– Что это?!

В повисшей тишине голос Льва звучит слишком громко. Требовательно.

– Ты расстроен? Извини…

Прикасаюсь к его плечу. Его напряжение передаётся мне.

– Почему молчала? Ребёнок не от меня?!

Ко второму вопросу я была явно не готова… Да уж, вот к чему приводит молчание!

– От тебя.

– Ну, а почему ты тогда скрывала?!

Лев хватается за голову и снова жадно рассматривает мой живот.

– Боялась, что отправишь на аборт.

Буду с ним честной. Я действительно уверена, что если бы рассказала обо всём на самом раннем сроке, то Лев стал бы уговаривать меня прервать беременность. Статному успешному мужчине радоваться ребёнку от какой-то филиппинки? Бред.

– Сделаем ДНК.

Становится обидно. Ну, а чего я ждала? Что он подхватит меня, закружит, расцелует? Да, именно такой реакции я и хотела. Но в его глазах полная растерянность и отрицание.

– Ты думаешь, я бы прилетела сюда, если бы ребенок был не твой?

– Тогда давай на УЗИ.

– Как пожелаешь! – резко отвечаю и отворачиваюсь.

Слышу его удаляющиеся шаги. Ушёл на кухню. Гремит посудой. Наверное, лучше к нему не подходить.

Надеваю пижаму и ложусь в кровать. Обхватываю ладонями живот. Пытаюсь унять тревогу. Всю ночь ворочаюсь и почти не сплю. Лев ко мне не пришёл. Лёг на диван. Всего несколько метров до него. Но словно целая пропасть. Сегодня он стал далёк от меня, как никогда…

Едва проснувшись и наспех позавтракав, мы едем в частную больницу. Там нас уже ждут. Медработник встречает прямо в холле, показывает, где снять верхнюю одежду, и ведёт в кабинет. Я даже не успеваю ничего рассмотреть вокруг. Правда, сейчас мне и не до этого.

Лев заходит вместе со мной. В кабинете две женщины. Одна сидит за УЗИ-аппаратом, а вторая за столом копается в компьютере. Они разговаривают со Львом на русском. Я, естественно, ничего не понимаю, и от этого мне становится ещё страшнее.

Узистка обращается ко мне, но Лев ей что-то поясняет, а затем переводит мне:

– Ложись на кушетку и оголяй живот.

Его холодный тон напрочь выбивает меня из колеи. Чуть не споткнувшись, добираюсь до кушетки и укладываюсь на спину. Поднимаю кофту и немного приспускаю брюки.

Узистка выдавливает бесцветный гель, а затем подносит к моему животу аппарат. Чувствую неприятный холод. Замечаю прямо напротив кушетки плазменный экран, а на нём транслируется изображение. Зачарованно смотрю туда, и понимаю, что я вижу очертания крошечного человека. Нашего ребёнка…

Врач что-то говорит, улыбается. Лев же продолжает сидеть с каменным лицом. Наконец, он решает побыть немного переводчиком.

– Она говорит, что у тебя очень хорошенький малыш…

"У меня?!" – еле сдерживаюсь, чтобы не спросить вслух.

Лучший момент моей жизни Лев просто берёт и портит одним словом.

– И что это мальчик… – говорит, словно рассказывает прогноз погоды.

Чувствую, что по моим щекам начинают медленно ползти слёзы. Врач принимает их за проявление радости и лучезарно улыбается мне, говоря что-то подбадривающее.

– С плодом всё хорошо, патологий нет… – продолжает вести новостную сводку Лев. – Спрашивает, нужна ли фото?

– Да, пожалуйста, – отвечаю я, не глядя на него.

Дальше Лев о чем-то беседует с врачом. После короткого диалога он поворачивается ко мне с яростью в глазах.

– Врач сказала, что зачатие произошло два месяца назад, даже чуть меньше… Я уже улетел на тот момент…

Господи, он что обвиняет меня в измене?!

– Не может быть! Срок больше! Ребёнок может быть просто сам по себе маленьким! – выпаливаю я, глядя поочерёдно на всех присутствующих в кабинете. – Может, в России свои нормы, а мы ведь филиппинцы более миниатюрные…

– Ты сомневаешься в компетентности врача? Эта женщина – одна из лучших специалистов в области. Она оценила не только размеры, но и развитие плода.

Лев срывается с места и открывает дверь.

– Жду тебя в машине, – бросает он и покидает кабинет.

Быстро вытираю с живота гель, заправляюсь и обуваюсь. Меня напрягает повисшая неловкая тишина. Под пронзительные взгляды врача и медсестры ретируюсь из кабинета. Иду по холлу. На ходу снимаю свой пуховик с вешалки.

Усаживаюсь в машину. В салоне на полную катушку играет музыка. Что-то из рока. Басы долбят в самую грудь. Хватаюсь за живот, словно пытаюсь уберечь малыша от этих громким звуков. Лев замечает мой жест и выключает магнитолу.

– Извини, тебе, наверное, не следует так громко слушать музыку. В твоём положении… – выдавливает из себя улыбку, похожую на оскал.

Едем слишком быстро, и я с замиранием сердца смотрю на машины, которые остаются позади. Становится не по себе. Почему я опять чувствую себя виноватой? Я ведь ничего плохого не сделала…

– Значит, ты забеременела после нашего расставания… – говорит Лев, смотря перед собой. – На своей работе в Филиппинах кого-то подцепила? После расставания, первая наша встреча была в массажном салоне. Но тогда бы срок был намного меньше…

Я хочу напомнить, что и до этого спали мы без защиты, но Лев продолжает:

– Не спорю, риск был, но небольшой. Я осознавал, что ты можешь забеременеть! Я был бы не против ребёнка, если бы всё-таки мы его зачали. Но… По УЗИ выходит, что он не мой. Как ты могла, Эрика? Я не позволял себе думать ни о ком, кроме тебя. А ты спокойно с кем-то переспала?!..

– Это неправда! – кричу в отчаянии. – Давай сделаем ещё раз УЗИ в другой клинике!

– А смысл? И кстати, ты же таблетки выпила, которые я тебе купил, зная, что беременна! А если бы что-то случилось?

– Не пила. Первую выплюнула, а вторую выбросила… – признаюсь я.

Лев после этих слов резко ведёт рулём в сторону, от чего машина с визгом меняет полосу. Испугавшись, я хватаюсь за поручень дверцы. Лев неразборчиво ругается, а затем злобно выкрикивает:

– Эрика, ты слышишь себя?! От тебя одно враньё!

– Это твой ребёнок! Я ни с кем…

– Прекращай. Я больше не верю тебе!

– Но…

– Лучше помолчи, Эрика! – рявкает он так, громко, что я затыкаюсь и лишь глотаю слёзы, отвернувшись к боковому окну.

Мы приезжаем к дому Льва и поднимаемся в квартиру. Я сажусь на диван и не знаю, что делать. Лев уходит на кухню. Наверное, будет пить кофе или что-то покрепче… Спустя минут пять он заходит ко мне.

– Иди поешь, – говорит спокойным тоном.

– Не хочу.

Он правда думает, что я сейчас способна думать о еде?

– ДНК будем делать? – спрашивает он, глядя куда-то позади меня.

Заплаканными глазами смотрю на него. Согласиться на тест? Тогда он поймёт, как ошибался на счёт меня. Но это как-то неправильно. А как же доверие? Ничего этого нет. А значит, у нас нет будущего.

И тут меня накрывает настоящая истерика. Всё моё длительное молчание и напряжение вдруг вырывается наружу. Я содрогаюсь от слёз, что-то не связано кричу на своём родном языке. Встаю и залепляю Льву пощёчину. Он ошарашено смотрит на меня, прижимая руку к щеке.

– Я уеду! – воплю я. – Купи мне билет! Я потом верну деньги! Больше не хочу тебя видеть! Ненавижу тебя!

Бью в его стальную грудь кулаками. Мне хочется, чтобы он успокоил меня, обнял, сказал, что верит мне. Но этого не произойдёт. Ему всё равно. Он не сопротивляется.

– Эрика, перестань! Тебе нельзя нервничать. Если тебе, так угодно, я куплю билет на ближайший рейс до Манилы.

Ну, вот и всё. Вместо того, чтобы разобраться, он только рад побыстрее избавиться от меня.

Вскоре Лев оформляет мне электронный билет на вечерний рейс. Бизнес класс часто свободен. Вот и мне "посчастливится" прокатится вместе с элитой.

Я быстро собираю свои пожитки. Мне особо нечего складывать. Но Лев запихивает в мою сумку платья, бельё и повседневные вещи, купленные им. Всё, кроме пуховика и зимних ботинок. Это мне дома точно не понадобится…

В шесть часов вечера мы прибываем в аэропорт. Я прохожу регистрацию и сдаю багаж. Всё это время мы не произносим ни слова друг другу. Лишь изредка Лев посылает мне холодные взгляды.

У входа в стерильную зону он протягивает мне белый конверт.

– Возьми. Хватит на первое время. Купишь что-нибудь ребёнку.

Я смотрю на его попытку вложить мне в руки конверт и прячу ладони в карманы.

– Не нужно. Справлюсь сама.

– Мне так будет спокойнее.

Ах, вот оно что. Совесть мучает?

– Я в состоянии сама вырастить своего ребёнка!

– Тогда возьми карточку…

– Нет!

Лев сжимает челюсти, словно его одолела зубная боль.

– Ну, тогда, пока! – произносит, глядя сквозь меня.

– Пока…

Через полчаса самолёт начинает разгоняться по взлётной полосе. Я сижу и смотрю в иллюминатор. Кажется, я оставляю здесь часть себя. В момент отрыва самолёта от земли я вдруг явно чувствую первые шевеления моего малыша…