Глава четырнадцатая

Подпалить хвосты

Несмотря на все старания, закончить строительство до снега не получилось. Зима пришла быстро. Реки встали меньше, чем за неделю. И сразу пришли холода и ветра. Рычажную систему над воротами и верх дозорной вышки доделывали уже под пение вьюги. Однако доделали. Последний штрих, водруженный на крышу дозорной вышки шест с моим флагом: с коронованой волчьей головой на черном фоне, установили только со второго раза. Во время первой попытки выполнявший ответственную миссию Тулб Огонек сверзился с обледеневшей крыши. Хорошо хоть летел недалеко, потому что привязался.

Но — закончили и теперь часть моих холопов оформляла интерьер терема. Остальные тоже не простаивали. Трудились, кто где. Но никто не роптал. Во-первых, коллективная ответственность, во-вторых, жили они по местным меркам замечательно. Кормились сытно, обуты, одеты, в тепле и телесным наказаниям практически не подвергаемы, а если и прилетало, то всегда за дело. Поселил я их в казарме, сейчас, когда значительная часть моего хирда отсутствовала, пустовавшей. Присмотр строгий я с них снял: куда им теперь бежать: в зимний лес? А если и доберутся до своих, то те могут и не обрадоваться лишним ртам. Часть холопов я периодически или даже на постоянной основе «сдавал в аренду» плесковичам. Двоих у меня недавно выкупили, причем задорого и женили. И стало в городской рати на двух воев больше, а у пары плесковских невест появились женихи. Свадьбы ожидались весной, ближе к равноденствию. Смерды предпочитали бракосочетаться коллективно.

Побушевав некоторое время и обозначив свою власть, зима немного успокоилась, погода улучшилась и это ознаменовало начало самого продуктивного времени для здешней торговли. Народ вылез из-под снежных завалов и засуетился.

Плесковские купцы ставили возы на полозья, собирали товары, запрягали мохнатых выносливых лошадок и кто поездами, кто сам по себе, растекались по замерзшим дорогами и рекам, кто куда. В основном на запад, юго-запад, а то и вовсе на юг. За зиму те, кто не боялся холодов, невзгод, разбойников и алчных правителей, вполне могли сбегать к Киеву и обратно.

Я, памятуя о своих княжьих обязанностях, по возможности обеспечивал безопасность на доверенной мне земле. Выслал на озера где кое-кто продолжал заниматься ловом, теперь уже подледным, отряд ратников-лыжников, придав им полдесятка своих дружинников для общего руководства. Отправил конные патрули теперь уже только из своих по лесным дорогам вплоть до границ соседней чуди и прочих латгалов. Взял под контроль Великую, движение по которой стало довольно насыщенным, причем в обе стороны. Километрах в десяти от Плескова, на волочанском селище я поставил таможенный пост. Группа мытарей для сбора дорожного налога и с группа быстрого реагирования, если какая-нибудь банда окажется слишком резкой для кирьяльских патрулей.

Плесковский торг тем временем заполонили соседи-конкуренты. Новгородское подворье в посаде, пустовавшее все лето, теперь полнилось торговым народом. Рынок на площади так и кипел. Купцам мороз не помеха, если прибыль намечается. А ведь это еще только начало. Апофеоз наступит, когда начнется зимняя ярмарка. Но это еще не скоро, после Йоля, то бишь Солнцеворота.

Убедившись, что порядок в княжестве есть и поддерживается, я поцеловал жену, сел на Ворона, выдернул из девичьих объятий двух «наследных принцев», Вихорька и Вильда и отправился с официальным визитом к старому знакомцу Елдеты.

Я не забыл, что ему обещал и собирался обещание выполнить. Причем уложиться до главного зимнего праздника, который по настоянию Зари, намеревался отметить у тестя. Спорить с беременной женой — себе дороже. Да и не против я с Трувором и «старой варяжской гвардией» потусить. Взял только обещание с Зари, что на коне скакать не будет, а весь недолгий путь в комфортабельном возке просидит, который ей к этому времени смастерят.

С собой в гости, помимо сына и шурина, я взял десяток хускарлов, восемь варяжат и два десятка кирьялов. Стега оставил в Плескове, и.о. воеводы. Возможно, нам придется много бегать на лыжах, а при всех многочисленных достоинствах черниговцы как лыжники северянам сильно уступали.

Дорога, на которой мы повеселились осенью, нынче была куда оживленней. В остроге, который мы затрофеили у Елдеты, теперь обитал гарнизон плесковских ратников, а прямо перед его воротами разместился спонтанный рыночек. Плесковичи наверняка на нем подзарабатывали, но я не возражал. Раз не разбегаются смерды, значит их все устраивает.

Нас тоже все устраивало. Прокорм, ночлег и припасы в дорогу острожане нам предоставили и руливший в остроге десятник об оплате даже не заикнулся. Попросил только сообщить Ставу, что у него все хорошо.

У Елдеты тоже все было хорошо. С виду. И принял он нас по высшему разряду. Если и оставалась у эстского князя на меня обида, то он это умело скрывал. Мы славно попировали, посоревновались во всяких зимних спортивных, потом выспались и приступили к обсуждению наших общих дел. И тут радушие Елдеты мне стало предельно понятно. Как оказалось, пришел я очень вовремя. Примерно месяц назад, еще до настоящих холодов, Елдеты выкатили предложение, от которого по мнению предлагавших, отказаться он никак не мог.

Не знаю, как это по-здешнему называлось, но у франков такое именовалось «вассалитет».

Нагнуть моего вынужденного союзника пытался не кто-нибудь, а его родич. Племяш четвероюродный. Шустрый малый уже подгреб под себя земли нескольких родственников, проложив сюда «коридор» от самого синего Балтийского моря.

Когда-то Елдеты дружил с папой племяша. Даже палубу одну с ним делили. Но потом папа умер. При невыясненных обстоятельствах. А княжеский стол занял сынишка. И дружба закончилась.

Что характерно, в линии «престолонаследования» конкретно этот племяш был не первым и даже не вторым.

Зато он был удачно женат на дочке какого-то неслабого князя с соседних земель и тот ссудил зятю пару сотен головорезов.

На всякий случай я уточнил: не варяг ли оный воинодавец?

Оказалось, нет, не варяг. Хотя ходили слухи: с варягами он дружен. Или нет. Неопределенность. А еще слухи говорили, что «объединение земель», проводимое зятем, велось при активном участии людей тестя. И сейчас эти люди двигались сюда, чтобы принять ответ на ультиматум. И что-то подсказывало Едлеты, что его ответ уже непринципиален, потому что во главе делегации — шурин племяша.

И это были уже не слухи, а вполне определенная информация, которую принес Елжеты один из его доверенных… Купцов?

Но некоторое время у нас имелось, потому что на пути шурина имелось еще одно владение, которому светило потерять независимость. Некоторое — это от семи до двенадцати дней. Как пойдет присоединение.

Семь дней — это мало. Даже если я отправлю гонца за подмогой, то собрать сколько-нибудь значимый контингент Стег сможет минимум дней за пять. Дружина-то моя не в тереме отирается, а работу работает.

Значит придется — своими силами.

— Какими силами располагаешь? — поинтересовался я у своего недавнего противника.

— Три сотни ополчения наберу, — ответил эст. И вздохнул. Небось по своим ветеранам заскучал, тем, которых я выкосил в сентябре.

— На стенах и ополченцы пригодятся, — заметил я.

Елдеты покивал.

Мы расположились в комнате, которую можно было назвать рабочим кабинетом. В одном углу — вывешенная на перекрещивающихся копьях кольчуга франкской работы с несколькими «заплатками», в другом — волосатый божок с двумя лицами.

Помимо нас, князей, в совещании участвовали сыновья: Вихорек и Вестеке.

Две сотни качественных воинов раскатают три сотни ополчения минут за десять. Если в поле. А вот в крепости могут и не справиться. Если мы пособим. Крепость у Елдеты хорошая. Мы ее штурмом взяли не потому что укрепления слабые.

Вот только играть от обороны как-то стремно и непривычно.

— А если с ними, как тогда со свеями? — внезапно предложил Вихорек. — Постреляем, как по куропаткам.

Неплохая идея. Наверное. Но не факт. Да, местность на карельскую похожа, но нам она незнакома. А о противнике я этого сказать не могу.

Но запретить легко. А если подумать…

— Скажи, князь, они по лесу пойдут? На лыжах? — спросил я.

— Зачем по лесу? — удивился Елдеты. — Там дорога хорошая. Сейчас хорошая, — уточнил он. — И конные пройдут, и сани. Легко.

Всадники, значит. Это хорошо. Кони по сугробам не скачут.

— Легко — это неправильно, — сказал я, подмигнув Вихорьку. — Думаю, мы дорогу им немного усложним.

А заодно уточним, сколько их там и какого качества. Не слишком-то я доверял информации, полученной от Елдеты. Если Вихорек их пощупает, проведет разведку боем, не увлекаясь. «Не увлекаясь» — это ключевое. Но я надеюсь, Вихорек повзрослел достаточно, чтобы не нарываться. Опять-таки, он удачлив, не отнимешь. А это важная составляющая успеха.

— Нужен кто-то из твоих, князь, — сказал я Елдеты. — Кто-то нетрусливый и хорошо знающий ту дорогу.

— Сын с вами пойдет, — не раздумывая, сообщил Елдеты.

Судя по лицу Вестеке, восторга он не испытал.

Но кивнул. Идти против воли отца здесь не принятно. Хотя случается и такое. Вон, агрессивный племяш нашего князя тому пример.

— Почему я должен идти с этим наглым княжичем? — буркнул Вестеке. — Пошли кого-нибудь из дружины.

— Потому что я так сказал! Ты забыл, с чего началось? — Елдеты сурово посмотрел на сына. — Так вспомни! Ты этого конунга против нас ополчил. Ты. И вины с тебя я не снимал! А норман этот с нами по чести обошелся. Даже по-доброму.

— Хороша доброта! — взвился Вестеке. — Да он…

— Нишкни! — рявкнул Елдеты. — Я жив, ты жив, город наш стоит, данью себе кланяться он не заставил. Расскажи мне кто о таком прежде, я бы только посмеялся: не бывает таких норманов! Потому обиду свою зарой. И послужи ему и сыну его. Да не так, как мне послужил осенью, а как следует! Или считаешь, Свендал, который к нам сейчас идет, добрей будет?

— Нет, не считаю, — глядя в пол, пробормотал Вестеке.

Князь подошел к сыну вплотную, взял крепко за подбородок, заставив поднять голову, посмотрел в глаза, произнес на удивление мягко:

— Думаешь мне не больно молить о помощи нормана, что нас побил? Но что было, то было. А теперь нет у нас другого пути теперь, кроме как с ним. Потому гордость свою засунь поглубже и делай, что скажут. Может, научишься чему. И с сыном его подружись. Он воин искусный, но годами юн и бесхитростен. Такая дружба нам много пользы принесет.

— Я постараюсь, — пообещал Вестеке. — Послужу норманам честно, раз ты так хочешь.

— Дурак! — сердито сказал Елдеты. — Не норманам твоя служба нужна! Нам! Иль не уразумел?

— Да понял я, — проворчал Вестеке, отводя взгляд. — Не подведу тебя, отец. Пращурами клянусь!

Елдеты отпустил сына, буркнул:

— Иди собирайся.

Никогда он не думал, что направит норманов против родной крови, а вот.

Жаль, что обе дочери его не выжили. Сейчас бы посватал одну за княжича Виги.

Нет, не посватал бы. Зачем норману невестка, за которой ничего нет?

— … В серьезный бой не лезь, — наставлял я сына. — Если Елдеты не обманули, к нам идут две сотни хирдманов примерно таких, как мы здесь осенью вырезали. От этого и исходим. Твоя задача: уточнить: верны ли эти сведения, и ущипнуть противника за что-то мягкое. Но главное для тебя, сын, сын, это осторожность. Действуй только наверняка. Не нарвись. Местность здесь скверная. Озера, болота, горки всякие неудобные. А две сотни — это две сотни. Вестеке этот — не охотник. Он княжич. Откуда ему всякие укромные тропы знать? Слезут наши вороги с лошадей на лыжи, загонят вас в какой-нибудь кабаний угол и раздавят.

— Это еще поглядеть надо, как нас давить будут, — пробормотал Вихорек.

Естес-сно.

Я крепко взял его за ухо.

— В зарубу не лезь! — жестко произнес я. — Создай им трудности! Подпали им хвост и беги! Тебе ясно?

— Ясно, — пробормотал сын. — Ну понял я, понял! — воскликнул он, потому что ухо я не отпустил. И другим тоном: — А что, к примеру, им сделать?

Тут уж я задумался. Выпустить пару десятков стрел — как-то несерьезно.

— А сам что думаешь? — задал я встречный вопрос.

— Они на конях идут, — сказал Вихорек. — Значит — с припасом. Двум сотням коняшек овса много надо. Зима же, а места здесь пустоватые. Это я так думаю, — поправился он. — У Вестеке спрошу. Но если так и есть, то умно было бы запасы им сжечь, как тем свеям.

— Со свеями вам тогда повезло, — сбил я его оптимизм.

— Так может и с этими повезет?

— Может. Но все равно зря не рискуй. Не получится им шкоду учинить, пускай. Главное: выясни, сколько их и каковы. Это главное. И обратно вернитесь. Все вернитесь. Уяснил?

— Угу.

Судя по его лицу: пошел мыслительный процесс. Ну и хорошо. Думать не вредно.

— Еще вот что, сын: приглядись к княжичу здешнему. Спесь мы с него сбили. Может теперь и дружба завязаться. Мы здесь чужие. Иметь своего среди чужих — пригодится. Отец у него — хитрая сволочь. Он с нами, пока без нас никак. А с Вестеке можно и по-хорошему завязаться. Так что попробуй. Сделай лицо попроще, похвали, подбодри.

— Сделаю, батько, — ухмыльнулся Вихорек. — Приручу, как коня норовистого.

— С собой кого возьмешь?

— Вильда. Огонька. А десятки себе они сами наберут.

Я кивнул. Хороший выбор и хороший подход.

— Накидки белые возьмите.

— Непременно. И кужушки смердьи. Чернью прикинуться, если что.

А, кстати, хорошая идея.

— Стрелы тоже простые возьмите, — сказал я. — Пусть-ка погадают, кто на них напал.

Теперь уже кивнул Вихорек.

И я отпустил парня.

В том, что он справится, сомнений нет. Лишь бы от излишней храбрости не нарвался. Хотя с этим у него теперь попроще стало. Хоть по виду и не скажешь, но — повзрослел.

А предположение Вихорька о том, что пополнить запасы ворогам будет не так легко, подтвердились.

Остались пустяки: реализовать задуманное.

— Здесь их принять предлагаешь? — спросил Вихорек, оглядываясь.

— Здесь хорошее место, — дипломатично ответил Вестеке.

Он помнил наказ отца: подружиться. И это оказалось не так уж трудно. Княжич плесковский вел себя с Вестеке, как с равным: не помыкал, не шпынял, ни словом не упомянул, что Вестеке был у них в плену. И вои, что с ним шли, тоже. А Виги они, сразу видно, уважали, хоть многие и годами постарше. Даже Труворсон, который сам княжич, власть Виги признавал безоговорочно. А еще говорят, что норманы и варяги друг друга не переносят.

— Что скажете? — спросил Виги своим десятникам.

И в этом его подходе тоже было то, чему стоило бы поучиться. Вестеке бы не спросил, сам все решил, а ведь так правильно. Ты главный, но не всеведущий.

Десятники-варяги, Вильд и рыжий Тулб отвечать не торопились. Осматривались.

Потом одновременно кликнули по паре дружинников из своих, раздали команды. Двое дальше по дороге побежали, двое — налево, вверз по склону. Справа и так все ясно. Болото шагов на триста просматривается.

Что ж, пусть проверяют. Вестеке в своем выборе не сомневался. Дорогу он знал, место сие наметил еще когда из города вышли. Беспокоило только: успеют ли? Успели. Хотя и не торопились. Отряд свой Виги вел осторожно, по-умному. Ночью отправлял вперед двоих разведчиков без поклажи, переодетых смердами, с приказом: если увидят врагов, сразу назад. Не увидят: один ждет всех, второй продолжает бежать вперед. С тем же наказом. Следующей ночью — следующая пара, пока первая отдыхает.

Дважды утро встречали без новостей. На третий день дальний разведчик вернулся с известием: видел. Вороги встали лагерем на озерном берегу, разбив лед, поили лошадок. Разведчик отметил: встали сторожко. Дозорами окружились, кострами огородились. Это и от волков, и от людей хорошо. А плохо то, что превратить в дело мысль, которую вынашивал (и поделился с остальными) Виги, то есть сжечь сани с добром и припасами, не получится. Бдят.

Значит, надо думать, где их встречать днем.

И Вестеке знал, где. И привел. Показал свою полезность и умение. Отличное место выбрал. С одной стороны — болото замерзшее. С другой — горушка, заросшая хорошим лесом, матерыми соснами. А между ними сугробы по пояс. По таким на лошадях не поскачешь, а вороги — на лошадях. И горушка эта на самом деле не горушка, а гряда. За ней озеро небольшое. По нему можно на лыжах быстро гряду обогнуть и в тыл ворогам выйти. А в тылу у них как раз обоз. Трое саней разведчик насчитал.

Об этом Вестеке и сказал, за что удостоился уважительного взгляда варягов. Виги же слушал рассеянно, о своем думал.

Посланцы вернулись. Рассказали, что видели. Ровно то, о чем Вестеке только что поведал.

Тулб с Труворычем сразу взялись план придумывать: дорогу надо завалить, а когда остановятся и начнут растаскивать, обстрелять с двух сторон и разбежаться. Одним отрядом — в болото замерзшее. Другим — через гряду. По озеру пробежаться, в тыл зайти и на возчиков напасть. Побить, кого выйдет, лошадок попортить и болотом уйти.

Виги выслушал внимательно. А когда Вильд и Тулб договорили, уронил коротко:

— Не пойдет.

И обосновал. Вряд ли все вороги в погоню бросятся. А тем, кто остался, конным, сто-двести шагов проскакать — миг. Или два. И как только они поспеют, на этом бой и закончится. Кирьялы в стрельбе хороши. В строю крепком — так сяк. А в свободной рубке — мясо.

— Остаемся мы четверо, — заключил он, объединив Вестеке с собой и варягами, что эстскому княжичу было, честно сказать, приятно.

— Четверо против скольких? Посекут они нас, други, и не запыхаются. А я отцу обещал нас без потерь обратно привести.

— Битвы без потерь не бывает, — не удержался Вестеке.

— Значит, не будет битвы! — отрезал Вихорек.

— А что тогда? — спросил Тулб.

— Думать! — отрезал Виги.

— Можно их в болото заманить, — предложил Тулб. — За нами в погоню.

— В погоню. На санях с припасами? — засмеялся Вильд.

Тулб смутился.

Виги молчал. Думал.

И надумал. Повернулся к Вестеке и спросил:

— Болото это знаешь?

Эстский княжич пожал плечами. Болото как болото. Зимой пройти можно. Если осторожно.

— А окна близ дороги есть?

Вестеке снова пожал плечами.

— Должны быть. Наверное.

— Так, — сказал Виги. Он принял решение: — Рубим слеги. Ищем окна в болоте. Близ дороги. Найдем годные, здесь ворогов и встретим. Не найдем, станем другое место искать. А еще надо это болото разведать. Уходить по нему будем. От островка к островку. Чтоб на лыжах пройти. И тропы наметить такие, чтобы погоне легко не было. И на этих тропах тоже окна найти, а если лед толстый, то разбить. Сделаешь, Вестеке?

Эст кивнул.

— А успеем ли? — усомнился Вильд. — Может сразу деревья валить начнем?

— Успеем, — отрезал Вихорек. — Если окна подходящие не найдем, так и валить ничего не придется. И вообще сейчас ничего валить не будем. Надрубить только. Надо, чтобы они в правильное время упали. Всем все ясно?

Вильд и Тулб кивнули. И Вестеке вместе с ними. И разошлись.

Себе Вихорек оставил самое важное: расчет. Но считать начал, когда выяснилось, что окна правильные есть и для дела они подходят.

Прикинув ширину дороги, Вихорек решил: ехать конные будут попарно. Пар будет сорок девять-пятьдесят. На каждую пару примерно по семь шагов. Дорога ровная, гладкая, расстояние между парами примерно в лошадиный корпус, больше не надо. Вихорек поставил первую отметку, выбрал нужные деревья и показал паре дренгов: надрубить эти. Потом отсчитал семь сотен двойных шагов, определил нужные сосны и показал второй паре — вот эти. Шесть штук. Завал должен быть качественный, чтобы спешившиеся всадники через него перебрались не сразу.

Подготовиться они успели. И каждому Вихорек внятно объяснил, что делать и когда. Сигналы оговорил: как только голова колонны поравняется с первым знаком, наблюдатель дважды закричит сорокой. Но деревья валить будут только тогда, когда услышат ответ Вихорька, не раньше. Потому что главное — не остановить колонну, а отрезать сани от всадников. Если пара-другая окажется перед завалом, не страшно. Стрелки их остановят.

Вихорек хорошо умел считать. Отец научил. Но в этот раз он ошибся.