– Что ты сказал? – резко сажусь на кровати, и волна головокружения накатывает на меня, бросает в жар, перед глазами плывет, и я даже не знаю, от движения или от услышанного.

– Черт, Лина, – Руслан в мгновение ока рядом, – ты что? Приляг, белая как мел.

Пытается уложить меня обратно в кровать, но я упрямо моргаю.

– Ты сказал в морге, – свешиваю ноги с кровати, – я пойду туда, я должна убедиться.

Глеб тоже против, хоть и выглядит слегка виноватым.

– Стоп, стоп, стоп, никуда ты не пойдешь. Никаких моргов, тебе сказано не волноваться, ни в коем случае! Постельный режим!

– То есть лежа тут в кровати и зная, что там может быть он, я буду спокойней? – мой голос ломается в конце, словно опять накатывает истерика. Не всякий стресс так просто снять уколами,

– Полина, ляг в постель, я тебя никуда не пущу! – брат бескомпромиссен.

– Двое на одного, как по-мужски! Пустите! – мне уже все равно, какими способами придется искать Илью.

– Нет, погоди, давай сделаем иначе, дай мне минуту, – Глеб жестом останавливает меня, достает из кармана телефон. – Я позвоню в морг, подожди.

И, как назло, выходит из палаты, мои моральные и психические силы на исходе, я вот-вот выгорю дотла. Меня начинает трясти.

– Тихо, тихо, – Руслан садится рядом и втягивает меня в свои объятья, прижимает к груди, хотя мне сразу кажется, что это плен. Способ удержать меня. – Подумай хоть минуточку о себе.

– Не могу…

– Тогда о ребенке, ты же слышала? Как билось его сердечко, ему тоже будет плохо, если ты не успокоишься.

И это внезапно действует на меня, не совсем так, как хотел бы Руслан, но все же я передумываю бежать в морг, но теперь меня охватывает страх за ребенка. Я совсем не привыкла, что внутри есть еще одна жизнь, что приходится кому-то напоминать.

Боже, я мать.

А Илья должен был стать отцом.

– Да, спасибо, очень помог, – возвращается в палату Глеб с телефоном возле уха, мы синхронно поворачиваемся к нему. – Сейчас, – ждет что-то, уставившись на экран. Потом смотрит на меня, – в любом случае нужно это сделать. Здесь под нашим присмотром лучше, подходит ко мне ближе. – Я попросил дежурного санитара сделать фото этого мужчины в морге, ты можешь увидеть его лицо.

Я замираю, боясь вдохнуть. Это как с обрыва прыгнуть, когда за спиной лесной пожар. Смерть может поджидать и там, и там.

Руслан берет мою руку и крепко сжимает, напоминая о своей поддержке, что бы ни случилось. Глеб жмет что-то в телефоне и поворачивает его ко мне экраном.

Я смотрю на фото, черты лица, слипшиеся от крови темные волосы и синие губы, тошнота подкатывает к горлу, и я закрываю глаза, так и умереть недолго. На ощупь утыкаюсь лбом в плечо брата, и все шокировано молчат.

На мою спину ложится широкая ладонь.

– Это не он, – шепчу, больше у меня ни на что нет сил.

Слышу, как оба шумно выдыхают, Руслан начинает медленно гладить меня по спине.

– Это совсем не дело.

– Между прочим, это очень хорошая новость, потому что всех погибших везли к нам, – замечает Глеб, – если это не он, значит, он жив. Осталось найти, куда увезли. Пойду сам свяжусь с диспетчерской, у них должен быть эвакуационный список, кого и куда развозили с места ДТП.

Горин уходит, я Руслан отрывает меня от своего плеча, мгновение смотрит в лицо и гладит по голове как маленькую.

– Не так я хотел с тобой встретиться, – снова обнимает и теперь медленно покачивает, будто хочет убаюкать. Не понимаю, откуда в нем берется эта мягкость, когда в реальной жизни он суровый и жесткий, настоящий несгибаемый командир. Сначала отряда пожарных, теперь вот целого ресторана.

В моей жизни все мужчины почему-то такие. Что брат, что… Илья.

В памяти, как назло, расцветают воспоминания о том, как начинался наш с Ильей роман, этот напор Воронова, его нежелание слышать мои отказы, добивался своей цели, пока я не сдалась.

А теперь я так глубоко на крючке у этого мужчины, что с трудом представляю, как жить без него. Хотя когда садилась в поезд, мечтала, больше никогда его не увидеть.

– Как же так получилось?

– Мм? – тихо переспрашиваю, меня так убаюкивает это покачивание.

– Ты везла показать его мне? – шутливо, – кто он?

– Он… – я сглатываю, не могу найти подходящее слово, кроме как «муж», но оно не подходит. Он не муж. Я всего лишь ответила согласием на его предложение, когда думала, что он умирает на моих глазах. – Он мой босс, я на него работаю.

– Твой начальник? – в голосе Руслана нотки недовольства, вечно «воспитывал» меня нотациями о том, что служебные романы приводят к разрушению карьеры. Кто-то из двоих обязательно в итоге увольняется.

– Так получилось, он был очень настойчивым. Все так быстро закрутилось… – как же сложно объяснить это брату, не все могут понять подобные романы. Когда напрочь отключается мозг вне зависимости от должностей, статусов, регалий.

Раз! И мы уже жадно целуемся возле номера отеля после вечеринки в честь закрытия выставки, хотя еще вчера он обещал меня уволить. Утром, проснувшись со мной в одной постели, пообещал уволить еще раз и больше не отпускал.

До того утра, когда отпустила я его сама за мерзкую и грязную измену.

Хотя именно сейчас, в момент невыносимого одиночества, несмотря на объятья брата, я вдруг осознаю, что мы никогда и ничего друг другу не обещали.

Я даже не уверена, что это можно было назвать полноценными отношениями. Глажу большим пальцем кольцо на безымянном. Что же тогда значило вот это все?

– Примерно на восемь недель? ТАК быстро? – переспрашивает Руслан, а мне почти нечего ответить. Я и сама не знаю, как это вышло, мы точно не планировали заходить так далеко, и я отчасти могу понять шок Ильи, когда он узнал о беременности.

– Я сама… если честно в шоке, – смысл ему врать, если вокруг одна ложь, можно сойти с ума.

– А замуж ты когда успела выйти? – Руслан вновь меня отлепляет от себя и мягко укладывает на подушку, – даже не пригласила.

– Не успел он на мне жениться, только… – я поднимаю кисть правой руки, что все еще в слинге, кольцо красиво переливается даже в тусклом свете. Это что, настоящие бриллианты?!

– Что?

– Предложение сделал. Прямо перед аварией, за рулем. Но… из этого все равно ничего не выйдет.

– Потому что я должен его убить? – вспоминает мои слова, – за что?

– За то, что он…

– Я узнал, – в дверь врывается Глеб, – в диспетчерской проверили списки, с аварии всех развозили только в две больницы, нашу и областную. Самых тяжелых везли к нам, потому что ближе, но сейчас в больнице полная неразбериха из-за количества пострадавших, и есть вероятность, что кто-то еще не оформлен или не учтен. Особенно, если он миновал приемную скорой и сразу попал в реанимацию или операционную.

– Слышишь? Это хорошие новости, раз твой Воронов все еще среди живых, значит он где-то здесь. А уже не так много вариантов, где можно затеряться.

– Ложись и поспи, тебе нужно восстановить силы, угроза беременности все еще сохраняется, подумай о ребенке, – Горин не унимается со своим постельным режимом. – Как только мы примем всех пациентов, я пройдусь по отделениям и поищу мужчину, подходящего под твое описание. Утром я приду и расскажу все, что узнаю. Теперь мы точно найдем его.

Я поддаюсь уговорам и укладываюсь в постель, силы окончательно меня покидают. Или, может, это лекарства, наконец, полноценно подействовали. Глеб уходит по своим делам, а Руслан решает остаться со мной на ночь.

Я хотела бы возразить и отправить его домой, ведь там его ждет Таня, его невеста на празднование помолвки с которой я опоздала. Но мне намного спокойней даже спать, когда он рядом. Поэтому эгоистично смиряюсь.

Уже, когда почти уснула, Руслан вдруг тихо спрашивает:

– Так за что я должен был его убить?

– Он… – протяжно вздыхаю, уплываю в сон, – мне изменил.

– Он что?! И за него ты собралась замуж? Я его убью!