Илья

– Воронов! – Руслан вырастает передо мной в больничном коридоре, – где тебя черти носят?

– Где я могу еще быть, как не рядом с моим ангелом? – отшучиваюсь, придерживаясь за стену, как только закрываю за собой дверь палаты. – Ты что-то хотел?

– Еще как хотел и вопросов у меня уйма. Во-первых, когда ты успел оформить Полине платную палату?

– Пока в скорой ехал, потом у меня телефон отобрали вместе с одеждой. Разве кто-то против? Двойной комфорт, круглосуточные посещения, ты тоже к ней можешь зайти, но попозже. Она занята, – кидаю взгляд на дверь, представляя, чем занята моя любимая.

Подумать только, она будет кормить нашего сына грудью. Вот этой красивой, пышной…

– Я-то зайду, не переживай. Но здесь я потому, что тебя не оказалось в палате, себе-то ты чего не сделала платную?

– Зачем? Мне ничего не нужно лишнего, посетить Полину я могу и так. Чем там кормят и соседи меня не смущают.

– С каких пор ты стал таким аскетом?

– Всегда был, просто мы еще недостаточно близко с тобой познакомились, – приваливаюсь к стене плечом. Мои силы, а заодно обезболивающие уже заканчиваются, и это тяжело.

– Пойдем, болезный, отведу тебя в твою палату, пока врачи всю больницу на уши не поставили. Я-то сразу догадался, где тебя искать, а вот другие посетители…

– Какие еще посетители? Я никого не жду и не хочу видеть.

Руслан молча берет меня за плечо и стабилизирует вертикальное положение. Спасибо, что не предложил кресло на колесах, я бы отказался.

Мы идем в сторону лифта, травматологическое отделение двумя этажами ниже.

– Там блондинка эта бешеная приехала, а учитывая, что ты не стал ставить запрет на посещение, а сейчас время для приема, она торчит в палате и ждет тебя.

– Черт возьми, – морщусь я.

– Это же та самая Светлана, правильно я понял? – даже не глядя на выражение лица Руслана, а просто слыша тон его голоса, я чувствую невероятную неприязнь к этой женщине. – Твоя «невеста»? – подчеркивает голосом.

Не могу с ним не согласиться, я теперь тоже поменял полярность отношения к ней на противоположную. Но мне все еще нужно с ней поговорить.

– Я разберусь с ней, – опираюсь рукой возле лифта, пока он не прибыл. – Сам. Ты лучше присмотри за сестрой.

Прибывает лифт, и мы едем вниз, я ненадолго закрываю глаза. Ходить для меня пока еще испытание. Спину ломит так, будто я только что приземлился с балкона на нее, а не вчера.

– Я обещал подъехать к твоему начальнику охраны в офис, – уже перед палатой вдруг говорит Руслан, – он у тебя мужик не промах. Быстро взял упыря в оборот, собирается с юристами составлять на него заявление в полицию. Собирают факты использования служебного положения для кражи видео с камер наблюдения и шантажа этим компроматом. А еще хочет охранников и меня привлечь, как свидетелей в том, что Игорь, или как его там, удерживал Полину силой.

Хлопаю ему по плечу и не нарочно опираюсь, теряя равновесие.

– Спасибо, я рад, что ты помогаешь. Я не хочу, чтобы этот человек избежал наказания по любому из пунктов. За то, как он поступал с Полиной, я хочу растоптать его в тонкую грязевую корочку под ногами.

Не могу не злиться на этого предателя. Столько лет моего доверия он превратил в орудие против меня и моей любимой!

Собирал на меня видео и фото, подкупив охрану, манипулировал, обманывал, творил за моей спиной бог знает какие махинации. Я каждое его решение, назначение, каждый документ в своей кампании проверю.

Уничтожу!

– Верю, – коротко кивает Руслан, – сам бы сделал так же. А если бы мог, придушил бы еще там, под лестницей. Только за сам факт, что он мою сестру и племянника чуть не угробил. Мне достаточно уже того, что я пережил, когда увидел вас, падающих вниз.

Мы смотрит друг другу в глаза и понимаем без слов. За своих женщин и семью мы готовы уничтожать врагов без малейшей пощады.

– Я приеду попозже, – теперь он хлопает меня по плечу, пытаясь отправить в палату, – чтобы отоспался и выглядел как огурец. И это не значит вялый и зеленый! – грозит пальцем. – Я тебе доверяю большую ценность! Полину и малыша…

– Сашу, – перебиваю я его, – я предложил назвать сына Александром.

Руслан замирает и в глазах его буря эмоций. Но такие суровые люди, как он не дают им волю, поэтому он молча обнимает меня одной рукой.

– Так и быть, амнистирую тебя. Казнь отменяеться… брат! – в конце слышу улыбку.

И это даже уже не «зять». Я принят в семью самым строгим ее членом.

Что может быть показательней?

Волков отправляется вершить правосудие, а я, наконец, захожу в палату. Моего соседа, к счастью, нет на месте, быть может, он отправился обедать, а может, просто не вынес этой компании. Потому что на моей кровати сидит Света.

– Илья! – вскакивает она с места, как только видит меня.

– У тебя две минуты, я очень устал и хочу прилечь, – говорю как будто между делом, потому что не считаю, что ей что-то теперь должен. В один миг она стала мне чужой.

Как бы я ни был ей благодарен, ее поступки перекрыли все положительное, что она делала.

– Как ты мог? За что ты так с Игорем? – первые ее слова. Это даже не попытка извиниться, – уголовное дело, серьезно? Ты и так его уволил! – ее голос дрожит, глаза на мокром месте. Но теперь мне кажется, что каждый раз это была очень умелая игра.

Что-то не верю я больше в эти слезы.

– Он получит все, что заслужил. Ты же в курсе? Правда? – я обхожу ее, но на кровать не сажусь, хочу быть выше. Орлова видела достаточно моей слабости.

Хватит!

– Я ничего не знала! Ни про эти… видео, ни про твою Полину.

– Про Полину, думаю, ты врешь, – складываю руки на груди, – ты ведь активно поддерживала именно его версию, что она была моей любовницей. Соврала, что застала нас, хотя в это время тебя не было в стране. Подговорила Гольдмана, чтобы он тоже убеждал меня в этом с помощью гипноза. Кстати!

Мне приходит в голову мысль.

– Его я, пожалуй, лишу лицензии. Думаю, подкуп и манипуляция во вред пациенту вполне достаточно, чтобы он забыл о практике на долгие годы.

– Ты теперь всех хочешь макнуть лицом в дерьмо, да? – преображается ухоженное Светино лицо, и с него слетает фальшивая маска доброты. Теперь это хладнокровная стерва, обиженная и злая.

– Стоило бы, – намекаю и на нее, – а то урок не будет усвоен.

– Какой урок? Что за свою любовь надо бороться? Я и боролась! Как могла, боролась, Илья! – взмахивает руками на эмоциях, – я всегда любила тебя, разве ты не знал? Не чувствовал этого?

– Любила… – качаю головой, – когда любят, разве топят человека во лжи? Используют его доверие? Манипулируют? Почему ты вернулась из Дубая? Мы же попрощались. – Пытливо высматриваю ложь в ее глазах.

– Потому что она тебя не заслужила! Эта мерзкая деревенщина! Выскочка замкадная! Ей вообще только твои деньги нужны, вот увидишь!

– Понятно, – она не удивила меня.

– Для чего еще запрыгивать на богатого мужчину и сразу от него беременеть? Ты слепой и наивный, Воронов!

– Да, вот только в отношении тебя!

– Я с тобой всегда была наравне, мне не нужно было тебя обворовывать, у меня все есть!

– Только тебя никто не хочет, да? – по тому, как вздрагивает ее лицо, вижу, что угадал. – Даже тот дубайский богач не хочет. Ты ему, как украшение гарема нужна или что? Не вернулась бы, если бы там было так хорошо.

– Я же сказала тебе! Я вернулась, потому что люблю! Потому что ты был при смерти и никому не нужный в той захолустной больнице!

– Ненужный? Полина была со мной! Я ей был нужен! Ей и моему будущему ребенку! И я собирался жениться на ней! Еще тогда! И она согласилась!

– Да мне плевать! Плевать на нее! Мне нужен только ты! Потому что…

– Что? Любишь? Устал я от этой фальшивой песни. В тебе есть хоть что-то настоящее, Света? Ты даже имя себе выдумала фальшивое, чтобы оно звучало как у той, которую я люблю на самом деле, чтобы я принял тебя за нее! – Я злюсь, и от этого начинает дико раскалываться голова. – Ребенок-то настоящий или тоже выдумка?

Света сжимает губы и отворачивается, смотрит долгим взглядом в окно.

– Настоящий! – будто выплевывает слово, – только я его потеряла! У меня случился выкидыш вчера ночью, из-за тебя! Потому что ты меня бросил, а потом чуть не убил моего брата!

– Мхм, – киваю, – выкидыш. И поэтому ты бегаешь на каблуках, свежа и бодра, а не лежишь на больничной койке? – ловлю ее на очередной лжи. – Неужели теперь совсем не можешь остановиться? Пока окончательно себя не закопаешь?

– Ты не мужчина, Воронов! Ты не умеешь отвечать за свою женщину! Я была твоей женщиной! Должна была стать женой!

– Всем, кому я должен, я прощаю. В тебе слишком много зависти, Света. И грязи, ты пропитана ей. Убирайся, чтобы я тебя больше никогда не видел. Можешь вернуться в Дубай к своему мужику.

– Я тебе еще отомщу за брата! Ты не посмеешь посадить его в тюрьму! Я лучших адвокатов найму!

– У меня юристы тоже неплохие, посмотрим, чьи круче. Вызов принят. Но учти, я давал тебе шанс уйти, как женщине с поля боя. Но если ты настаиваешь, я и тебя запишу в противники на этой войне. Уверен, мои люди найдут, за что тебя привлечь, если тебе недостаточно моего снисхождения.

– Да пошел ты! Со своим снисхождением вместе! – огрызается и уходит, – и с этой деревенской дурой! И твоим выродком! – орет уже почти из коридора.

Как только скрывается, я сажусь без сил на кровать.

Какая же она дура, всё-таки. Был такой прекрасный шанс воспользоваться моим хорошим настроением в связи с рождением сына, а она его угробила своими руками.

Значит, будут отвечать вместе с братом как сообщники. Не буду останавливать Петровича. Пусть правосудие будет для всех справедливым.

Никому не позволено решать за меня, как мне жить мою жизнь. Как любить и кого, ради чего жертвовать собой.

Это теперь буду делать только я сам!

И вся, что у меня есть, будет создано и посвящено исключительно моей семье! Моей любимой Лине и сыну!