Загребаю ладонями солёную воду. Ныряю в высокие волны. Пытаюсь смыть с себя поганое состояние.

В детстве, когда мне было плохо, я всегда приходил к океану. Плавал часами. Сидел на песке до самого заката. Но, видимо, во взрослой жизни не так всё просто.

О чём я думал, поселив пленницу в своём шатре? Что она привяжется ко мне? Воспылает симпатией? Ещё стокгольмского синдрома мне не хватало…

Когда мы занимаемся с Яной любовью, кажется, что мы так близки, так похожи. Но, что себя обманывать. Нет этого.

Её последние слова поставили меня на место. К чему эти жаркие ночи, когда ей просто хочется комфортных условий? Не знаю, откуда взялась во мне эта тупая невыносимая боль. Словно, я прочувствовал её состояние.

Можно её отпустить, хоть сейчас. Моих полномочий хватит для этого. Даже если Табо начнёт спорить. Но не могу, не могу я это сделать! Она просто въелась в меня полностью! Думал, наиграюсь скоро. Но с каждым днём всё сильнее завишу от её настроения и самочувствия.

А ведь если я её отпущу, то не увижу никогда. Не захочет она быть со мной. С темнокожим. Предубеждения победят.

Какое же я чудовище! Держу её возле себя, боясь потерять. Хоть и понимаю, что когда-то всему придёт конец…

Возвращаюсь с пляжа только вечером. Не стоило, конечно, оставлять Яну в таком состоянии надолго. Но мне самому необходимо было всё обдумать.

Первым делом отправляюсь к хижине своей тёти, матери Нико. Поговорили с ней по душам и составили список необходимых вещей, включая те, про которые успела выкрикнуть Яна. Завтра тётя поедет в город. Она любит ходить по магазинам. Хорошо, есть среди нас те, кто хоть немного идёт в ногу со временем…

Захожу в шатёр. Темно и тихо. Яна уже спит, беспокойно дыша. Видно, что кожа на лице красная.

Меня всегда раздражали женские слёзы. Они казались какими-то лживыми, наигранными. Но не слёзы Яны. Я хотел бы, никогда не видеть, как она плачет. Потому что в этот момент моё сердце будто пронзает копьём. Вот такая лирика…

Раздеваюсь и укладываюсь рядом с ней. Обнимаю её за талию. Вдыхаю приятный естественный аромат.

Всю ночь она ворочалась, всхлипывала во сне. Я гладил её, пытаясь успокоить. Под утро она сама прижалась ко мне, и только тогда её дыхание стало спокойным.

Просыпаюсь рано. Восходит солнце. Осторожно выбираюсь из постели. Вглядываюсь в спящее лицо Яны. Такое нежное и беззащитное. Одеваюсь и выхожу из шатра.

Небо отливает красноватым цветом. Воздух ещё свеж. Подхожу к костру, где тлеют последние угли. Племя любит проводить здесь время. Молодежь обычно сидит всю ночь. Разговаривают, веселятся, пьют пальмовое вино. Поэтому и завтраки у нас такие поздние…

Но сегодня мне нужен ранний завтрак. Яна хотела заварной лапши, а у меня есть небольшая заначка. По приезду сюда почти всё раздал детворе, но одна пачка осталась.

Набрал воды в котелок и разжёг костёр. Пока ждал закипания, сидел и наслаждался тишиной. Вдалеке в зарослях была слышна трель птиц.

Вспомнил, как вчера Яна бегала по этим зарослям. От меня. Всё-таки, бесстрашная девчонка.

У нас в одно время была очень большая смертность в племени, как раз из-за джунглей. Особо любопытных так и не нашли. Скорее всего, встречались со змеями или нападали пантеры… Поэтому меня так разозлил её побег.

В шатре всё ещё тихо. Осторожно прохожу внутрь с горячей тарелкой. Ставлю её на низкий стол и иду к Яне. Не могу себе отказать в желании лечь с ней. Укладываюсь рядом. Провожу рукой по оголённому плечу. Она вздрагивает от моего касания. Приоткрывает глаза. Смотрит перед собой, а потом переводит взгляд на меня.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, обращая внимание на мою руку, так и оставшуюся лежать на её плече.

– Любуюсь тобой, – отвечаю правдиво.

Она немного смущается от моих слов и поднимается с постели. Руками поправляет свои волосы. Да уж, у неё даже расчёски нет. Надеюсь, тётя привезёт из города всё, что нужно.

Наблюдаю за ней. Вроде, ведёт себя спокойно. По крайней мере, не настроена больше ругаться. Что-то весёлое напевает себе под нос.

– Яна, я тебе завтрак принёс…

– Так рано? – удивлённо смотрит на меня.

– Да, сам сделал. Ну, там особо и делать-то нечего. Ты, кажется, говорила вчера про лапшу…

И почему я себя чувствую кретином?! Не могу даже нормально изъясняться. Куда подевалась твоя уверенность, Оскар? Совсем размяк от девчонки?..

– Ты? Сам?.. – округляет глаза и находит взглядом тарелку с дымящейся лапшой. – Откуда ты её взял? Я думала, вы такое не едите…

– В городе всё есть. Но ты права, в племени больше любят свою традиционную еду.

Яна присаживается возле стола и берёт в руки чашку. Принюхивается к аромату приправы. Только сейчас понимаю, что у меня и ложки-то нет. Соплеменники не едят супы. Поэтому и столовые приборы им не нужны. Все едят руками.

Однако, похоже, Яну это не смущает. Она наклоняет тарелку и пробует бульон. Захватывает губами немного лапши и понемногу всасывает её в себя.

– А ты не хочешь? – спрашивает, прерывая трапезу.

Глубоко вздыхаю. Сказал бы сейчас ей, что я хочу. А точнее кого. Но сегодня побуду немного джентльменом.

– Нет, дождусь общего завтрака. А то повар Мик обидится…

Яна пожимает плечами и продолжает есть лапшу. Кажется, она даже рада, что вся порция достанется ей. Тарелка опустошается в считанные минуты.

– Спасибо, было вкусно!

– Я думал, врачи не едят такую вредную еду.

– Иногда едят! – улыбается, склонив голову.

Я снова удивляюсь её переменам в настроении. Вчера она билась в истерике и, казалось, готова была кинуться на меня, как минимум, чтобы впиться своими зубами в моё горло. А сегодня передо мной сидит до невозможности милое создание. Уж не задумала она снова что-нибудь?..

– Пойду в душ, пока вода на солнце не превратилась в кипяток!

Захватывает полотенце и выходит из шатра. В этот раз я выхожу следом и устраиваюсь возле прохода так, чтобы видно было мою постройку. Не думаю, что Яна снова убежит, но лучше перестраховаться.

Пока она принимает душ, я расслабленно сижу и разглядываю пейзаж вокруг. Я так ушёл в свои мысли, что аж вздрогнул, когда на моё лицо легли чьи-то прохладные руки. Кто-то подошёл сзади и прикрыл ладонями мои глаза. Слышу звонкое хихиканье.

– Оскар… – женский голос шепчет мне на ухо.

Что за шутки?! Сбрасываю с себя руки этой наглой особы и вижу перед собой ту, про которую совсем забыл…

– Энайола? Что ты тут делаешь?!..