Апрельская ночь над лесом была тихой, ясной и промозглой. Луна висела низко над горизонтом, заливая поляну холодным серебристым светом, и звезды мерцали на черном небе, словно осколки рассыпанного стекла. Ветер стих, и только где-то вдалеке слышались редкие звуки войны — глухие раскаты взрывов, похожие на далекий гром.

Ловец проснулся среди ночи. Он осторожно выбрался из землянки наружу, стараясь никого не разбудить, и присел на бревно у костра, возле которого грелись часовые. Глядя на огонь, он чувствовал, как усталость последних дней наконец-то отпускает. Лес вокруг надежно охранялся ночными караулами, а рядом лежал верный пес Афганец, положив голову на лапы. Он время от времени вздыхал, словно видел в своих снах что-то тревожное, но его уши все равно чутко слушали ночь.

Попаданец смотрел на пламя и размышлял. Он думал о том, что ждет их впереди. О том, что они едут под Ржев, в самое пекло, где уже несколько месяцев гибли тысячи и тысячи красноармейцев. О том, что эта война, которую он знал из учебников, оказалась совсем другой, когда он сам попал в ее центр и теперь находился в середине огромного фронта, протянувшегося на тысячи километров от Баренцева моря до Черного.

Он вспомнил, как учил историю этой войны в школе и в военном училище: основные даты, важные сражения, имена героев. Но про битву, развернувшуюся под Ржевом, сведений было очень мало. Говорилось только, что Ржевская битва — эта одна из самых трагических и противоречивых страниц Великой Отечественной. Разные авторы, статьи которых он прочитал по этой теме в интернете, называли ее «мясорубкой», «неизвестной битвой», даже «позором Жукова». Но, сидя у костра и готовясь идти в этот ад, он гораздо острее ощущал, что за каждой сухой фразой из тех учебников и статей стоят жизни бойцов, которые прямо сейчас умирают, сражаясь за каждый метр земли, за каждый окоп, за каждую высоту.