В тот же день они с Софией поехали в офис продаж недвижимости и приобрели приглянувшуюся девушке квартиру.

Алекс не хотел делать первоначальный взнос больше, хотя мог это себе позволить. Если бы он это сделал, ему бы пришлось либо идти работать, либо обналичивать часть акций раньше времени. Он выбрал тот вариант, в котором они смогут спокойно выплачивать ипотеку и жить в достатке на протяжении следующих двух с половиной лет.

Обычному безработному ипотеку не одобрили бы, тем более с таким мизерным первоначальным взносом. Но стоило Алексу в банке продемонстрировать свой инвестиционный счёт, как кредит был моментально одобрен. Ему было плевать на то, что его сочтут чудаком. Он умел считать, и математика была в его пользу. Кредит даже под самые чудовищные семь процентов годовых* выходил выгодней, чем продажа части акций, которые находятся в стадии роста. Двести тысяч евро — это примерно двести пятьдесят тысяч долларов или почти сто девять тысяч фруктовых акций по нынешнему курсу. Если эти акции за пару лет подорожают раза в два, то они превратятся в полмиллиона баксов. За это же время процентов по ипотеке набежит тысяч двадцать семь плюс-минус. Так что ипотека была выгодней продажи акций.

*(От автора: Ага-ага-ага! Просто ужасающие числа! Русским из родного мира героя расскажите об этих ужасающих условиях, целых семь процентов годовых! Вот уж они испугаются… Так испугаются, что в очередь выстроятся за получением таких кредитов…)

Уменьшать платёж? Можно, а зачем⁈ Если бы Алекс использовал часть своих накоплений на то, чтобы увеличить первоначальный взнос, то ежемесячный платёж стал бы ниже. Но в таком случае его накопления серьёзно уменьшились бы. Их бы вряд ли хватило на беззаботную жизнь в следующие два с половиной года. А там либо продавать часть акций и терять будущие доходы, либо работать.

В общем, он посчитал самым разумным поступить иначе. Отложил двадцать тысяч на покупку мебели и жизнь в ближайшие полгода. На оставшиеся шестьдесят тысяч купил ещё фруктовых акций, но с тем расчётом, чтобы впоследствии потихоньку их распродавать по мере нужды в деньгах.

С появлением своей квартиры, София, казалось, влюбилась в Александра ещё больше. Она порхала, словно на крыльях. Подолгу выбирала мебель и технику в их совместное семейное логово. Сама шила шторы, чтобы сэкономить и сделать так, как ей хотелось. Плела цветастые круглые мягкие коврики из полосок ткани от ветоши, которую откуда-то притащила несколько мешков. Алексу очень нравилось сидеть на стульях, на которых лежали такие коврики. Они стали появляться по всей квартире, добавляя уюта.

Лишь к июню основные хлопоты сошли на нет, и пара прочно обосновалась в новой квартире. Благо, что они купили жильё с ремонтом от застройщика. И хоть он оставлял желать лучшего, но и особенно придираться к нему не было смысла. Жить было можно, и даже с комфортом.

Время полетело незаметно. Алекс продолжал три раза в неделю ходить на тренировки по карате, только уже в другое додзё, расположенное ближе к новому дому. У них с Софией сложились тёплые семейные отношения и полное взаимопонимание. Парню больше не хотелось никуда переезжать и что-то менять. Он на достойном уровне выучил греческий.

Лето пролетело моментально. Наступила осень. В октябре те акции, которые были куплены на шестьдесят тысяч в марте, стоили семьдесят три тысячи. Это убедило Алекса в том, что он поступил правильно. Он продал лишь часть из них, получив на счёт сумму на жизнь на следующие полгода, и снова постарался забыть о своих миллионах, чтобы не поддаться искушению и не обналичить всё сразу. Это было самым сложным в долгосрочных инвестициях — сдерживаться и не продавать ценные бумаги раньше времени. Особенно остро это ощущалось в только что прошедшем сентябре, во время которого цена на фруктовые акции внезапно обрушилась до мартовского уровня. Тут удержаться от их продажи было ещё сложней.

Всё это время Шульц не забывал изучать спортивные сводки и запоминать ключевые события. Из его памяти выветривались результаты старых спортивных соревнований и котировки акций компаний, за которыми он всё это время следил. Ему приходилось делать записи и периодически их читать, обновляя воспоминания. Такая несовершенная память ему не нравилась, но он совершенно не знал, что с этим можно поделать.

Алекс продолжал изучать финансы. И чем глубже он погружался в эти знания, тем яснее ему становилось, что он поступает в крайней степени неразумно. Все советы по инвестициям сводились к тому, что не стоит складывать все яйца в одну корзину. Его стратегия по вкладыванию в единственную ценную бумагу в мире инвестиций считалась безрассудной и самоубийственной. Но он же ни в чём другом не был уверен.

Если бы Шульц прямо сейчас оказался в прошлом, у него имелось несколько теоретических стратегий для быстрого обогащение. Это и ставки на спорт, и вложения в несколько ценных бумаг, которые быстро выросли в цене в двухтысячном году. Для последующих лет у него тоже имелись свои схемы, которые он не только разрабатывал, но старался запомнить как можно лучше. Он действовал так, словно учил стихотворение в школе.

Выученные в школе стихи многие люди помнят на протяжении всей жизни. Даже если они не помнят всего, то как минимум могут воспроизвести один-два абзаца. В мире инвестиций эти пара абзацев из разработанных им схем могли любого сделать миллионером. Даже если он забудет многое, остатков воспоминаний должно хватить для того, чтобы быстро взлететь на вершину.

И всё же, его всё больше и больше не устраивало несовершенство человеческой памяти. Вернее, на всех остальных людей ему было плевать. Ему не нравилась именно его память, которая пыталась со временем выкинуть из головы множество важной информации. В какой-то момент, он осознал, что надо что-то с этим делать. И тогда он принялся копаться в информационной сети в поисках методик по улучшению памяти. Такие методики действительно имелись, и их было довольно много. Но выбрать из представленного множество нечто действительно стоящее оказалось большой проблемой. На этой теме пытались заработать многие мошенники, устраивая платные курсы или продавая их через сеть.

Самыми эффективными и общепризнанными считаются шесть методик улучшения памяти.

Первая — таблицы Шульте. Это квадрат из двадцати пяти ячеек, в которых в случайном порядке расставлены числа и буквы, или только числа, или только буквы. Всё зависит от уровня сложности. Задача заключается в том, чтобы несколько минут разглядывать таблицу, после чего заполнить пустой квадрат в точности, как на образце.

Второй вариант — метод Айвазовского. Известный художник внимательно разглядывал пейзаж, после чего закрывал глаза и пытался мысленно его воспроизвести перед собой. С помощью этой методики можно пытаться запоминать всё, что угодно, хоть образ человека, хоть малейшие детали здания или автомобиля.

Третье — мнемотехника. Эта методика основана на образовании ассоциаций со зрительными образами. К примеру, таким образом можно запоминать цифры. Тройка похожа на усы человека, голова которого наклонена набок. Двойка похожа на лебедя. И так далее. Например, стоит задача запомнить какое-то число, допустим, тридцать два. Человеку достаточно создать себе в памяти образ усатого гуся. Вспоминая усатого гуся, он будет понимать, что это тридцать два.

Четвёртый способ в обязательном порядке используется по всему миру — это то самое заучивание наизусть стихов. Можно заменить стихи прозой. Но стихи запоминаются лучше, поэтому детей заставляют их учить в школах по всей планете. Это не для того, чтобы они страдали и знали нетленную классику, а для развития их памяти.

Самая свежая методика появилась недавно в США — она называется методика коротких перерывов. Суть её простая — в течение запоминания каких-либо материалов нужно делать короткие перерывы минут на пятнадцать. Эксперименты показали, что те, кто делали перерывы, запоминали в среднем пятьдесят процентов материала. Те же, кто учились без перерывов, запоминали до двадцати восьми процентов материала.

Шестой же способ известен с древних времён — медитация. Она не только улучшает общее самочувствие, но и позволяет сосредоточиться на какой-то одной мысли, отсекая лишние раздражители. Благодаря этому улучшается кратковременная память.

Шульц принялся пробовать все эти методы. После некоторых попыток он тут же отказался от метода Айвазовского. Не то, чтобы тот ему не подходил, но ему было сложно визуализировать перед глазами картинки. Вернее, он не совсем от него отказался. Он его немного изменил под себя. Вместо картины он представлял всё в виде текстовой информации. К примеру, когда он хотел описать офисное здание, на которое долгое время пялился, то начинал это делать не образами, а словами в своей голове: здание высотой примерно пятнадцать метров, пять этажей и пять подъездов. На третьем балконе справа на четвёртом этаже покосились периллы. На первом этаже у двери второго подъезда разбита штукатурка… И всё в таком стиле. Ну, не получалось у него нарисовать в голове образ. Он понял, что это его особенность мышления, и смирился с этим.

С таблицами Шульте ему было проще работать. Он использовал не только базовую методику, но и адаптированную под игровой процесс. На компьютер имелось множество небольших игр, которые основаны на этой методике. Там дают на запоминание не минуты, а считанные секунды. Вместо чисел нужно запомнить расположение и количество разных фруктов или овощей, или ещё чего-то в виде картинок. Он стал постоянно играть в такие игры. В них имелся плюс от базовой методики — подсчёт очков, по которым можно было отследить свой прогресс или регресс. И то, и другое у него наблюдалось. Когда он находился в лучшей форме и настроении, то набирал больше баллов. Когда же голова соображала хуже или он должно не притрагивался к игре, то память демонстрировала худшие результаты.

Методика коротких перерывов была парнем сразу же принята на вооружение. Благодаря ей он действительно заметил прогресс в улучшении запоминания материала.

Медитации Шульцу давались с трудом. Он часто ленился ими заниматься, потому что они ему казались до ужаса скучными.

Ну и, конечно же, он с упоением учил стихи. И делал это не только ради улучшения своей памяти, а ещё и для того, чтобы потом с жаром рассказать свежий любовный стих своей возлюбленной Софии. Он сам не заметил, как втюрился в эту скромную и тихую девушку по уши.

Мнемотехника стала единственной методикой, которую он безжалостно отбросил. Это попросту было не его. Ему сложно было создавать зрительные ассоциации. Впрочем, учитывая, что с методом Айвазовского у него имелись аналогичные проблемы, он снова счёл это особенностью своего разума. Поэтому решил себя не мучить мнемотехникой.

* * *

Холодным декабрьским днём в квартире семьи «Лопес» царило оживление. София с небольшим округлившимся животом готовила праздничный рождественский ужин. Александр обнял её со спины и нежно с аккуратностью положил руки ей на живот.

— Софи, не напрягайся, — чмокнул он её в щёку с нежностью влюблённого человека. — Может, закажем доставку из ресторана?

— Ты что, больной⁈ — возмутилась она. — Это дорого! К тому же, в еде из ресторана нет ни капли семейной любви. Ты что, не хочешь есть мои блюда, приготовленные с любовью⁈ — притворно нахмурилась она.

— Конечно же, хочу! — Алекс прикусил ей мочку уха, отчего щёки девушки покрылись румянцем.

— Не сейчас, — с неохотой оттолкнула она его от себя. — Я готовлю. Лучше выпей кофе, я оставила тебе на столе.

— А пироженку? — Алекс разглядывал осиротевший стол, на котором стояла лишь чашка кофе.

— Кто рано встаёт — то все пирожные съедает! — показала ему язык София. — И вообще, тебе жалко вкусняшек для своей беременной жены?

— Конечно, не жалко, — с притворным вздохом он сел за стол. — Кстати, Софи, я всё хотел у тебя спросить, но не решался. Может, ты уже расскажешь мне о своей семье?

— Не хочу, — скривилась она, будто съела горький грейпфрут.

— Почему?

— Помнишь, я говорила тебе, что сирота? — тяжело вздохнула она.

— Я тренирую память, так что да, помню.

— Так вот, на самом деле это не совсем так, — она снова испустила грустный вздох. — На самом деле я сбежала из дома. Я родом из маленькой горной деревушки, в которой люди живут по своим правилам. Представители закона там практически не появляются. Моя мать погибла, когда мне было тринадцать. После это я росла, словно дикий сорняк. Отец сильно запил и не уделял мне внимание. Я поддерживала домашнее хозяйство, готовила, стирала.

Алекс пожалел, что поднял этот вопрос. Он видел, насколько грустным стало выражение лица его любимой девушки, отчего ощутил укол в сердце. Праздничная атмосфера была разрушена. Но уже поздно было проворачивать фарш назад, поэтому он не перебивал и внимательно слушал девушку.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец внезапно решил выдать меня замуж за своего друга-собутильника. Тому было сорок пять, как и моему отцу. Но поскольку он был таким же алкашом, то выглядел на все шестьдесят. Он казался мне ужасно старым и мерзким. До этого, когда он был у нас в гостях, он пытался распускать руки, но мне удавалось от него отбиваться. Но на этот раз я была в отчаянии, поняв, что отец меня продал этому забулдыге за пару ящиков вина.

— К-хм… — выпучил глаза Шульц. — Он настолько тебя не ценил⁈

— А ты бы за сколько меня продал? — грустно растянула губы в подобии улыбки София, но вышла у неё вымученная гримаса.

— Я бы тебя ни за что не продал!

— Даже за сто пятьсот тыщ миллионов⁈ — прищурилась она.

— Даже за сто пятьсот тыщ миллионов! — клятвенно заверил её парень. — Ты для меня самое бесценное сокровище в мире. До тех пор, пока ты меня не предашь, я буду с тобой до самого конца этой жизни.

— Только этой жизни? — выстраданное лицо сменилось лукавым прищуром. — А если перерождения существуют, ты найдёшь меня, чтобы мы снова стали жить вместе?

— А ты этого хочешь? — болезненно улыбнулся Александр. Он-то точно знал, что перерождения существуют. Он мог найти её в прошлом снова и начать всё с начала.

— Хочу! — заверила его от всего сердца София.

— Если ты этого действительно хочешь, я найду тебя и снова буду с тобой, — твёрдо и клятвенно заявил он. — Только никогда не предавай меня. Никогда! Чтобы ни случилось. И тогда я буду с тобой.

— Ха-ха! — с натугой рассмеялась она. — Ты так серьёзно говоришь, словно действительно веришь в перерождения.

— Конечно, верю, — серьёзно заявил он. — Я уже несколько раз перерождался… В прошлом. И проживал жизнь заново.

— Алекс, тебе нужно писать фантастику, — усмехнулась София, не веря ему и думая, что он шутит. — Спасибо, что поддержал меня… Так вот, когда мне было восемнадцать, я прихватила документы и небольшие отцовские сбережения, и сбежала в город. Оттуда перебралась в Афины, чтобы отец точно меня не нашёл. А то всё бы закончилось тем, что его дружок запер бы меня у себя дома, избивал и делал со мной ЭТО без моего согласия. И никто бы об этом никогда не узнал.

— Звучит ужасно, — Алексу после этого рассказа хотелось нанести визит вежливости в дом родителей Софии и твёрдо пожать… шею её отцу и его собутыльнику. — И как же ты тут выживала всё это время?

— Поскольку у меня было всего лишь школьное образование, меня никуда не принимали на работу. Сначала я жила на улице, превратившись в бродягу. Потом я ухватилась за единственную работу, куда меня приняли сразу — за клининг. В итоге с первого аванса я арендовала комнату со студенткой, которая тоже была стеснена в средствах и подрабатывала уборщицей в нашей компании. Впоследствии мы с ней сдружились и продолжали совместно снимать комнату. Так продолжалось целых пять лет, пока я не встретила тебя.

— Кстати, Софи, увольняйся, — в голосе Алекса прозвучала твёрдость. — Я не хочу, чтобы нашему ребёнку что-либо угрожало. Мне давно уже надоело, что ты продолжаешь работать за гроши.

— Но, Алекс, это же четыре с половиной сотни в месяц!

— Это всего лишь несколько сотен, — непреклонно качнул он головой из стороны в сторону. — Они не сделают нам погоды. Я на росте акций с шестидесяти вложенных тысяч получаю в несколько раз больше. Раньше я тебе не запрещал работать, потому что думал, что тебе нравиться хоть какая-то занятость. Но теперь, когда это стало опасно для вынашивания ребёнка, я не могу позволить тебе пахать за гроши. Дорогая, у нас достаточно денег. Настолько достаточно, что никому из нас не придётся работать до конца жизни. Прекрати гробить своё здоровье. Если тебе нужно хобби, найди что-нибудь другое.

— Но я откладывала… — грустно смотрела она на парня, словно побитый щеночек. — Скоро у нас появится малыш. Это повлечёт с собой больше расходов.

— Если нам будет мало денег, я продам часть акций, и денег сразу станет хватать, — уверенно заявил Шульц. — Дорогая, даже не думай забивать себе голову такой ерундой. Я достаточно обеспечен, чтобы никогда не задумываться о проблемах с деньгами.

— Звучит фантастически. Но, Алекс, откуда у тебя деньги? Ты же говорил, что ты сирота.

— Так и есть. Мне просто повезло.

— Алекс, признайся, ты был мафиози? — с напряжением вглядывалась в его лицо София. — У тебя такое крепкое тело и твой характер властный и жёсткий, словно ты когда-то был преступником.

— Нет! — покачал он головой из стороны в сторону. — Уж кого я не люблю, так это мафию.

— Но тогда как обычному сироте удалось заработать много денег? — с подозрительностью продолжила собеседница.

— Эх… — он потёр виски, не зная, с чего начать. — Честно говоря, я не совсем простой парень…

— Алекс! — в голосе Софии добавилось раздражённых ноток. — Не увиливай от ответа. Даже если ты занимался криминалом, я пойму. Я же твоя жена.

— Никакого криминала, — отвёл он взгляд в сторону. — Я просто спал за деньги с богатой женщиной, а потом удачно вложился в акции…

— Э-Э-Э-Э-Э?!! — в глазах Софии застыл шок. Её лицо вытянулось от сильнейшего изумления, словно кто-то невидимый потянул её за нос. — ЧЕГО-О-О?!! Это не шутка?

— Не шутка, — прикрыл он правой ладонью своё лицо, словно в ожидании пощёчины.

— Але-е-е-кс… — ошарашенно протянула София. — Как многого я о тебе не знаю. Ты что, проститутка⁈

— Содержанец!

— Алекс, ТЫ ПРОСТИТУТКА!!!

— Нет, я содержанец. Альфонс.

— Боже мой, — весело рассмеялась София. — А-ха-ха-ха-ха-ха!!! Мой муж — бывшая проститутка! Обалдеть!

— Не смейся, — обиженно надулся он, словно хомячок, не ожидая такой реакции. — Если бы тебе до знакомства со мной богатый тридцатилетний мужчина предложил бы стать его любовницей за тридцать тысяч евро в месяц — ты бы согласилась?

— До встречи с тобой? — задумалась она, после чего кивнула. — Тогда — да. Сейчас — нет. Нафиг мне какой-то там мужик, даже пусть с деньгами, если у меня есть любимый?

— Вот видишь! И я не устоял перед таким искушением.

— А сейчас⁈ — в напряжении прищурилась София. — Если бы сейчас тебе богатая девушка предложила сто пятьсот тыщ денег, ты бы стал с ней встречаться?

— Нет, конечно! — преувеличенно праведно-возмущённым тоном заявил он. — Ни за что! Я не из тех парней, которые изменяют. Если я встречаюсь с девушкой, то я в этот конкретный период верен лишь ей, и больше ни с кем не веду шашни на стороне. Сейчас мы с тобой. Все остальные девушки для меня лишь фоновые персонажи. Есть ли у них деньги, нет ли их, красивые они или нет — всё это для меня неважно. Ведь в моём сердце только одна лишь ты!

— А ты… — она едва не растаяла от его слов. — Алекс, твой язык всё такой же сладкий и ядовитый, как и в первый день нашего знакомства. Ты этому научился, когда был проституткой⁈

— К-хм… — едва не подавился он воздухом, поскольку девушка попала точно в цель. — Неважно, где я этому научился, главное, что мои слова идут от чистого сердца… Дорогая, что у нас сегодня на завтрак? Я бы уже чем-нибудь перекусил, — уставился он на наполовину готовый салат.

— Не смотри туда — это на ужин! — прикрыла своим телом салат София. — Найди что-нибудь в холодильнике, моя проституточка…