез. Душевнобольной девушке говорить такое. А может, она тоже под препаратами? Дальше размышлять мне не даёт внезапная острая боль на затылке. Со всей силы в мои волосы впиваются руки этой сумасшедшей. Кажется, она собралась содрать с меня скальп!

Пытаюсь вырваться, кричу. На помощь подбегают санитары и оттаскивают её от меня.

Растираю болезненные участки головы и смотрю, как девушку уводят из гостиной.

– Ты ещё поплачешь! – вопит она. – Он тебя не любит…

"Глупая, мне даром его любовь не нужна! Тем более, человек одержим местью. А я – главная часть её реализации…" – всё это я говорю сама себе, так как девушку быстро уносят в её палату, где она благополучно затихает.

Наверное, уже укололи снотворным. Здесь его используют вместо успокоительного…

Отмечаю, что в больнице стало слишком тихо. Обед закончился. Пациентки разошлись по палатам. А немногочисленные медработники заняты буйной пациенткой.

Осторожно выхожу из гостиной и заглядываю в коридор. Пусто. Неуверенно ступаю по полу. Шаги разносятся эхом. Куда-то сворачиваю, и вижу лестницу. Вроде, никого. Спускаюсь на несколько пролётов. От волнения не понимаю, сколько этажей я прошла. В ушах гудит. Готова остановиться и разревется от напряжения. Но я продолжаю просто идти. Впереди тупик и окно. Прямо, как на четвёртом этаже, только без балкона. Подхожу и смотрю вниз. Это второй этаж. Дёргаю за ручку окна, и легко открываю створку. Оцениваю высоту. Приличная. Слышу вдалеке шаги. Нет, больше я не могу оставаться в плену. Кажется, я готова прыгнуть…