Глава тридцать первая

Когда твое знамя падает

Сразу две стрелы. Одна угодила в плечо, силой рывка развернув Зарю, вторая лязгнула о шлем да так, что у Зари в шее что-то хрустнуло.

Но это было везение. Если бы та, первая, не развернула Зарю, вторая угодила бы прямо в лицо.

Латгала, который сумел так метко попасть, через пару секунд тоже сбили с заборола стрелок с левой башни, но дело свое латгал уже сделал: Заря упала. К счастью, не наружу от барьера, а внутрь, но Вилмар Варгдропи, уже приготовившийся сбросить дубовую колоду на навес над крыльцом, швырнул ее, не глядя, и бросился к княгине. А его брат, увидев, что случилось, растерялся и сам подставился под выстрел.

К счастью, его броня оказалась крепче, чем наконечник стрелы.

Но все уже повернулось в плохую сторону.

Стрелки-кирьялы били уже не вниз, а в латгальских стрелков на забороле. И их превосходство в меткости уже не давало преимущества, потому что расстояние было всего шагов пятьдесят.

А еще несколько вражеских лучников беспрепятственно взобрались на дозорную вышку и теперь уже они били сверху, а укрыться от них на крыше было не менее сложно, чем на забороле.

А внизу дубовые доски теремных дверей уже трещали под градом ударов…

Вилмар подхватил обеспамятевшую Зарю на руки и понес к люку в крыше. В спину его, одна за другой, ударили две стрелы, но бронь удержала, а свей даже не покачнулся.

— Примите! — крикнул он вниз.

Четверо рук подхватили обеспамятевшую княгиню, а Вилмар, пригнувшись и ссутилившись, чтобы не подставлять лицо под стрелы, подбежал к брату.

— Жива! — первым делом сообщил он брату.

А вторым подхватил еще одну колоду пуда в четыре весом, крякнул и перебросил через барьер.

— Уходим! — закричал он.

Крышу не удержать. Стрелы летят снизу и сверху. А враги уже лезут по стенам.

Крышу они потеряли. Второй этаж тоже. Почти. Оба спуска вниз получилось отстоять. Прямой коридор перед ними делал резкий поворот и чтобы оборонять такой закуток, хватало и пары воинов. Но лучше — вчетвером. Вчетвером хускарлы и встали. Накрепко. Не было у латгалов никого, кто мог бы пройти сквозь воинов Севера.

Но оставались еще двери внизу. И помешать их разбить было уже некому.

Заря очнулась и не сразу сообразила, где она. Попыталась встать, но ей не дали. Девка из челяди.

— Господин Гуннар велел лежать, — пискнула она испуганно.

— Я твоя госпожа! — Заря отпихнула девку и села.

«В меня попали», — вспомнила она.

Голова немного кружилась, но в остальном она чувствовала себя неплохо.

Шлема на ней не было.

Заря ощупала голову. Нигде не болело и крови тоже не было.

«Плечо!»

Точно, в плече торчал обломок стрелы.

Верней, не в самом плече, а на самом краю рукава кольчуги.

Заря прислушалась к себе. Немного побаливала шея, когда крутишь головой.

Что насторожило: в тереме было относительно тихо. Снаружи да, вопили от боли, орали яростно, в двери лупили топорами, наверху тоже бились, вот внизу боя не было.

Кто-то стонал, кто-то скулил, плакали дети, но врага сюда не пустили.

Наверху бой — это плохо. Враги уже в тереме. Но это не самое опасное. Хускарлы, надо полагать, наверху и спуски они удержат.

Головокружение прошло. Но вернулось, когда Заря встала на ноги.

Так, стрелки у окон, это хорошо. Пара хускарлов напротив дверей, за ними — с дюжину новиков со щитами и копьями. Наготове, но если враги ворвутся в дом, эти вряд ли удержат.

Остальные… А остальные новики и хускарлы сейчас наверху, надо думать.

А что мирные?

Заря перевела взгляд на челядников, сбившихся в кучу, словно овечья отара, в дальнем конце зала. Нет, не все там овцы. Вон наложница Виги с копьем в руке, а жена Гагары Гуда Хаукдоттир и шлем надела, и щит у нее, и секира.

А Гуннара не видно. Наверяка он лестницу держит.

И детей не видно. Они в дальних клетях. И Рагнвальд тоже там.

Очень хотелось убедиться, что с сыном все в порядке, но нет. Она сейчас княгиня, а не мать.

— Где мой шлем?

— Вот он, госпожа.

Холопка больше не артачилась.

Лук? Ах ты ж… Она что, уронила его там, на крыше?

Нет, вот он. И колчан, почти опустевший, и воинский пояс. Все это кто-то заботливо снял, когда укладывал ее на лавку.

Заря подошла к окну, подвинула дренга-кирьяла, который стоял сбоку от окна, осторожно ввыглянула во двор.

Там толпа врагов. Не толпа, строй. Щитами прикрываются, но только спереди. Ожидаемо. С башен двор не простреливается, а на крыше терема никого, раз рубятся уже внутри.

Двери рубили топорами. Заря уловила хруст сломанной доски. Снаружи радостно завопили и топоры замолотили чаще. Заря поймала испуганный взгляд новика. Подняла лук, улыбнулась уверенно.

Хотя никакой уверенности не было. Заря чутьем поняла: терем им не удержать. Их слишком мало. Хускарлов, способных по-настоящему держать врага всего двое. Остальные наверху.

Дверь трещала. Недолго она продержится. Еще некоторое время простоят прибитые доски. А столешницу враги просто отодвинут, навалившись как следует. Хотя…

— Ты, ты и ты! И еще ты! — крикнула Заря мужикам-холопам покрупнее. — Сюда! Здесь встали! Если отодвинут, вам конец! Поняли?

Поняли. Уперлись.

Бойцы из этих четверых никакие. Но вес и сила есть. Всяко трудней будет многопудовую столешницу отпихнуть.

Наверху звуки боя стихли, но не потому, что защитники пали. Латгалы перестали атаковать. И это было хорошо. Свои получили передышку.

Заря понимала, что это она себя успокаивает. Потому что даже могучие нурманы в такой схватке устанут достаточно быстро. Да этого и не потребуется, если враг умен. Щит к щиту, внахлест, задние упрутся в передних, надавят двумя десятками и задавят. Лучших воинов так взять можно, щитами зажав, а в тесноте такое еще проще. Хорошо, что муж придумал с кривым коридором. Разом врагам не навалиться.

Но двери… Двери не устоят.

— Госпожа!

Девка Вихорька. С полным колчаном в руках. Ишь ты, глазастая!

Когда разобьют двери, стрелы пригодятся.

Если убить побольше врагов, может, остальные устрашатся и уйдут?

Нет, не уйдут. Слишком близко победа.

Думай, княгиня. Думай, как спастись!

Но правильная мысль не шла. Только голова снова закружилась.

Я увидел, как падает мое знамя и у самого едва планка не упала. Хорошо, что на коне был, не то сразу бы в сечу кинулся. В последний момент взял себя в руки, напомнил: вышка — это еще не терем. А терем я обустроил так, что он немногим хуже донжона франкского.

Ворон остановился и со мной тут же поравнялись Стег и Тормод. Встали рядом. А через секунду между мной и Тормодом вклинился Вихорёк.

— Проредим? — предложил он азартно.

А ведь выигрышное у нас положение. Те вороги, что еще снаружи, на площади, к нам спинами развернуты. Да и не так уж их много: меньше сотни. Правда, я не знаю, сколько их на подворье?

— Стег, — я повернулся к черниговцу. — Работайте.

— Стрелки! — крикнул Стег. — Вперед! Конно!

Всадники потекли мимо меня. Тридцать три. Кирьялы, варяжата, черниговская банда Измора. Само собой он сам. И Вихорёк, естественно.

Несколько секунд — и картинку на площади заслонили спины растекшихся во всю ширину улицы всадников.

Место Стега рядом со мной занял Витмид.

— Мы спешиваемся, конунг? — спросил Тормод Лошадиная Голова.

Им на своих-двоих драться привычнее.

— Давайте, — разрешил я. Но сам остался в седле.

Начали! Мои бойцы выехали на ближний опустевший конец площади (их не заметили, похоже), разошлись широкой дугой и практически одновременно привстали на стременах.

Я тоже встал: надо же видеть, что происходит, а мой Ворон повыше других коней.

Происходило ожидаемое.

Стая стрел взлетела почти одновременно и тотчас — расстояние же никакое — враги начали падать.

Полминуты от силы — и от вражеского отряда перед стенами осталось не больше десятка. Да и то лишь потому, что стояли плотно и задние заслонили передних. Мои на месте не стояли. Галопом к воротам. Впереди — Стег, за ним еще полдюжины. Только Вихорёк задержался: встал посреди площади и принялся стрелять по сторожевой вышке. Там засела парочка ворогов, первыми сообразивших: что-то пошло не так. И они принялись пускать стрелы в моих всадников, которые их попросту не замечали: сосредоточились на пехоте у стен.

Два на одного — расклад для дуэли несправедливый. Если один — Вихорёк.

Первый противник сразу повис на барьере гнезда. Второй успел спрятаться, потом все же рискнул: встал во весь рост, раздергивая лук…

Стрелы я не увидел, но опрокинулся он очень характерно. И выстрелить не успел. Вихорёк его просчитал и послал стрелу с упреждением.

Но на этом наши успехи, к сожалению, закончились.

В воротах Стега и остальных приняли в копья.

Хорошо, черниговец среагировал вовремя и сдал назад.

Вперед выступили уже мои хускарлы. Собрали строй напротив ворот. Но в атаку не кинулись. Врагов с той стороны было значительно больше и это видел не только я.

Стрелки растеклись по площади, контролируя стены. Но на забороле врагов не было.

— В башнях наши, — сообщил глазастый Вихорёк, подъезжая. — Взойдем на стену, батько?

Я оглядел подведенные к стенам башни. С виду — пустые.

— Пробуй, — разрешил я. — Варягов первыми отправь. Вдруг там кто остался.

Лесовики для такого не годятся. В тесноте их порубят вмиг, а вот варяжата — бойцы универсальные.

— И поторопитесь.

То, что я видел поверх нашего и чужого строя в воротах, мне категорически не нравилось. На крыше терема скопились чужие. И двери в терем уже расколошматили. Что-то вроде баррикады не давало врагам войти, но это ненадолго.

Черт! Башня, в которую сунулись варяжата, не пуста. Там — бой.

Варяжата, похоже, не тянут. Туда бы кого-то вроде братьев Крумисонов, но все мои хускарлы сейчас стоят стеной напротив ворот и убирать их оттуда я не стану. Их и так мало.

В моем распоряжении остается единственный элитный рубака: я сам.

Я спешился, махнул рукой столпившимся перед правой башней стрелкам: ко мне. И бегом в левую башню.

Лестница. Обычная, с перекладинами, вела наверх, на площадку. А оттуда, через дыру, мне уже грозили копьями. Сколько их там? Двое? Нет, трое. Еще один сзади. Это только те, кого я вижу. Предусмотрительный гад мой главный враг. Или — нет? Или дело в том, что тем, наверху, в башне, очень не хочется наружу?

Стены замечательно простреливаются из башен.

— Эй вы! — крикнул я на языке викингов. — Дайте дорогу и останетесь живы.

Не поняли. Или не согласились с предложением.

Я крикнул то же, но уже по-словенски.

Ноль реакции.

Что ж, значит будет пробиваться с боем.

Волчок, где ты?

Я начал движение и на седьмой позиции рядом возникла белая голова с острыми ушами. Мир засиял.

Я засмеялся и с места взбежал по перекладинам, не касаясь руками лестницы. А как иначе? Ведь в моих руках клинки! Неловкие тычки копий я даже отбивать не стал. Проще уклониться. Слеза на обратный хват (тесно!), полуповорот и мне больше никто не мешает. Прыжок на забороло, отбив стрелы клинком, прыжок с заборола во двор и передо мной — задние ряды. Нет, это не друзья. Друзья не пытаются ткнуть в тебя железом. Да их тут много! И острое железо со всех сторон. Прекрасный танец! Я закружился волчком, отбрасывая тянущееся ко мне оружие, чертя короткие алые линии на руках, шеях, лицах. В какой-то миг стало совсем тесно — это меня попытались зажать щитами. Тем веселее! Я подпрыгнул, зацепился-толкнулся локтями, выскользнул наверх, вспрыгнул сначала на края щитов, потом на головы, пробежал несколько шагов (ноги сами находили те опоры, где не было острого), спрыгнул на выложенный деревянными плашками двор уже на свободном и побежал туда, куда хотел: ко входу в терем. Я знал, что именно там во мне особая нужда.

Меня пытались остановить (тщетно), швыряли в меня всякое, стреляли, но я двигался быстрей копий и стрел.

Меня встретила сплошная стена щитов (опять), но я нырнул вниз, подсек сразу несколько ног, а потом увидел прислоненную к стене лестницу и понял: мне наверх.

Крыша. И мой Волк рядом. И опять щиты и торчащие над ними копья. Я не побежал на них. Зачем? Есть же кровля. Удобная крепкая кровля, выложенная осиновыми плашками. Да, она наклонена под острым углом, но я даже по стенам могу бегать, если недалеко.

А здесь — недалеко. И здесь меня не ждали. Я упал на них сверху и понял, что для танца здесь слишком тесно. Зато вполне можно убивать. И я убил всех, до кого сумел дотянуться, пробежал по телам, увидел перед собой черный квадрат люка, но спрыгнуть в него не успел.

Мощный толчок в спину — и я полетел вниз.