Если добраться до центральной части столицы оказалось тяжело, то пройти оттуда к Священному древу — почти невозможно.

Причём даже для меня.

Альвы не просто берегли собственную святыню. Они превратили весь внутренний район города в единую систему защиты, где каждый мост, каждый канал, каждая башня и даже декоративные фонари участвовали в наблюдении.

В обычное время сюда не добрался бы даже сильный практик, не имеющий допуска правящего Рода. Вокруг располагаются следящие артефакты и скрытые печати, фиксирующие любое движение энергии, изменение плотности воздуха и даже краткое пространственное искажение от телепортации.

У самого озера подобных систем столько, что незамеченным здесь не пролетел бы даже комар.

Поэтому приходилось действовать на пределе, удерживая волю тончайшим слоем вокруг нас, стирая следы каждого движения и одновременно подстраивая наши сигнатуры под общий фон города. Малейшая ошибка может поднять тревогу во всём внутреннем кольце.

Однако ситуацию усложняло ещё кое-что.

— Вот же уроды… — пробормотал Егор, коротко оглянувшись назад.

Там, довольно далеко, но всё же не так далеко от центра, разрастался новый очаг сражения. Имперцам удалось оттеснить Альвов с одного участка, закрепиться возле разрушенного перехода и протолкнуть вперёд сразу несколько ударных групп. Над крышами вспыхивали техники, ударные волны били по фасадам, заставляя защитные купола кварталов мерцать один за другим.

Я продолжал вести группу вперёд, почти полностью полагаясь на энергетическое восприятие. Сейчас зрение скорее мешает.

Шаг за шагом мы приблизились к озеру.

Вода лежала неподвижно, отражая свет внутреннего купола, а над ней тянулись несколько изящных мостов, связывающих берег с островом. Мы укрылись под одним из них, оказавшись почти на открытом пространстве. Над головами только светлая каменная арка, по нижней стороне которой тянутся тонкие линии рун.

Я резко вытянул руку, останавливая остальных. Не касаясь пространства перед собой, медленно направил вперёд тонкую нить молнии.

Синий разряд прошёл всего несколько сантиметров и исчез. Почти сразу по воздуху разошлась едва заметная рябь, открывая на миг небольшой участок огромной полусферы, накрывавшей озеро и остров, после чего защита снова растворилась.

— Это главный внешний барьер, — тихо произнёс я. — Пройдём его, и дальше станет немного проще. Сейчас ваша главная задача — защищать меня.

— Я так понимаю… — Ольга посмотрела туда, откуда доносился гул боя. — Если сюда заявится Эйкхирия, нам тоже придётся её атаковать?

— Да, — кивнул я. — Впрочем, думаю, вы сразу поймёте, настроена она враждебно или нет. Не смотрите на то, что я делаю, слишком долго. Я начинаю.

Опустившись на одно колено прямо на траву под мостом, вытянул руку к барьеру и начал выводить в воздухе первые письмена.

* * *

Группа расположилась вокруг Сергея, одновременно оставаясь рядом и сохраняя обзор на все подходы к мосту.

Ольга заняла позицию ближе к открытой стороне озера. Егор встал у левой опоры, откуда просматривалась часть набережной, а Славка расположился справа, контролируя лестницу, ведущую с нижнего уровня города. Каждый сохранял готовность к мгновенному рывку, однако время от времени они всё равно косились на Сергея.

То, что он выводил в воздухе, не напоминало ничего из виденного ими ранее.

С рунами они сталкивались не раз. Печати изучали годами, использовали в бою, видели сложные родовые формации и даже участвовали в создании многослойных конструктов. Однако сейчас перед ними рождалось нечто совершенно иное.

Линии проявлялись тёмно-серым и светло-серым свечением, словно пылающим тёмным огнём, переплетаясь друг с другом и едва заметно подрагивая. Они не пугали прямой угрозой и не давили силой. Напротив, от них исходила древность, слишком глубокая для человеческого восприятия. Каждый знак содержал больше смысла, чем обычная печать, и сознание не успевало разобрать даже его малую часть.

Стоило задержать взгляд на одном символе, как в голове появлялась тяжесть, а мысли начинали сбиваться. Возникало почти физическое желание отвернуться, не прикасаясь разумом к этому непонятному языку.

Сергей же продолжал писать.

Руна за руной, строка за строкой.

Иногда он останавливался, менял движение пальцев и возвращался на несколько знаков назад, добавляя к ним новые линии. Затем одним движением ладони уменьшал готовый фрагмент, сдвигая его в сторону и освобождая место для следующего.

Постепенно все поняли, что Сергей создаёт не обычную печать.

Он писал прямо в пространстве текст.

Ольга резко повернула голову в сторону города.

— Кажется, нас всё-таки обнаружили. Или сообщили о проникновении. Вокруг становится слишком много практиков.

На верхней набережной уже появлялись первые фигуры. Ещё несколько источников двигались по боковым улицам, стараясь перекрыть отход.

Девушка вытянула руку, и в ладонь легло копьё.

— Я возьму основной фронт и постараюсь оттянуть их как можно дальше. Вы двое держите ближние подходы. Если меня начнут теснить, атакуйте с другого направления или сразу с двух, заставляя противника разделиться. Смотрите по обстановке. Главная цель — не подпустить их сюда. Начинаем.

* * *

Посмотрел бы я на того умника, который решил взломать защиту Священного древа…

Впрочем, чего куда-то смотреть?

Вот же он — я.

Оставалось лишь наклониться над водой и полюбоваться отражением.

Взломать защиту Альвов практически невозможно. Особенно человеку, впервые увидевшему её. Любой другой практик уже первой попыткой задел бы сторожевой контур, вызвал тревогу и получил удар всей накопленной мощью Древа.

Однако я не впервые сталкивался с подобными системами.

Когда-то мне приходилось разбирать их на отдельные узлы, изучать принципы родовых связей и даже уничтожать целое Древо, а также общаться с Альвами, чья жизнь уже давно должна была оборваться, но они всё ещё живут. И каждый из них был старше Сарнойла чуть ли не в семь раз.

Поначалу всё шло гладко. Спутники оставались рядом, а шум внешнего сражения пока не приближался. Затем первой в бой рванула Ольга.

Я почувствовал это на грани восприятия, не прекращая работу. Её энергия резко ушла в сторону города, за ней двинулись сразу несколько сильных источников, а спустя несколько секунд началось сражение.

Позже в бой вступили Егор и Славка.

Я же продолжал писать. Письмена древних Альвов ложились на пространство, создавая обращение, которое барьер обязан прочитать прежде, чем решить, уничтожать нарушителя или пропустить внутрь.

И в этот момент со стороны острова пришло едва заметное сканирующее касание.

Я замер.

Ощущение прошло по руке, коснулось источника и души. Оно не давило и не пыталось причинить вред. Древо, скорее всего, долго сохранявшее неподвижность, проснулось и решило посмотреть, кто тревожит его защиту.

Скрывать действия уже поздно. Пытаться оборвать текст — ещё глупее.

Меня заметили.

Ничего удивительного. Невозможно всерьёз рассчитывать, что настолько древнее, разумное и связанное с тысячами душ существо не почувствует чужое присутствие у собственной границы.

Я ожидал удара, ожидал попытки вытолкнуть меня, поднять тревогу или направить на барьер всю накопленную силу.

Однако произошло другое.

Защита перед ладонью внезапно стала менее плотной. Не исчезла, но превратилась в тонкую полупрозрачную завесу, открывая путь к острову.

Меня приглашали внутрь…?

Сканирующее ощущение коснулось выведенных мною строк. Я приготовился к тому, что Древо развеет их, однако древняя сила поступила иначе.

По краям незаконченных рун вспыхнул серебряный свет.

Недостающие линии начали проявляться самостоятельно. Один знак за другим, одно слово за другим. Древо не просто пропускало меня — оно помогало завершить обращение, исправляя ошибки и дописывая текст.

Я с редким для себя шоком наблюдал за происходящим.

— Вот даже как… — едва слышно выдохнул.

Последняя руна заняла место. Весь текст вспыхнул, и вокруг него тут же появился ореол печати. Дальше было ещё страннее… Вся эта печать медленно подлетела ко мне, словно заготовка, выданная на будущее.

Раздумывал всего пару секунд и сразу коснулся этой печати, позволяя ей занять отдельное место в сознании.

Что ж, если приглашают, глупо отказываться…

Поднявшись, быстро оглянулся. Ольга сражалась дальше всех, удерживая на себе основную массу защитников. Егор и Славка ещё сохраняли позиции, хотя к ним уже приближалось подкрепление.

Хорошо, что там общая неразбериха. Но времени мало.

Я телепортировался, без сопротивления проходя сквозь защиту.

Пространство дрогнуло, и уже через миг я стоял на острове.

Под ногами лежала мягкая светлая трава. Вода окружала поляну со всех сторон, а городской шум здесь исчез, отсечённый внутренним куполом.

Передо мной возвышалось Древо.

Громадное, высотой в несколько десятков метров и с основанием ствола шириной почти четыре метра. Его поверхность издали могла показаться высеченной из серого камня. Глубокие линии коры срастались в сложные узоры, а между ними проходили тонкие серебряные прожилки, уходившие к корням.

Я медленно поднял взгляд.

На стволе виднелись многочисленные сколы и трещины.

Это не камень. Древо всё ещё жило. Но едва.

Взгляд поднимался всё выше, а тревога внутри сама становилась сильнее. Крона, которую защита показывала зелёной и полной, в настоящем облике оказалась абсолютно голой…

Ни сотен листьев, ни десятков… На самой верхней ветви, удерживаясь на тонкой ветке, оставался один-единственный серебряный лист…

Последний.

Позади возникла знакомая энергия, и я обернулся.

На краю поляны стояла Эйкхирия, удерживая в руках два клинка. Рядом с ней находилась вторая Альвийка.

Женщина тяжело дышала, сжимая оружие и глядя то на меня, то на последний серебряный лист. В её глазах горели ярость, страх и готовность сражаться до конца.

* * *

Япония. Императорский дворец.

Во дворце сохранялась непривычная тишина.

Особенно тихо было в покоях Акихиро Хинодэ, прежнего императора Японии. За плотно закрытыми дверями не звучали шаги слуг, не переговаривалась охрана, а целители, получив прямой приказ Аяны, покинули ближайший коридор и ожидали в соседнем крыле.

В комнате находились только трое.

Акихиро лежал на широком футоне. Рядом, прямо на полу, находилась Аня. Переносить её Сергей запретил, не позволяя даже сдвинуть тело без крайней необходимости, поэтому возле девушки расстелили плотные одеяла, поставили под голову мягкую подушку и накрыли лёгким покрывалом.

Оба выглядели пугающе бледными.

Губы Ани, прежде сохранявшие естественный цвет, посинели. Дыхание оставалось едва заметным и настолько тихим, что его приходилось ловить, наклоняясь почти к самому лицу. Акихиро, ещё недавно наполненный мощью, силой и той харизмой, которая десятилетиями вела вперёд целую империю, теперь превратился в иссушенного человека с запавшими щеками и острыми чертами лица.

Между ними на коленях сидела Аяна.

Девушка не сводила взгляда ни с отца, ни с Ани, переводя его от одного лица к другому и прислушиваясь к каждому вдоху. Почти всё время после ухода Сергея она не позволяла себе уснуть. Ела едва-едва и заставляла себя покидать комнату только ради самых необходимых вещей.

Других сюда не пускали.

Даже Вику.

Маленькой девочке не следовало видеть мать в таком состоянии. Поэтому у дверей круглые сутки дежурили доверенные воины, не пропуская никого без прямого приказа.

Весь дворец подстроился под эту комнату.

Слуги ходили мягко, закрывая двери без звука. Даже тренировочные площадки временно прекратили работу, чтобы ни один удар и ни один громкий приказ не проникли в покои.

Аяна сидела, слушая тихое дыхание двух людей.

И только этот звук не позволял ей сломаться.

Чтобы не уснуть, девушка использовала природные энергетики, холодные настои и поддерживающие техники. Глаза уже покраснели, пальцы подрагивали, а в висках пульсировала боль, однако она собиралась оставаться рядом до возвращения Сергея.

Но на какой-то миг Аяна всё же прикрыла глаза.

Сама она не поняла, сколько прошло времени. Секунда, минута или всего одно короткое мгновение.

Из накатившей темноты её вырвал ослепительный белый свет и тихий, надорванный хрип.

Аяна резко распахнула глаза.

Отец тяжело втянул воздух. Его грудь судорожно поднялась, затем замерла, а дыхание стало прерывистым. Почти одновременно участилось дыхание Ани. Девушка на полу едва заметно выгнулась, пальцы дрогнули.

— Нет… — прошептала Аяна, мгновенно подаваясь вперёд. — Нет, нет, только не сейчас…

Сергей сказал, что они не должны прийти в себя. И если так выйдет… Значит, случилось худшее.

Аяна одновременно взяла отца и Аню за руки, после чего закрыла глаза и погрузилась в энергетическое восприятие.

Печати Сергея сохранялись.

Каждая стояла на своём месте, удерживая каналы, разделяя потоки и не позволяя Аспекту окончательно соединить две энергосистемы. Однако сама сила больше не желала подчиняться. Почувствовав приближение смерти обоих носителей, Аспект начал бунтовать, пытаясь выбрать один сосуд и выжечь второй.

Между телами проходил раскалённый поток.

Он метался из стороны в сторону, набирая мощь и ударяя в печати. Один импульс тянулся к Акихиро, следующий — к Ане, а каждый новый толчок становился сильнее предыдущего.

— Успокойся… — Аяна сжала ладони обоих. — Я не позволю тебе забрать ни одного из них…

Она попыталась войти в систему Аспекта собственным восприятием.

На мгновение комната исчезла.

Аяна ощутила себя внутри громадного пространства, где потолок терялся во тьме, а под ногами лежала раскалённая земля. Впереди поднялась огненная масса, заполняя собой весь проход. Она двигалась не как обычное пламя, а как единая безграничная воля, не признающая чужих приказов и ударившая в неё потоком лавы.

Девушка выставила защиту, но этого не хватило.

Сила ударила в неё, выбрасывая из восприятия. Тело Аяны сорвало с места и на огромной скорости впечатало в стену. Из груди вышибло воздух, затылок ударился о твёрдую поверхность, а перед глазами вспыхнули белые точки.

Она соскользнула на пол, коротко вскрикнув от боли.

Несколько секунд девушка не могла вдохнуть.

Затем услышала новый хрип отца.

— Нет! — почти закричала Аяна и, заставляя ноги слушаться, снова оказалась возле них. — Нет, я не отдам вас! Ни одного!

Она вновь схватила обе руки.

В тот же миг тело охватил жар.

Температура поднялась настолько резко, что одежда на запястьях начала дымиться. Аяна закричала, чувствуя, как сила проходит через ладони, поднимается по рукам и рвётся к груди. Кожа мгновенно покраснела, на пальцах проступили ожоги, а боль лишила дыхания.

Девушка держалась.

Ещё секунду.

Ещё одну…

Однако Аспект не ослабевал. Он продолжал использовать её как дополнительный мост, протягивая через тело два встречных потока.

Не выдержав, Аяна разжала руки и отшатнулась.

Ладони полностью покраснели и дымились. Пальцы почти не слушались, а по коже шли тёмные линии ожогов.

А ведь Сергей бился с этим больше двух недель…

Аяна в панике посмотрела на Аню и коснулась только её руки.

Внутри сразу разлилось мягкое прохладное тепло. Жар начал спадать, дыхание девушки на полу немного выровнялось, а огненные линии под кожей потускнели.

Аяна замерла. Затем отпустила Аню и взяла руку отца.

Произошло то же самое.

Прохлада прошла по телу, ожоги перестали распространяться, а отец смог сделать один более глубокий вдох.

Молодая императрица сразу всё поняла, и на глазах девушки выступили слёзы.

— Нет… — прошептала она, мотая головой. — Нет, так нельзя… Почему? Почему я должна выбирать⁈

Она снова попыталась удержать обе руки, однако пальцы уже не слушались, а одного прикосновения хватило, чтобы по ладоням прошёл новый жар.

Аяна отдёрнула руки и чуть не потеряла сознание от боли.

Она не выдержит мощь Аспекта… Не сможет удержать сразу двоих на одном мосту. Слишком слаба…

— Я не смогу… — Аяна заплакала, смотря на двух лежащих людей. — Не смогу сделать выбор…

В этот момент пальцы Акихиро едва заметно дрогнули. Мужчина с огромным трудом приоткрыл глаза. Взгляд оставался мутным, дыхание срывалось, однако сознание на короткий миг вернулось.

— Папа… — Аяна взяла его ладонь, уже не думая об ожогах. — Я здесь! Сергей скоро вернётся! Ты только держись! Прошу, держись…

Акихиро с трудом перевёл взгляд на лежащую рядом Аню, затем снова посмотрел на дочь. Губы мужчины разомкнулись, и он произнёс:

— Аяна, ты знаешь, что должна делать… Её жизнь… Ценнее моей… Не сомневайся, дочка… Действуй.