Полина

– Что за бойкот? Иди в спальню, Полина. Я вижу, как сильно ты устала, – Игорь возвращается в большую гостиную с чашкой кофе и тут же садится на второй диван напротив меня.

Кладет ногу на ногу.

– Это не бойкот, а молчаливый протест. Я буду здесь сидеть, пока ты меня не выпустишь. А нет, так рожу прямо здесь!

Оглядываю комнату, она обставлена дорого, но безвкусно. Здесь не хватает руки хорошего дизайнера, чтобы хотя бы подобрать мебель и декор. Но Игорь явно пытался показать этим интерьером свой статус. Так и вижу менеджеров дорогих мебельных бутиков, которые радостно впаривают ему «самые лучшие» образцы. Они даже по стилю не очень сочетаются.

Но в одном он прав, я дико устала и хочу спать.

Я думала, что он просто отвезет меня к себе в квартиру, что совсем недалеко от моей, и был шанс удрать пешком. Но как только мы сели в машину, двери заблокировал и увез меня куда-то за город. Это явно его собственный дом, но бывает он в нем нечасто.

За окном уже темно, и вертикальные фонарики подсвечивают большую лужайку и сад. Время от времени у линии фруктовых деревьев проходит охранник. Я будто в комфортабельной тюрьме.

– К чему этот протест? Чего ты им добьешься, кроме того, что у тебя разболится спина? Уверен, с таким животом ее уже ломит.

Я показательно беру маленькую подушечку и заталкиваю себе за поясницу, откидываюсь и едва могу сдержать стон облегчения. Спина и правда невыносимо устала. Но пойти в спальню наверху, куда пытается меня отправить Толкунов – это как капитуляция.

Не хочу.

– Будь разумной, Лина. Я же не принуждаю тебя, я ищу компромисс, при котором все останутся довольны результатом. Воронов женится на Светлане и получит полноценную любящую семью. Ты прикроешь свой позор, как любовница босса, нагулявшая ребенка, и будешь жить в не меньшем достатке. Я даже согласен принять твое чадо как свое! Чего тебе еще желать?

Задумчиво разглаживаю платье на животе.

– А ты что выиграешь, Игорь? Зачем всё это фарс со свадьбой? Ты же знаешь, что я не согласна. Я вообще здесь с тобой сижу только по одной причине и это самый наглый шантаж.

Толкунов еще отпивает кофе и тоже задумчиво смотрит на меня.

– Не согласна – это временно. – игнорирует половину моих слов. – Все невесты перед свадьбой сомневаются.

– Стерпится, слюбится? Серьезно? – я почти готова рассмеяться. – Давай сделаем проще, я уеду к себе на родину, а вы оставите меня и Илью в покое. Раз он все равно выбрал Свету, за что мне так биться?

– Не пойдет, – его цепкий взгляд, будто читает мои мысли и видит насквозь мою попытку блефовать. – Слишком большой риск, что ты решишь вернуться через время и попытаешься вытрясти из Ильи еще больше средств на содержание ребенка или наследство. А потом может, и сама захочешь на него запрыгнуть. – Пожимает плечами, – у меня нет повода верить, что ты его реально отпустила. Такая же у вас была любовь, – подчеркивает последнее слово какой-то издевкой.

– Была и закончилась. Нет больше любви. Он все решил.

– Ты меня или себя убеждаешь, Лина?

– Я напишу тебе расписку, что никогда не вернусь.

– Очень смешно. Нет. Зачем мне такие сложности с неопределенным сроком?

– Я вам не нужна! Илья не нужен мне. Все и так получили что хотели! Даже шантаж уже не нужен.

Игорь качает головой, ставит чашку на столик рядом и складывает руки на колене.

– Нет. Для меня приемлем только один вариант, ты остаешься со мной в качестве моей жены. Только тогда я могу быть уверен, что ты не вернешься к Воронову. Ты же в этом случае не будешь пленницей, ты получишь все, что только пожелаешь. Свою студию, дом, достаток, престиж носить мою фамилию. Еще детей, в конце концов! Если захочешь, – чуть облизывает губы.

– Не захочу! Ты мне противен!

– Все так говорят до первых пяти миллионов на счету, красивой машины, поездки на курорты и головокружительного карьерного взлета! Поверь, Лина, – чуть подается вперед, – потом тебе захочется выразить свою благодарность не только вербально, но и физически! Я готов подождать.

Вот упрямец, и я не могу понять в чем же его выгода.

Если он так сильно хочет убрать меня с дороги своей сестренки, то, как раз отправить меня в другой город было бы идеальным решением. Разве что… держи друзей близко, а врагов еще ближе. Он хочет меня контролировать, чтобы и Илья не захотел пересмотреть свое решение?

Толкунов сомневается в том, что Воронов определился окончательно?

От этой мысли у меня быстрее бьется сердце. А что, если Игорь знает что-то, чего не знаю я? Что, если Илья действительно не на сто процентов уверен, что Света – это его судьба?

Ведь если вдуматься, Илья определенно не будет пытаться поменять свой выбор только в том случае, если я буду уже занята, причем с его другом. То есть это стало бы двойным предательством.

Воронов слишком принципиальный для такой подлости.

У Игоря звонит телефон, и тот спокойно прикладывает его к уху.

– Да, – хмурится, – ну прояви фантазию! Ты что, не можешь выполнить такое простое поручение? Мне нужно еще время. Нет. Как минимум до завтра.

Интересно, кто это ему звонил, для чего ему время. Про меня речь?

Резко убирает телефон в карман.

– Ты должна определиться, Лина, – подтверждает мое предположение, что речь шла обо мне.

– А если нет, то что? Закопаешь меня вон в том саду?

– Зачем мне пачкаться подобным? – криво улыбается. – Я просто уничтожу Илью Воронова твоими руками. Ведь это ты сольешь в прессу и блогерам эти прекрасные материалы. Обиженная и обделенная любовница, что может быть убедительней?

Кровь отливает от моего лица. А смог бы Илья в такое поверить?

Впрочем, от такого удара в спину он нескоро оправится, чтобы вообще разбираться, зачем я это сделала. А подтасовать факты Игорю не составит труда. Он выглядит очень самоуверенным.

– Я вижу, как ты глубоко задумалась, но предлагаю тебе отправиться спать. Я не садист, в конце концов, мучить беременную женщину. Если ты отказываешься от еды, согласись хотя бы на сон.

Я встаю с дивана, опираясь на подлокотник. Честно говоря, уже не знаю, как мне быть. Если бы не беременность, может, и попробовала бы сбежать, а так… я до середины лужайки доковыляю уточкой и плюхнусь.

– Отдай мне телефон на пару минут, я предупрежу брата, он же волнуется. Мы должны были встретиться.

Вдруг Игорь испугается вмешивать сюда еще одного человека? Я могла бы попытаться как-то передать в сообщении, где нахожусь. Уверена, Руслан нашел бы меня.

– Хорошая попытка, но нет, – тоже встает и берет меня под руку, ведет в сторону одной из дверей в дальнем конце холла. – Твой брат уже начал мне немного досаждать, и придется его утихомирить до утра.

– Что? Что ты сделал с ним?! – резко торможу.

– Пока ничего, – снисходительно улыбается, – но если не пойдешь спать, его задержат за хулиганство на пару суток. Поверь, он уже дал для этого повод.

– Какой же ты подлец!

– Я принесу тебе успокоительный чай, чтобы лучше спалось. И жду от тебя утром правильное решение, Лина. Тогда все будут счастливы и на свободе!

***

Илья

Если бы только у меня было время хоть немного разобраться…

Я веду машину, толком не разбирая дороги от того, как двоится перед глазами. Головная боль распирает череп, и мне кажется, сейчас мозг начнёт вытекать из ушей и глаз. Но я все равно еду.

Я пообещал.

На въезде в переулок, где находятся ворота на территорию жилого комплекса, я вижу патрульную машину полиции, которая медленно крадется в ту же сторону.

Не сказать, что я ясновидящий, но моя чуйка подсказывает мне, что полиция едет по душу вон того мужчины, что стоит и, размахивая руками, спорит с охранником в костюме. Он высокий и крепкий, под одеждой угадывается тренированное тело, в волосах и короткой бородке легкая проседь.

Бьюсь об заклад это Руслан!

Пусть я никогда его и не видел, но я чувствую, что это он. Есть что-то знакомое в его жестах, чертах. Это как мужская и суровая версия Полины.

Что же делать?

Руслан тут явно нашумел на вызов жильцами патруля, чтобы утихомирить дебошира. Нужно его вытащить. Или их отвлечь.

Когда машина уже практически у ворот и они вот-вот выйдут по его душу, я вдавливаю педаль газа и врезаюсь полиции прямо в зад. Звон задних фонарей, хруст бампера и резко торможение патруля.

Уверен, они в шоке. И теперь по мою грешную душеньку!

Я падаю лбом на руль и сжимаю его до побелевших костяшек. Мне так тоже легче хотя бы на минутку. Главное – попытаться не думать ни о чем, что сейчас взрывается в моем мозгу разрозненными смазанными картинками. Не пытаться собрать разваливающуюся реальность, где моя невеста Светлана, не жила со мной вместе несколько месяцев до аварии, а находилась в Дубае.

Не обманывала меня тогда и сейчас.

И обо всем остальном лучше не думать, пока я не…

– Эй! Выйдите из машины! – стук в боковое стекло. – Прошу покинуть транспортное средство!

Полиция. Отлично.

Я поднимаю голову и смотрю на него, будто ничего не соображаю. Это близко к правде. Перевожу удивленный и убитый взгляд на их машину, потом на свою. Ну, давайте, верьте, что я случайно!

Открываю дверь своего премиального внедорожника и практически выпадаю из него в руки жаждущей полиции. От резкого движения мне становится реально дурно.

– Что с вами, вам плохо? – слышу голоса сквозь гул в ушах.

– Простите, – бормочу, пытаюсь встать и ищу глазами Руслана. Надеюсь, это реально он! А то мой план будет мегапровальным. – Я случайно, голова закружилась.

– Тихо, тихо, присядьте, – полицейские усаживают меня на подножку моей машины. Один из них поднимает мое веко и нюхает дыхание, хочет узнать, не пьяный ли я?

Но я выгляжу так дорого, что им стремно нарваться на серьезные проблемы.

– Мне стало плохо, я не видел вашу машину, – давлю на жалость.

– Илья Андреевич? – возле меня появляется охранник, с которым ругался Руслан. Ну хорошо, что хоть узнал.

– Вы его знаете? – полиция у охранника, – он здесь живет? Не беспокойтесь, сейчас мы вызовем скорую.

Все соображают, что возле этой высотки и на такой машине простые люди не ездят и если не оказать первую помощь, можно влипнуть в очень серьёзные неприятности.

– Руслан! – зову брата Полины, потому что он стоит в некотором замешательстве. Может, не узнал меня? Впрочем, откуда ему меня знать, мы не знакомились лично.

– Воронов, – наконец доходит до него, – что с тобой? Тебе плохо? – в пару шагов и он рядом, тоже заглядывает в мои глаза.

– Мне очень плохо, – мне даже играть не надо, – отвези меня срочно в больницу! Кажется, у меня инсульт… – вру дальше, хватаю охранника жилого комплекса за рукав, – вызовите страховую этим… господам. Я отвечу за аварию…

– Нет! Нет! Все нормально! Мы сами разберёмся! – полиция – сама услужливость. – Везите его скорей в больницу!

Я хватаюсь за кожаную куртку Руслана.

– Как я рад тебя видеть, Руслан! Вези меня, друг, скорей в больницу, – встаю, едва не падаю. – Давай за руль моей, – киваю за спину.

Всей толпой меня ведут вокруг машины и сажают на пассажирское сидение.

– Точно скорую не надо? – полицейские не уверены.

– Точно! Так быстрей! – подхватывает Руслан, хотя явно ни черта не понимает.

Захлопывают нам двери и провожают машину из переулка. Я чуть сползаю по сидению и берусь за голову.

– Я не понял, – начинает Руслан, – тебе реально плохо или что это за представление? Куда мы едем?

– Мне реально плохо, – поворачиваю к нему голову, пытаясь не вырубиться, – поэтому мы едем за Полиной.