Полина

Я даже не сразу понимаю, что произошло, пока ощущение полета и объятья Ильи не прерываются ударом о мраморный пол. Только вот ударилась не я, потому что неимоверным образом Воронов оказался подо мной, а я сверху.

Он смягчил удар, полностью приняв его на себя. Да, мне тоже досталась серьезная встряска, что показалось, будто дух вылетит из тела. Но все же удара и боли от приземления я не почувствовала, все досталось Илье.

Боже мой!

Я открываю на миг зажмуренные глаза и поднимаю голову с его груди. Илья шокировано хватает ртом воздух и часто моргает.

– Илья… – это ненормально, это ужасно, он мог серьезно пострадать, – Илья! – чуть освобождаюсь из его слабеющей хватки и пытаюсь поймать на себя его внимание, чуть похлопывая по щекам.

Но его взгляд плывет, он, будто видит что-то перед собой, но это точно не я и даже не потолок. Это словно какой-то шок от удара или боли. Что мне делать?

– Полина! Не двигайся! – Руслан сбегает по лестнице и почти перепрыгивает через стонущего рядом с нами Игоря. Но вот на него мне точно плевать!

Брат подлетает ко мне и сразу ощупывает, осматривает, поднимает к себе лицо, чтобы заглянуть в глаза.

– Я в порядке! Помоги ему! Я упала прямо на него! – я снова пытаюсь привести Илью в себя, глажу его по лицу.

Руслан стягивает меня с него и осторожно сажает рядом. Только после этого Илья с трудом пытается сделать вдох, но, кажется, у него не выходит. Он хрипит, сводит брови, а потом вдруг еле слышно выдыхает.

– Лина… я люблю тебя!

И я замираю, потому что это совсем не то, что ожидаешь услышать в подобном случае. Разве что это прощание!

– Воронов! – от шока во мне кипит так много эмоций, и одна из них – это почти непреодолимый страх того, что я могу потерять Илью. Опять! Поэтому он выражается в самом натуральном раздражении. – Только попробуй опять впасть в кому или что-то похуже, – беру его лицо в ладони и смотрю прямо в глаза, – я тебя собственными руками тогда придушу! Ты понял? Чтобы даже не думал о таком! Ты остаешься с нами!

Илья шокировано моргает пару раз, а потом внезапно делает неимоверное усилие и за ним следует хриплый вдох. Морщится, будто у него все болит от такого небольшого подвига.

– Вот так, дыши давай! – я делаю строгое лицо, а у самой слезы наворачиваются на глаза.

На губах Воронова на мгновение вздрагивает полуулыбка, а потом он пытается приподняться.

– Стоп, стоп, стоп! – Руслан тут как тут. Я и не следила за тем, где он и что делает. – Лежать, не двигаться. Ты упал на спину, мог повредить позвоночник. – Тоже строго выговаривает Илью и укладывает его обратно на пол, снимает куртку, комкает и осторожно впихивает ее ему под голову. – Полина, держи его в одном положении, я вызову скорую.

– Хорошо, – сейчас тот момент, когда я точно не хочу спорить с братом.

– Где моя охрана?! – раздается со стороны, – вызовите мне скорую! – опять чуть истеричный голос Толкунова и я все же поворачиваюсь к нему.

Он лежит на боку, и рука его выглядит как-то ненормально, скорей всего он сломал ее при падении. Что ж, жалеть его мне не хочется, но я знаю, что Руслан себе не может позволить подобной вольности. Для него все пострадавшие в первую очередь люди, а потом уже личности. Он спасает всех!

Пока брат возится с осмотром Игоря, я вся переключаюсь на Илью.

Он не сводит с меня глаз, смотрит так, будто бы внезапно увидел после долгих лет разлуки и теперь не может наглядеться. Все еще тяжело и медленно дышит, будто для него это очень серьезное усилие. Что-то изменилось в его взгляде. Нечто неуловимое.

– Как ты? – глажу его по волосам. – Ты спас меня и малыша, – моя рука сама собой ложится на живот. – Зачем ты так рисковал?

– Люблю… – шепчет почти без звука. Мог и ребра сломать. Я боюсь думать об этом. – Лина, – вдруг зовет меня коротким именем, которое я уже отвыкла слышать из его уст.

Ведь с момента возвращения Ильи из больницы я вновь стала для него Полиной. Просто сотрудницей, дизайнером, ничем не выделяющимся из других. Лишь в самом конце «любовницей». А сейчас…

– Почему Лина? – решаюсь спросить в лоб.

– Вспомнил, – сглатывает и снова сводит брови, – все.

– Все? – в первое мгновение я даже не могу поверить, что это возможно. И что… вот так? От нового удара по голове? Тогда авария, чтобы забыть, а сейчас падение с балкона, чтобы вспомнить?

Кивает, прикрывая ненадолго глаза. Я чувствую, что он находит мою руку своей и крепко сжимает пальцы.

– Ты согласилась, – добавляет через мгновение, и я приподнимаю брови.

– С чем я согласилась? – пытаюсь вспомнить, о чем речь.

– Стать моей женой, – следует ответ и до меня внезапно доходит. Накрывает точно так же, как и Воронова волной воспоминаний, где мы несемся по темному зимнему шоссе, в лобовое бьется снег, рычит мотор. А мы ругаемся, и Илья вдруг хватает мою руку и надевает на палец кольцо.

«Полина Волкова, я люблю тебя больше жизни и хочу этого ребенка! Ты будешь моей женой?!»

Эти слова отчетливо горят в моей памяти и, наверное, уже, как на табло отображаются на лице, потому что Илья смотрит на меня и читает каждое из них. Я вижу, я знаю, что он чувствует это тоже.

Меня затапливает чувствами.

«Илья! Не смей умирать! Ты же мне предложение сделал! Ты будешь отцом! Пожалуйста!»

Я вижу перед внутренним взором, как капельки моей крови падают с порезанного стеклами лица на его скулы и скатываются «слезинками». Мне так больно в душе и в то же время светло, потому что невозможно вообразить, невозможно забыть то, что я тогда чувствовала.

Теряла по капельке моего любимого.

– Я больше тебя не оставлю, – я почти не слышу, как он шепчет это, читаю по бледными губами, вижу в темнеющем взгляде. Он точно умеет читать мои мысли.

Мы с ним на одной волне, потому что моей щеки касаются кончики его пальцев, скользят с неимоверной нежностью, такой же, как во взгляде. Той, что он смотрела на меня раньше, и я не могла поверить, что такой мужчина, как Илья Воронов, мог выбрать меня.

Что мое глупое и несбыточное желание сбылось. Что это не сон.

– Я здесь, я с тобой, – шепчет еще и к щеке прижата уже ладонь. Я тону в этих глазах, в этой теплой зелени и янтарных искорках. Это МОЙ Илья… он вернулся.

Притягиваемая его рукой, я наклоняюсь, а он тянется вверх. Наши губы соприкасаются, и между ними словно бьет высоковольтный ток. Потому что я слепну и глохну от переполняющей меня любви.

Я не понимаю, как работает эта магия, я знаю, что вокруг еще есть люди, суетится Руслан, ноет и ругается попеременно Толкунов. А для меня мир схлопнулся до одного человека, сфокусировался на его дыхании и сердцебиении под моей ладонью. На его сухих чуть прохладных губах и больше я не хочу ничего знать.

Как жаль, что нам нужно было так больно упасть, чтобы снова «встретиться». Как бы я желала прожить эту жизнь заново, стерев из нее эту боль. Расставание, потерю памяти, одиночество друг без друга.

Даже когда отрываем друг от друга губы, мы все равно так близко, я полулежу боком над Ильей, он обнимает меня. Мы дышим друг другом, нежно тремся лицами и вновь целуемся, будто весь мир выключился, и остались только мы.

И я хочу раствориться в этом моменте… но вдруг чувствую это! Дыхание перехватывает, тело напрягается, вырывается судорожный выдох.

– Лина? – в глазах Ильи тревога, – что такое?

– О нет!