— Ха-ха-ха-ха-ха! — смех Кристины звучал как у истинной злодейки, сошедшей со страниц романа о властной ледяной женщине с садистскими замашками. Её образ дополняла плётка, которую она медленно с показушной ленцой взяла со столика с инструментами для разнообразия взрослой жизни. Вот только для пленника они являлись реальными пыточными инструментами. — А ты забавный. Тебя уже загнали в угол, а ты всё продолжаешь свою нелепую игру!

— Нет никакой игры! — Александр будто по щелчку рубильника внезапно стал спокоен.

Он вспомнил о плене у эритрейских мясников, в который попадал несколько раз, и вся эта показушная чернуха ему стала казаться чем-то наподобие детского утренника с актрисой низкого пошиба. Хоть Кристина и старалась, но ветерану, прошедшему через реальные пытки, удавалось видеть её насквозь. Она сильно нервничала и опасалась по-настоящему ему вредить. Кристине будто было жизненно необходимо распалить в себе ярость, чтобы начать его реально пытать. Пока же она пыталась это сделать, но получалась у неё не очень хорошо. Свою нервозность она маскировала под напускной бравадой и показушной жестокостью.

Он вспомнил ещё кое-что — ему же нечего терять. Накопления в виде семидесяти тысяч долларов? Сущие пустяки. Конечно же, ему не хотелось терять достигнутого прогресса. Особенно неприятно становилось от мыслей о том, что придётся снова сражаться не на жизнь, а на смерть, выбираясь из ловушки в Эритрее. Но были в этом и плюсы.

Хоть он и не успел стать гуру биржевых игр, но кое-что об акциях успел почитать. В том числе, он ознакомился с недавними показательными примерами, в особенности с рухнувшими доткомами двухтысячного года. И хотя куча ценных бумаг улетела в пропасть в марте-апреле, даже в июне-июле и дальше можно было неплохо подняться. К тому же, он запомнил несколько крупных спортивных побед: нескольких победителей олимпийских игр в Сиднее, несколько результатов значимых футбольных матчей. В общем, он не совсем сидел, сложа руки, а предпринимал трепыхания на пути будущего обогащения, хоть и вялые.

В общем, если он умрёт, то это вряд ли будет худшим выходом из ситуации. Да, крайне неприятно, но это послужит для него и трамплином для быстрого обогащения. По примерным прикидкам, с его нынешними куцыми знаниями будет несложно за несколько месяцев превратить тридцать тысяч долларов в два-три миллиона, а то и больше. А это уже вполне себе солидная сумма, имея которую, можно жизнь без напрягов до глубокой старости.

— Слушай, — уже спокойно продолжил он. — Не знаю, что ты там себе придумала, но это всё неправда. Я узнал о тебе только после знакомства с тобой. О том, что ты Курц, я узнал лишь вчера, когда ты сама мне сказала обращаться к тебе «госпожа Курц». При этом я до сих пор не знаю, кто такие Курцы и чем занимаются. О твоём бизнесе, семье и прочем мне ничего неизвестно.

Рука с плёткой у Кристины предательски дрогнула и слегка опустилась. На её лице на мгновение прорезались сомнения, которые она тут же отбросила и сжала губы в тонкую линию.

Тем временем распятый и прижатый к ледяной стене парень с поразительным спокойствием продолжал:

— Я не какой-то там агент или кем ты там меня вообразила. Я обычный молодой прожигатель жизни. Знакомства с девушками для меня — способ сэкономить деньги на обедах и развеять скуку. Таким образом, мне удавалось копить, словно на престижной офисной работе после повышения до менеджера среднего звена, и это, работая официантом в среднем пошибе кафешке! В тебе я увидел лишь красивую женщину и трамплин для будущей безбедной жизни. Всего полгода с тобой обеспечат меня скромной горной виллой в Испании. Если продержусь три года, то смогу уже в двадцать семь лет выйти на пенсию. Буду гнать виноградную водку из своего винограда и наслаждаться спокойными сытыми деньками. Может быть, даже женюсь на скромной девушке, которая не гонится за городской жизнью и несметным богатством.

— Какой же ты толстокожий, Алекс, — презрительно фыркнула женщина. — Похоже, пока тебя не ткнуть мордой в факты, ты будешь придерживаться своей паршивой актёрской игры! Эй… — обернулась она к двери. — Принесите мне папку!

В следующее мгновение в пыточную зашёл бугай на полголовы выше Шульца и шире его в плечах. На поясе у него висели дубинка-электрошокер и воронённый пистолет Глок-17. Он передал госпоже красную картонную папку с документами, после чего молча удалился в коридор и снова пропал из поля зрения пленника.

— Пока мы развлекались на Майорке, мои люди проводили в отношении тебя расследование, — победоносно ухмыльнулась Кристина, словно выложила на стол козыри. — По прибытии на виллу мне вручили результаты. Тут всё, что удалось на тебя нарыть!

— И-и-и⁈ — спокойно приподнял он брови.

— Ха-ха! — нервно усмехнулась Кристина, будто пыталась этим смехом себя подбодрить и снять нервное напряжение. — Тут сказано, что несколько лет назад ты появился из ниоткуда якобы с амнезией. Поскольку твою личность не удалось установить, тебе сделали новые документы.

— И что с того? — он был всё ещё будто под ударной дозой успокоительного.

— А то, что это типичный способ смены личности для агента внедрения! — высокомерно с видом победительницы заявила Кристина. — Какие же вы коварные… Начали планомерную подготовку за годы до этого времени. Сначала смена твоей личности. Потом создание тебе образа альфонса. Изучение моих привычек. Вы даже выяснили, что мне нравиться иногда отдыхать на Майорке и эрудированные мужчины.

— Кристина, — усмехнулся Алекс, ломая её представление о правильной реакции на столь неопровержимые доказательства, — тебе бы романы писать. Я готов поаплодировать полёту твоей фантазии, вот только руки заняты, — пошевелил он кистями, закованными в массивные стальные браслеты.

Девушка намеренно распалила в себе ярость и хлестнула парня по груди плёткой.

— С-с-с… — зашипел он, втягивая воздух через рот. — Это было больно, знаешь ли! Давай придумаем стоп-слово, пока это не зашло слишком далеко. И вообще, я же говорил, что не любитель БДСМ.

— Почему ты ухмыляешься⁈ — взорвалась она негодованием. — Хочешь ещё?!! — замахнулась она кнутом.

— Остынь, — полным осуждения взглядом смотрел он на собеседницу. — Потом же тебе станет стыдно. Лучше послушай правдивую версию, а не ту, которую нарисовали тебе тараканы в башке!

— Ах ты, мерзавец! — она снова хлестнула его плёткой, но на этот раз удар был раза в два слабее.

— Ты не хочешь услышать правду? — на этот раз он не издал ни единого болезненного звука. — Если нет, то просто попроси того бугая меня пристрелить, чтобы лишний раз не мучать и не портить все те хорошие воспоминания, которые у меня остались после нашей бурно проведённой недели. Да и тебе будет меньше мороки и психика целее останется.

— Говори! — её слова прозвучали резко, но она опустила плётку и уставилась на него в напряжении.

— Я бывший солдат спецназа ФРГ, — он начал выдавать уже опробованную легенду. — Тридцать первого мая двухтысячного года большие дяди нас, то есть восемьдесят спецназовцев, отправили на секретную миссию в Эритрею.

Кристина нахмурилась и внимательно следила за его мимикой. Будучи опытной бизнес-леди, она обычно чувствовала фальшь, но пока его слова звучали правдиво.

— Нашей задачей было устроить заварушку в Ормузском проливе, которая должна была привести к внезапному подорожанию нефтяных опционов. Но всё пошло не плану. Наш самолёт сбили эритрейские военные. Я единственный, кому удалось спастись, спрыгнув с терпящего крушения самолёта с парашютом.

Кристина сильно поджала губы, ничего не говоря.

— Тогда, в прошлом, я осознал, что большие дяди не оставят свидетелей своего провала. Ни о каком самолёте НАТО на территории Эритреи нигде не всплыло никакой информации. Все мои сослуживцы будто не существовали. Их и мою историю словно стёрли гигантским ластиком. Поняв, что меня как бы не должно существовать, я лишь убедился в том, что лучше окончательно пропасть. Альтернатива — полная зачистка. Как понимаешь, никому не нужны свидетели подобных закулисных дел.

— Допустим… — сухо процедила Кристина, переваривая услышанное. — И что дальше?

— Я выбрался из Африки в Европу. Что было дальше, уверен, есть в этой папочке, — кивнул он на папку в левой руке собеседницы. — Я сделал себе новые документы и перебрался на Майорку. Сначала я просто хотел подлечить свои пошатнувшиеся нервы. Знаешь ли, умирать в самолёте, который терпит крушение, а потом вступать в бой с парой десятков эритрейских отморозков… Бывают развлечения получше. Намного лучше!

— Хн! — высокомерно задрала носик Кристина, тем самым маскируя сомнения в правильности своей изначальной теории, основанной на результатах расследования. — Твои небылицы тоже звучат сказочно, словно сочинённый сценарий как раз на подобный случай. Какие у тебя доказательства?

— Факты есть, но докопаться до них непросто, — Александр всё ещё был непоколебим, словно каменная глыба. — Во-первых, потерпевший крушение самолёт на территории Эритреи. От него не могло не остаться никаких следов, как бы сведения об этом ни пытались замолчать. Во-вторых, наверняка твои детективы не нашли обо мне никаких сведений.

— Угадал, — прищурилась Кристина. — Но это ни о чём не говорит.

— Ещё как говорит! — убедительно сказал он. — Это говорит о том, что зачистку сведений производили высококлассные спецслужбы. На подобное способны редкие монстры, например, КГБ, ЦРУ, Моссад, Ми-6 и… Штази! Думаешь, если бы вашей семьёй заинтересовались такие гиганты, они бы стали действовать столь долгим путём? Разве не проще им было бы завербовать ваших слуг, телохранителей или даже членов семьи? Наверняка найдётся какой-нибудь угнетаемый бастард. Его завербовать — дело пяти секунд. Или племянник-игроман, которому заблокировали доступ к счёту, из-за чего он почувствовал смертельную обиду на родню.

— Допустим, — кивнула Кристина, задумавшись над тем, кто из прислуги и родни мог бы быть завербован спецслужбами. — Продолжай. Ты говоришь забавные сказочки. Аж заслушаться можно.

— Раз можно, то слушай дальше, — Шульц во время работы таксистом прочитал бесчисленное множество романов, так что он мог бы накидывать теории заговора дальше, но он продолжил серьёзно: — Как понимаешь, крупным спецслужбам нет смысла внедрять к Курцам агента настолько долгим и извилистым путём. А какие-нибудь мафиози или враждебно настроенные олигархи не смогли бы зачистить мою историю настолько, что обо мне до лета двухтысячного года невозможно было найти никаких сведений.

— Ещё что-то? — по взволнованному и обескураженному виду Кристины было заметно, что ярость растворилась в других чувствах, а зерно сомнения было посеяно в её душу.

— Прикажи кому-нибудь перевести меня в более комфортные условия, — улыбнулся ей Шульц как можно теплее. — А то в такой позе я рискую к концу расследования остаться без рук и без ног. Зачем оно кому-то надо? Представь, насколько муторно у тебя будет на душе, когда ты поймёшь, что причинила подобный вред невиновному человеку? Как ты после такого будешь ложиться в постель с другими мужчинами? У тебя же перед глазами будет вставать образ обезображенного инвалида. Побереги свою психику, а то так можно дожить и до мягких стен дурки.

— Алекс… — она опалила его своим фирменным ледяным взглядом, в котором промелькнула нотка сочувствия с капелькой ярости. — Мне интересно, откуда в тебе столько спокойствия?

— Дорогая, я же бывший элитный солдат, — ухмыльнулся он. — Я не хотел этого говорить, но… Во время безумной попытки выжить я попал в плен к эритрейцам. И те были довольно изобретательны. Твоя плётка по сравнению с их изуверствами — лёгкая щекотка. Я просто воспринимаю это, словно недоразумение, которое через некоторое время разрешится. Я даже мысленно предвкушаю компенсацию, которую ты мне выплатишь за причинённые неудобства.

— Ты настолько уверен в себе⁈ — она широко распахнула глаза в недоверии. — С чего ты взял, что я тебе заплачу хотя бы цент?

— Потому что ты хорошая девушка и щедрая к тем, кто доставляет тебе радость, — нахально ухмылялся Шульц. — Когда ты поймёшь, что я говорил правду, у тебя останется два пути: либо приказать тому громиле, — кивнул он в сторону выхода, — пристрелить меня и избавиться от тела; либо договориться со мной, выплатить мне компенсацию и подписать прежний договор о неразглашении. Логично же. Мне хочется надеятся, что после того, что между нами было, у тебя не поднимется рука избавиться от такого славного парня. Ведь я не имею ничего против тебя и считаю тебя замечательной девушкой, которая всего лишь была введена в заблуждение неправильными выводами из полученных фактов. А теперь… Давай уже всё же сделаем паузу в этой БДСМ-игре и ты попросишь охрану организовать мне более приемлемые условия содержания. И книжек у них попроси, а то я помру от скуки раньше, чем меня пристрелят!

— Твой язык слишком сладкий и вместе с этим излишне ядовитый, — тряхнула головой Кристина, будто отгоняя наваждение. — Ещё что-нибудь скажешь?

— Это всё твоё? — с насмешливой ухмылкой парень посмотрел на столик с «пыточными» инструментами.

— Это вещи мужа! — с презрением выплюнула она.

— Ого! — без притворства удивился Александр. — А он у тебя затейник. Это вы играете в ролевые игры или он водит домой любовниц?

— Он их не водит, — болезненно с нотками омерзения и ненависти скривилось симпатичное личико Кристины. — Они тут живут под видом горничных. А мне приходится делать вид, будто я ничего не замечаю! Хорошо лишь то, что мы с этим мерзавцем не делим одну постель. Можно сказать, что мы просто живём под одной крышей.

— Сочувствую, — искренне произнёс Шульц.

Кристина нахмурилась, резко бросила хлыст на столик с прочими причиндалами, словно он внезапно раскалился, развернулась и удалилась из пыточной. Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Минут через двадцать цепи сильно ослабли, после чего в камеру к пленнику заявились четыре бугая. Они освободили его от пут и сопроводили в соседнее помещение. Оно, по всей видимости, когда-то давно было реальной камерой для пленников. Но с тех пор многое изменилось. Помещение стало кладовкой для хлама. И вот, только что весь хлам оттуда вынесли, после чего поставили там тряпичную раскладушку, на которую положили подушку и одеяло. Помимо этого его снабдили деревянным стулом со спинкой и пластиковым ведром с крышкой, так называемым дачным туалетом. Помимо этого ему оставили несколько бутылочек с питьевой водой.

«Что ж… — подумал пленник. — По крайней мере, стало понятно, что пленников в этом поместье давно уже не держат в подвалах. Иначе не было бы столь поспешного переоборудования кладовой обратно в тюремную камеру. Это вселяет надежду на то, что меня всё же не пристрелят, а дадут мне денег. Ради этого можно немного потерпеть временные неудобства».

В камере на раскладушке Александру, наконец, удалось хорошенько выспаться. Его разбудил звук открываемой двери.

Предпринимать попытки к бегству он не стал. Впрочем, ему бы и не дали. Четверо его сторожей явно были не из простых. Мало того, что все они представляли собой гору мышц, словно их с детства откармливали и тренировали, так ещё в их движениях сквозила хищная грация, словно у мастеров боевых искусств. С голыми руками против таких парней Шульц даже не думал рыпаться. А уж с учётом наличия у них шокеров и пистолетов, дело и вовсе приобретало гиблый оборот. Но главное — он всё ещё надеялся на то, что сыщикам Курцев удастся найти следы разбившегося самолёта и ему после этого выплатят компенсацию.