Если до этого мои мысли метались, то сейчас они застыли как в полной заморозке, в моем сознании айсберг, а дыхание застревает, не в силах пробиться через спазм.

Уволил?!

– Илья, – выдыхаю шок, – ты меня не уволил. Ты потом…

– Где… она? – морщится, будто не хочет меня слушать, отворачивается, ища что-то глазами.

– Она? Кто?

– Света… – выдыхает и у меня тоже внезапно кончается воздух.

Света?

Это та, что приезжала сегодня? Родственница, его экстренный контакт, который был прописан у страховой для связи при госпитализации и смерти.

– Я не знаю, я не видела, – все путается, я начинаю теряться и отхожу от него на полшага назад.

Я совсем не такого ожидала, когда он проснется. Ведь перед тем, как разбиться на машине, он признавался мне в любви, сделал предложение.

Он кричал мое имя, теряя сознания и лежа весь в крови. Я думала, он будет думать обо мне, когда проснется. Последнем, что видел, перед тем как все исчезло.

А он.

– Полина? Ты в порядке? – Глеб спешит в палату, и первой в его фокусе внимания я.

А на мне, наверное, лица нет, потому что я поднимаю на него глаза в поисках поддержки. Но он сразу же переключается на Илью.

– Добрый день, я ваш лечащий невролог, вы в больнице, все хорошо, – говорит спокойно и разборчиво, отодвигая меня мягко от постели. – Как вы себя чувствует?

– Кружится…

– Головокружение – это нормально, у вас была тяжелая травма головы, но сейчас отек спал, вы идете на поправку. Вы можете ответить на несколько вопросов?

– Мхм, – кивает Илья, на мгновение прикрывая глаза, будто все происходящее невыносимо утомительно.

– Это не займет много времени, и вы будете отдыхать, – Глеб тоже это чувствует, – скажите, как вас зовут. Имя и фамилию.

– Илья… Воронов.

– Какой сейчас год? Месяц?

– Двадцать, – запинается, хмурится, – четвертый, октябрь.

Я приоткрываю рот от удивления, это же прошлый год, несколько месяцев назад. Сейчас февраль двадцать пятого!

– Так, хорошо, – Глеб отвечает спокойно, будто так и надо, достает из кармана маленький фонарик и по очереди светит в глаза Ильи, – что последнее вы помните до того, как проснулись?

– Я… – он снова хмурится. Кажется, вспоминать ему сложно, но я жадно ловлю каждое его слово. – Ехал… за рулем.

Я едва выдыхаю с облегчением. Нет, он просто запутался в датах, он помнит, что ехал в машине, и мы попали в аварию. Осталось немножко свести концы с концами и все путаница в голове прояснится.

– Хорошо, ехали куда?

– С выставки… – Воронов чуть мается, перекатывает голову по подушке, на лице его отражается мука, быть может, ему больно. – Машина подрезала…

Я нервно тру рукой лицо, нас не подрезала машина, в нас на скорости въехал неуправляемый грузовик, водитель которого уснул за рулем. Ударил нашу машину по касательной, сбив с дороги и заставив катиться кубарем, пока не остановились, лежа на боку.

– Илья, скажите, – осторожно спрашивает Глеб и кидает на меня короткий взгляд, – в каком городе вы находитесь?

– Москва.

Я тяжело сглатываю, Горин оборачивается и сигналит мне мимикой «все нормально, успокойся». А я не могу, Илья помнит что-то совсем не то, что происходило.

Как тут успокоиться?

– Пока достаточно, сейчас попрошу медсестру добавить вам обезболивающее, – участливо говорит Глеб Илье, что вновь закрыл глаза и отвернулся от нас.

– Мхм.

Медсестра сама подходит, но перед тем как дать ей указание, Глеб тихонько шепчет мне:

– Иногда при пробуждении люди сконфужены и путаются во времени и пространстве, это может пройти через пару другую пробуждений, мы будем наблюдать…

– Илья! Он очнулся? – раздается голос, и мы все оборачиваемся. Я застываю каменным изваянием, потому что через палату к нам быстро идет высокая блондинка в накинутом на плечи развевающимся белом халате.

Я забываю, как дышать, во мне вдруг вырастает огромный неповоротливый камень.

Это она!

ОНА!

Та самая блондинка, что стояла тогда и целовалась с Ильей, притягивая его к себе по-собственнически за полотенце, обмотанное вокруг голых бедер.

Илья мгновенно реагирует на голос и открывает глаза, но не успевает что-то сказать, как блондинка налетает на него. Обнимает, целует лицо.

– Боже, как я рада! Ты очнулся! Я так боялась! Так боялась не успеть!

И я в немом ужасе смотрю на то, как он поднимает руку и дотягивается до ее плеча, обнимает его пальцами так, как, будто хорошо ее знает.

И смотрит!

Он ее узнает!

Знает очень хорошо!

– Свет… я… в порядке… – выдыхает в ее волосы, падающие ему на лицо.

– Все хорошо, я здесь. Теперь все будет хорошо.

И она целует его прямо в губы, долго, сладко, обнимая ладонью за щеку.

Так как целуют не брата, а любовника!

Любимого!

Руки холодеют. Мир стягивается в узкую точку. Я смотрю, но не вижу

А Илья отвечает на этот поцелуй.